Избранное

Да это не повесть – это какая-то история болезни! Любители труъ мистики, вы, скорее всего, будете слегка (совсем) разочарованы: под соусом ночных сообщений с духами и дьявольских черных волос в холодных руках умирающего И. С., уж не знаю, неожиданно ли для себя, предлагает читателю самое обыденное, до ужаса простое и страшное в своей будничности описание постепенного схождения с ума бедненького и невинненького птенчика Яшеньки Аратова, племянника дражайшей тети Платоши, милой старушки в глупом чепце с бантом. Она для нашего Яшененочка – и «неизменный товарищ и друг», и по сути – единственная женщина, с которой за свои 25 лет более-менее тесно общался глав. герой. Ну и вообще – это же мировая тетя! Такую бы тетю отцу Дяди Федора – и он точно никогда бы не женился.

Ладно, к черту тетю. Есть и получше герои. Вот сам Яша, например. Прелестный парень, полный деструктив. Ну посудите:

Так, а на что он рассчитывал? Он на что-нибудь вообще рассчитывал? Играть с теткой в козыри и заниматься «живописью для фотографии» (что это вообще такое)?

Эх, Яша, Яша, я вот тут над тобой посмеиваюсь, но какая же жиза. Так, к черту меня.

Так вот, в один прекрасный день некто Купфер (что мы знаем о Купфере? в общем-то ничего), единственный друг гг (пожалуй, приятель), а в данном случае – проводник-искуситель, повел Яшеньку на литературный вечер. Там Яша увидел одну девушку, точнее, она его увидела, в буквальном смысле, и заверте...

Тот, кто искал здесь любовь, не нашел и возмущается, – в корне не прав. Любви в этой повести столько же, сколько и мистики, – совсем нет. Аратов сам, специально или невольно, внушает себе, что любил эту несчастную Клару с каменным лбом и чорным глазами – живую, что любит ее сейчас – мертвую, и что она его тоже когда-то любила, а потом вдруг совершила роскомнадзор – из-за него!! Он ведь правда думает, что именно он, он один – всему виновник, и вот этими своими действиями и мыслями (от поездки в Казань, после которой «все разрешится» до странного и пугающего умозаключения, что «она за него положила душу») пытается искупить вину, и вину, может быть, мнимую, – мы же не знаем, чего на самом деле хотела Клара от Аратова (что за Клара – Катя Миловидова, откуда у нее «светлые большие слезы»? – хз, как говорится, одни противоречия, не верим никому), и все, что у нас есть – это домыслы и догадки, основанные на чужих чьих-то словах: газеты, матери, сестры, Купфера. Вообще, эта их встреча – сплошное какое-то недоразумение, форменная глупость, нелепость, когда никто ничего не понял, да и, что хуже всего, не попытался понять.

Безусловно, чем-то Клара запала Яшеньке в душу (скорее всего тем, что обратила на него внимание. На него! сама!), он об ней все думал, думал, и причем думал в основном в негативном таком ключе. Любовь? Не смешите, какая тут любовь, нет любви. И в тексте об этом черным по белому написано. Читаем:

А потом вдруг:

Это не любовь, а род помешательства, одержимости, и странно вообще рассматривать эту историю в плоскости «обыденной» любви. Позволю себе (быть может, неосторожно) сравнить милейшего Аратова с милейшим же Базаровым (и еще вернусь к этому сравнению потом): что если Яша все-таки сначала пытается «отрицать» свою (взаправдашнюю) любовь к Кларе, как некогда Базаров пытался отрицать любовь к Анне Сергеевне? А потом наконец понимает, что действительно любит ее (но поздняк уже метаться, и на этой почве и едет крыша)? Нет, тут скорее – новость и необычность впечатления в повседневной скудности и скучности жизни. То есть, впечатления два, и если с первым (с литературным вечером) он кое-как справился и почти благополучно его забыл (да, почти), то второе (рскмндзр) – весьма и весьма его задело и довело черт знает до чего. В сущности, все это – бред нездорового воображения, «мозговая игра» – не более, а откуда сей недуг берет начало – бог весть, но не с литературного вечера уж точно, скорее всего – от самой Яшенькиной натуры (и может быть, от отцовских «порошочков»), и там – уже потемки. И вот псевдолюбовь медленно, но верно, переходит в несомненную (и почти что осязаемую) смерть.

Любовь и смерть. Как бы ни хотел Тургенев получить из этого историю «в духе По», но под конец своей жизни (что, может быть, и не мудрено) написал именно-таки о ней. Не о любви. Не смерть ли сама приходит к Аратову в образе Клары в жутких розочках, стыдливо – до поры – глядя куда-то в сторону? Вот опять Базаров: сцены смерти героев вполне можно сопоставить, и если Евгений отчаянно сопротивляется и опять пытается «отрицать», то Яшенька почти что сам, добровольно, отдается в цепкие объятья инфернальной Кати, спокойно принимает все это, как должное (чуть ли не приветствует), и, почитай, вполне счастлив вдруг умереть. «Мир духов» – только предлог, даже провокация (как с черной прядью волос: указывая на этот вроде бы мистический факт, Тургенев сразу же подсказывает возможные объяснения сего и низводит необычное до случайного, до чьей-то оплошности или забывчивости. Что остается, как не согласиться?), и этот возглас из сна: «А! ты думал, это все комедией кончится? Нет, это трагедия! трагедия!», – это именно что обращение к читателю, который от мистических рассказов (глубже – от жизни) ждет развлечения, а тут вон оно как. Любви нет, а смерть – есть, и последние слова Аратова, что мол «любовь сильнее смерти» и «смерть, где жало твое?», звучат бледно, глупо и неправдоподобно. Вообще, эта штука довольно сложная, многомерная, и может быть, лучшая у Тургенева.

Все мы плюс -минус имеем впечатление о творчестве Иван Сергеевича, о тургеневских девушках

Но повесть «Клара Милич» - это совсем другой Тургенев

Повествование полно мистики, таинственности, а местами юмора: 

Было интересно прочитать и познакомиться совсем с другим Тургеневым 

Тургенева я люблю. Помню как в детстве читала и перечитывала его "Бежин луг", "Записки охотника". В школе это были "Отцы и дети". Самостоятельно прочитано было многое.

А вот "Несчастная" прошла мимо меня.

Времена другие, а тема вечная - любовь и предательство.

Несчастная по рождению, жизни, любви, смерти Сусанна. 28 лет. В наше время это расцвет,

Клевета. Оговорили несчастную отчим со своим сыном. Уехал возлюбленный. А она так жить не может и не хочет.

Дневник. Из него мы узнаем о жизни героини. Кто она по роду. Как жила, какие чувства испытывала. Страдание. Безграничная любовь к матери.

Было интересно прочитать и увидеть эти характеры персонажей, которые мы и сейчас повсеместно встречаем.

С любопытством наблюдала за повествованием от лица главного героя Петра Гавриловича (на момент событий 18 лет). Его мысли, наблюдения, описания, на мой взгляд, больше свойственны более взрослому человеку. Но тогда все таки времена были другие.

Фустов. Большая любовь Сусанны. Или ее несбывшиеся надежды?

Обидно, что даже похороны героини проходят как насмешка над ее жизнью. С хохотом и дракой.

Очень реалистично и откровенно печально.

Тургенев признавался: "Птицы - моя страсть!" В его произведениях самых разнообразных крылатых — целая галерея. А в повести «Призраки» и главный герой летает с загадочным призраком Эллис "по всем краям земли": "как вальдшнепы", "как кулички-песочники", "как ласточки"..
Повесть названа "фантазией", но сюжет не совсем выдуман: полет с призраком Тургенев пережил сам в очень реалистичном сне, описанном в письме П.Виардо:

Тургенев прекрасен.

Я решила прочесть эту книгу по совету того же достопочтенного Дмитрия Быкова, он говорил, что это одна из самых страшных и жутких книг, которую ему доводилось читать. И у кого? У Ивана Сергеевича? У того самого, кто написал трогательную «Асю» и «Первую любовь»? Меня это очень удивило и я пошла изучать эту книгу.
Для меня она оказалась загадочной, там действительно есть интрига, очень эмоциональный текст, страшно не было, но пару жутких моментов все же заставили ускорить ритм сердца. Ценность не в том, о чем повествуется в книге, а в том, как мастерски Тургенев смог это описать. Я получала огромное наслаждение, так как очень соскучилась по этому языку и манере повествования классиков русской литературы.

Не шедевр, но по-своему интересный рассказ. Давыд и Раиса идеальны до ненатуральности. Никак не мог Иван Сергеевич представить себе необывателя и при этом не идеального человека. Давыд всегда знает, что правильно, всегда суров и угрюм. Здесь нет места сомнениям, неоднозначным чувствам и, тем более, некрасивым поступкам. Это схематичный аскет, хотя реальные его прототипы такими не были. Поэтому лично для меня Давыд либо неприятен, либо нереален.
Гораздо интереснее другое. Тургенев, безусловно, мастер слова. Умел он описать своих отрицательных героев так, что они вызывают настоящую физическую брезгливость. Читать такое иногда бывает мерзко, но ощущение мелочного болота именно этим и создаётся. По сути весь этот рассказ протест против болота и обывательщины, доказательство того, что самодовольным благополучным обывателем быть стыдно. Вечное балансирование на грани бедности заставляет отца главного героя врать, предавать и воровать. Как только старик Латкин по непонятной причине решает поступить честно, он тут же становится нищим изгоем. Сознательно не желающий становится жуликом, не принимаюий несправедливого устройства общества, отец Давыда сослан в Сибирь. Так что, у честного человека по мнению Тургенева только 2 пути: нищета и Сибирь. В каком-то смысле "Часы2 - это упрёк, приговор всем благополучным...

Помнится, в свое время меня сильно впечатлил "Бежин луг". Я испытала ту неописуемую смесь страха и восторга, какая знакома всем, кто хоть раз слушал страшилки в кругу друзей. Но помимо нее я по сей день помню и искреннее удивление, ведь я никак не ожидала, что серьезный русский классик Иван Сергеевич Тургенев может писать такое - интересное, захватывающее, завораживающее и близкое сердцу школьника. С тех пор прошло много времени.Как-то раз, гуляя по просторам ЛайвЛиба, я наткнулась на сборник мистических повестей Ивана Сергеевича. И не стала откладывать его в долгий ящик.

Пять историй, на страницах которых встречаются призраки и вампиры, бесноватые и чернокнижники, выписаны изящно и добротно. Тут и там просматриваются аллюзии на европейских авторов, на легенды, а также отсылки к событиям из жизни самого Тургенева. Так, например, женский образ из повести "Призраки", которой открывается этот сборник, критики связывают с Полиной Виардо, а саму эту историю трактуют как аллегорию невозможности счастливой любви. Пожалуй, из всего этого сборника эта повесть и кажется наиболее интересной и содержательной. Путешествия героя в пространстве и времени героя напомнили мне Канун всех святых Рэя Брэдбери. Это не столько страшилка, сколько занятная философская зарисовка.

Остальные повести и рассказы не так, чтоб страшны (а ведь этого ждешь в первую очередь от жанра) или наполнены глубоким философским подтекстом, но, безусловно, очаровательны. А еще музыкальны. И красочны. Отмечу еще, пожалуй, "Рассказ отца Алексея" - он один из всего сборника наполнен истинно русским духом и колоритом - тем, собственно, ради чего я и взялась за весь сборник. Ведь подобных произведений много у зарубежных авторов, но я давно заметила, что когда читаешь о чем-то родном, близком, то и впечатление сильнее в разы - история, будь то социально-психологическая драма или ужастик, кажется правдоподобнее, "всамделишнее". И вот этого родного колорита мне не хватило.

А в остальном сборник вполне хорош - самое то, когда хочется провести вечер с томиком нескучной русской классики.