Лорд Теней

— Ты когда-нибудь любила?
Она покачала головой. Она почувствовала дрожь, прошедшую сквозь все ее нервные окончания.
Предвкушение и страх. - Не так. - И ей следовало бы сказать ему, отчего. Но она не могла подобрать нужных слов. И она молчала, боясь разрушить то хрупкое, странное волшебство, что было между ними.
— Жаль, - тихо сказал он. - Думаю, быть любимым тобой была бы великая честь.
— Ты едва знаешь меня, - тихо сказала Диана.
Мне не следует проникаться его словами. Мне не следует желать этого. Но она желала, и так, как не должна была. Такие желания она пыталась убить в себе много лет назад. И тогда она была уверена, что у нее получилось. Она ошиблась.
— Я видел кто ты в твоих глазах в ночь, когда я прибыл в Институт, - сказал Гвин. - Я видел твою
храбрость.
— Храбрость, - эхом, печально повторила Диана. - Такую, чтобы убивать демонов, да. И все же, есть много видов храбрости.
Его глубокие глаза загорелись огнем. - Диана…
Но она вскочила на ноги, и быстро подошла к кромке поляны, больше ради успокоения движением,
чем за чем-либо еще. Лошадь Гвина заржала, когда она приблизилась и попятилась.
— Осторожней, - предупредил Гвин. Он поднялся, но не последовал за ней. - Мои лошади из Дикой охоты могут насторожиться рядом с женщинами. Они мало общаются с ними.

— Марк любит свою семью, - сказала она. - И они искренне счастливы, что он вернулся. Но он,
вправду, скучает по охоте. Что трудно понять. Когда он вернулся к нам, он был так напуган, и физически и душевно.
— Многие Сумеречные охотники боятся, - сказал Гвин. - И это не значит, что они больше не желают быть Сумеречными охотниками.
— Не уверена, что это одно и то же.
— А я не уверен, что разница так уж велика. - Он откинулся назад, прислонившись к большому, серому валуну. - Марк был отличным охотником, только его сердце не лежало к охоте. И не по охоте он скучает, но по свободе бескрайнего неба, и, конечно, по Кирану.
— Ты ведь знал, что они поссорились, - сказала Диана. - Но когда ты пришел к нам, ты был уверен, что Марк спасет его.
— Сумеречные охотники желают спасти каждого. И особенно сильно, когда замешана еще и любовь.
— Думаешь, Марк все еще любит Кирана?
— Думаю, ты не можешь искоренить любовь из сердца полностью. Думаю, где пылала любовь, всегда будут тлеющие угли, как напоминание о костре, который догорел.
— Но и они догорят. Они станут золой.

— Почему в Дикой охоте нет женщин? - она спросила. Ей всегда было любопытно.
— Женщины слишком дикие, - сказал он с усмешкой. - Мы пожинаем мертвых. Но когда прекрасные Леди Рианнон бежали вместе с охотой, они не желали ждать, пока мертвые станут мертвыми.
Диана рассмеялась. - Рианнон. Знакомое имя.
— Женщины покинули охоту и стали Эдэр Рианнон. Птицами Рианнон. Некоторые зовут их
«Валькириями».
Она грустно улыбнулась ему. - Фейри могут быть такими милыми, - она сказала. - И, одновременно, такими ужасными.

— Я уверена, есть какой-нибудь закон, запрещающий ловить пикси без разрешения на то Конклава, - сказала Эмма.
— Lex malla, lex nulla, - сказал Джулиан, с сожалением махнув рукой. Это был фамильный девиз
Блэкторнов: плохой закон – не закон вовсе.
— Мне интересно, какие девизы есть у других семейств, - Эмма задумалась. - Ты знаешь какие-нибудь?
— Девиз семьи Лайтвудов «У нас добрые намерения».
— Очень смешно.
Джулиан посмотрел на нее. - Нет, правда, он именно так и звучит.
— Серьезно? Тогда какой девиз у Эрондейлов? «Точно, но не уверен»?
Он пожал плечами. - Если ты не знаешь точно, какая у тебя фамилия, это, должно быть Эрондейл?
Эмма расхохоталась. - А что насчет Карстаирсов? - она спросила, постукивая Кортаной. – «У нас есть меч»? Или «Тупые орудия для неудачников»?
— Моргенштерн, - предложил Джулиан. – «Когда сомневаешься - начинай войну»?
— Как насчет «был ли кто-нибудь из нас добрым, когда-нибудь»?
— Чересчур длинно. - Сказал Джулиан. - И уж больно очевидно.

— Что… Что происходит?! - вскричала Дрю, стряхивая хлопья пыли с волос. - Ты кто? И что здесь
делаешь?
Она подумывала закричать, да погромче. Конечно, любой Сумеречный охотник мог прийти в любой Институт, но все они обычно, по крайней мере, пользовались звонком у входной двери.
Парень выглядел встревоженным. Он поднял руку, словно желая предотвратить ее крик, и Дрю
увидела блеск кольца на его смуглом пальце. На кольце были выгравированы розы.
— Я… - начал он.
— О, ты Джейми, - она сказала, громко, с облегчением, выдохнув. - Брат Диего - Джейми.
Лицо парня помрачнело. - Ты знаешь моего брата?
У него был легкий акцент, более заметный, чем у Диего или Кристины. И это добавляло красоты и
насыщенности текстуре его голоса.
— Вроде того, - сказала Дрю и смущенно кашлянула, прочищая горло. - Я живу в Институте Лос-
Анджелеса.
— Одна из Блэкторнов?
— Я Друзилла. - она протянула ему руку. - Друзилла Блэкторн. Но зови меня просто Дрю.
Он сухо усмехнулся и пожал ей руку. Его рука была теплой. - Миленькое имя для миленькой девочки.

Эмма сдвинулась непозволительно близко к краю кровати и, конечно же, неуклюже свалилась на пол со страшным грохотом и вскриком, которые не могли не разбудить Джулиана. Смущенный, парень приподнялся и посмотрел на нее сверху.
— Почему ты на полу?
— Слышала, падения с кровати по утрам помогают повысить уровень сопротивляемости неожиданным атакам. - Заявила Эмма, все еще валяясь и растянувшись во весь рост, на жестком, деревянном полу.
— Да ну? - он сел и протер глаза. - А вопль «срань Господня» тоже этому способствует?
— Эта часть избирательна, - сказала она и встала на ноги со всей гордостью, какую только могла
изобразить.

— Джейс не похож на тебя, - сказал Кит. За ним находился странный темный участок стены, словно краска размазалась и пересекала стену по форме почти напоминающей дерево.
— Ты преуменьшаешь, - Алек вывалил бинты на столешницу. - Но это не имеет значения. Парабатаи не должны быть похожими друг на друга. Им просто нужно дополнять друг друга. Хорошо работать вместе.
Кит подумал о Джейсе, блестящем золоте и уверенности, и Алек - стойкости и спокойствии.
— А вы с Джейсом дополняете друг друга?
— Я помню, когда я встретил его, - сказал Алек. Он нашел две коробки и скидывал повязки в одну,
банки с порошком в другую. - Он вышел из Портала из Идриса. Он был тощим, весь в синяках, и у него были эти большие глаза. Он был высокомерным. Он и Изабель соперничали… - Он улыбнулся воспоминаниям. – Но для меня все в нем говорило: «Люби меня, потому что никто не делает этого». Все это о нем, словно отпечатки пальцев. - Он беспокоился перед встречей с тобой, - добавил Алек. - Он не привык иметь живых родственников. Он заботился о том, что думал. Он хотел тебе понравиться. - Он взглянул на Кита. - Вот, возьми коробку.
Голова Кита кружилась. Он подумал о Джейсе, завораживающем, смешном и гордом. Но Алек
говорил о Джейсе, как будто он видел его как уязвимого ребенка, кого-то, кто нуждался в любви, потому что он никогда не получал ее.
— Я никого не знаю, - сказал он, взяв коробку с повязками. - Зачем ему волноваться, что я подумаю? Не важно. Я ничто.
— Вы имеете значение для Сумеречных охотников, - сказал Алек. - Ты - Эрондейл. Это никогда не будет ничем.

— Все остальные спят, - сказал Алек. - Кроме того, она знает колыбельные. На испанском. Раф
влюблен. - Он снова взглянул на Кита. – Во имя Ангела, это жутко, - сказал он внезапно, словно не смог сдержаться.
— Что жуткого? – расстроенно сказал Кит.
— Он считает, что ты похож на Джейса, - сказал Магнус. - Джейса Эрондейла.
— Мой парабатай, - сказал Алек, с любовью и гордостью.
— Я знаю Джейса, - сказал Кит. Он смотрел на Тая, который пытался переместить стул. Дело не в том, что это было слишком тяжело для него, но его руки дергались, делая его жесты необычайно неуклюжими и нескоординированными. - Он пришел в Институт Лос-Анджелеса после моего ... после того, как они узнали, кто я.
— Легендарный Потерянный Эрондейл, - сказал Магнус.

— Нам нужна Черная книга. Я не могу сказать, почему, но я клянусь, что это будет безопасно и не попадет к Королю Неблагого двора.
— Я рассказала вам, что сделала мне книга, - сказала она, и впервые она выглядела живой, ее щеки покраснели. - Это бесполезно, но использует зло. Ты не должен этого хотеть.
— Я не буду использовать ее для зла, - сказал Джулиан. «Это было правдой», - подумал он.
— Ее нельзя использовать ни для чего другого, - сказала она. - Она разрушает семьи, людей ...
— Моя семья будет уничтожена, если у меня не будет книги.
Аннабель сделала паузу.
— О, - сказала она. И затем, мягче, - Но подумай о том, что будет уничтожено этой книгой там, в мире. Намного больше. Есть более значимые последствия.
— Не для меня, - сказал Джулиан. «Мир может гореть, если моя семья жива», - подумал он...

— Пять лет назад, - сказала она, - Малкольм пролил кровь Сумеречного охотника, пытаясь воскресить меня.
«Родители Эммы», - подумал Джулиан.
— Это разбудило мой разум, но не мое тело, - сказала Аннабель. – Заклинание сработало только на половину. Понимаешь, я была в агонии, полуживой и пойманной в ловушку под землей. Я кричала от боли в тишине. Малкольм не мог меня слышать. Я не могла двигаться. Он считал меня бесчувственной, невнимательной, но он говорил со мной, тем не менее.
«Пять лет», - подумал Джулиан. В течение пяти лет она была в ловушке в могиле сосредоточенности, в сознании, но неспособной быть услышанной, неспособной говорить, кричать или двигаться.
Джулиан вздрогнул.
— Его голос просочился в мою гробницу. Он читал мне это стихотворение снова и снова. «Это было давно, это было давно», - ее взгляд был мрачным. - Он предал меня, пока я жила, и снова, когда я был мертва. Ты понимаешь, что смерть - это дар. Смерть без боли и печали. Он лишил меня этого.