Midnight’s Children

Більшість із того, що важливо для нас у житті, відбувається за нашої відсутности.

Такий ніс, як у тебе, малий дурню, — це величезний подарунок. Кажу тобі: довіряй йому. Коли він остерігає тебе — прислухайся до нього, інакше буде тобі кінець. Іди за своїм носом — і зайдеш далеко.

Good intents are no offence.

«Вечная мелодрама, – сказала она ровным голосом. – В семье, в кино. Он умер оттого, что ненавидел мелодраму. Поэтому я и не плачу».

Это было излюбленное наказание моей матери: не в силах ударить нас, она приказывала нам замкнуть уста.

Каждый вечер в шесть часов Ахмед Синай вступал в мир джиннов, и каждое утро, с красными глазами, с больной головой, в изнеможении от битвы, длившейся всю ночь, он небритым выходил к завтраку, и с годами хорошее настроение, державшееся у него до бритья, сменилось ожесточением от войны с духами бутылок.

Существовало единственное средство достать выпивку: зарегистрироваться алкоголиком, так возникла новая поросль докторов, докторов-джиннов...

...по моему опыту, оно, время, так же изменчиво и непостоянно, как подача электричества в Бомбее.

Страдающая бессонницей корова, лениво жуя пачку сигарет "Ред энд уайт", прошла мимо бродяги, спящего на тротуаре, и это означало, что он проснётся поутру, потому что корова не обращает внимания на спящего до тех пор, пока не наступит его час. Тогда она задумчиво подталкивает его носом.

Глаза деда сохранили голубизну кашмирских небес... вот он приехал домой, и хотя взгляд ещё светился довольством, свист прекратился, ибо во дворе, полном злобных гусей, встретило его хмурое лицо моей бабушки, Назим Азиз, которую он так неосмотрительно полюбил по частям, и которая затем собралась воедино и превратилась в грозную, величественную матрону, каковой навсегда и осталась: к ней давно уже пристало весьма любопытное прозвание Достопочтенной Матушки.

The story you finish is never the one you begin.

... all the thousand and one drives which make us human: love and death, greed and humility, have and have-not...

In autobiography, as in all literature, what actually hapened is less important than what the author can manage to persuade his audience to believe.

'Memory' is truth, because memory has its own special kind. It selects, eliminates, alters, exxagerates, minimizes, glorifies, and vilifies also; but in the end it creates its own reality, its heterogeneous but ususally coherent version of events; and no sane human being ever trusts someone else's version more than his own.

To understand just one life, you have to swallow the world.

No people whose word for 'yesterday' is the same as their word for 'tomorrow' can be said to have a firm grip on the time.

Most of what matters in our lives takes place in our absence.