Альтист Данилов. Аптекарь. Шеврикука, или Любовь к привидению (сборник)

Честно говоря, не помню, откуда у меня в хотелках взялась эта книга. Может быть, добавила, привлеченная словосочетанием «магический реализм» в аннотации. Ну что... давненько я не читала ничего более вторичного. За что ни возьмись - все это где-то уже было. Сатира, но не Булгаков, мягко говоря. "Дубль" НИИЧАВО, но тоже какой-то блеклый. Даже стиль подобный - и тот уже не нов. Собственно, первую часть книги и магическое там пришей кобыле хвост, ни холодно от него, ни жарко. Зачем оно? Для антуража? Так и его нет, а есть тягомотина и скучища. Для сюжета? Так и сюжет вполне мог бы обойтись без, ничего не теряя. Был бы этот Данилов полностью человеком, так бы и остался нытиком, рохлей и размазней. Сделал - боится, не сделал - боится еще больше. И даже музыка - пожалуй, единственное, что там действительно более-менее интересно, эту книгу не спасает. Допускаю, что в момент написания все это могло восприниматься по-другому, но, ИМХО, шедевр на все времена не состоялся.

Первое впечатление - что Владимир Викторович, действительно, смешал убойный коктейль из самых разных жанров и авторов (что сделать, если вдуматься, довольно непросто) и спокойно продал это нам в виде Останкинской истории так, как будто сделал самое естественное действо в России! И не придерёшься. Думаю, Толкин бы вполне оценил сие произведение, а что касается детективной линии, она выписана очень отточенно и тщательно, что вполне уживается с общей сатирической тональностью романа.

Есть, есть некоторая затянутость-затуманенность в средней части, как раз ловко маскирующая всякие нюансы, которые будут объяснены впоследствии, наблюдаются и некоторые стилистические чрезмерности, особенно в регулярном употреблении во множественном числе неисчисляемых существительных. Но автор может себе это позволить, а также читатель, если, конечно, он не привык к мелкоформатным произведениям, которые раньше посчитали бы рассказами и группировали бы помногу в один том (полагаю, все знают, о чём я говорю) - почему это мы должны упрекать писателя в том, что он вольготно чувствует себя в сюжете и не торопит нас к развязке? Хотя, признаюсь, более "человеческие" романы вроде "Аптекаря" мне больше по душе, но читать Орлова без удовольствия у меня пока не получалось, хоть раннего, хоть позднего. (Тут поднимается вопрос, не автор ли Орлов одного романа - думаю, вопрос должен увянуть на корню.)

По долгому размышлению я поставил четыре звёздочки по той причине, что у меня лично сведение произошедшего к глобальным понятиям типа "любовь" или "предательство" - а хоть бы и "сила" - прозвучало достаточно убедительно, но не затронуло эмоций в той мере, которую ожидаешь в подобных случаях. Может, общая сказочность или образ Шеврикуки тому виной, но конец вызвал скорее сытое довольство, чем эмоциональный всплеск. Сама история оказалась важнее подытоживания. Ну, а почему бы и нет?

Какой кошмар.
А ведь начинается все так бодро! Демоны, музыка, любовь... Но потом вся эта веселуха замирает и начинает нудно тащиться по кругу. Нытье Данилова, любовь, музыка, нытье, Наташа, Клавдия, нытье Наташи, музыка, нытье, нытье, любовь... Демонские поскакушки, разбавленные совковыми реалиями, выглядят нелепо и неправдоподобно. Если это типа сатира на советские будни - то она не вызывает никаких чувств, кроме усталости.
Уж не знаю, кто там вдохновлял автора, но если это и правда был, как многие говорят, Булгаков, то мне обидно за Булгакова.

Подобно многим, мне не удалось избежать сравнения с "Мастером и Маргаритой" Булгакова — произведением, которое осмеливаюсь не любить, но к которому отношусь с неизменным пиететом. И если в "МиМ" магический реализм составляет каркас повествования и выписан так искусно, что абсолютно органичен в предложенных обстоятельствах и вызывает искреннее восхищение, то про потустороннюю дребедень в "Альтисте Данилове" читать было откровенно тошно и скучно. Книга обещала быть лёгкой и в чём-то бурлескной, но я постоянно спотыкалась о нарочитый и аляповатый мистицизм, составляющий добрую треть повествования, благодаря чему мурыжила её больше двух недель. То бишь, когда я всё-таки одолела эту книгу, мистический реализм уже сидел у меня в печёнках))) Осмелюсь предположить, что если выпотрошить текст и отсеять всю мистическую составляющую, то произведение приобретёт много больше, нежели потеряет. Но это всего лишь моё скромное мнение, от которого хрен откажусь.

На самом деле, это ироничный, невероятно тонкий и в чём-то даже философский роман про то, как выпестовать и сохранить в себе Человека. Нужно просто жить по совести, быть внимательным к окружающим и помнить, что твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого.
Сюжетная канва довольно оригинальна: демон на договоре Данилов, за своё фривольное поведение и человеколюбие получает вызов в Канцелярию, где его намереваются отчихвостить "по самое не могу". А пока время "Ч" не назначено, он живёт на Земле обычной человеческой жизнью: ходит в гости к друзьям, играет на альте в оркестре, раздаёт долги, в свободное время музицирует, влюбляется, рефлексирует... и томится ожиданием неминуемого наказания. Своей демонической сущностью пользуется нехотя и только в самых крайних случаях, и никогда на музыкальном поприще, предпочитая оставаться Человеком от первой до последней ноты. Вообще Музыке в произведении отведена чуть ли не главенствующая роль и посвящены страницы текста, она служит языком самовыражения главного героя и его естеством, она вершит судьбы и на её основе базируются жизненные философии. Читать пассажи про Музыку было по-началу любопытно, но почти всегда непонятно, а потому скучно.

Но вернёмся к нашему герою. Данилов — очень трогательный и лиричный персонаж, вызывающий неизменную симпатию на протяжении всего романа. Его совестливость, самоограничения и неуверенность в себе, при явном могуществе, умиляют, а верность слову, доброта и сострадательность по отношению к окружающим располагают к Данилову буквально с первых страниц. По сути, он — это великий прокрастинатор. Уподобляясь большинству из нас, насущные проблемы Данилов решает по принципу Скарлетт О`Хара: "Я не стану думать об этом сейчас. Я подумаю об этом завтра", но, подобно героине Маргарет Митчелл, умеет собрать волю в кулак и противостоять жизненным неурядицам. Порою он больший Человек, чем люди его окружающие, это-то и вызывает непонимание, неприязнь и зависть "коллег по цеху".

До зубного скрежета хочется иметь такого соседа, коллегу, друга, но только не возлюбленного! В любви он эгоистичен, обидчив, трусоват и закомплексован, хотя во многом являет собой практически вымерший на сегодня типаж благородного Рыцаря. Вообще, любовная линия в книге настолько блёклая, вялотекущая и искусственная, что мне не удавалось уловить её и как следует прочувствовать. Не было ни страсти и романтики первых свиданий, ни душевности и теплоты устоявшихся отношений. Полное эмоциональное бездушие за красивым фасадом из пылких фраз. Преследовало ощущение, что стойкий оловянный солдатик Наташа лишний и непонятный персонаж, грубо вклинивающийся в мерный ход повествования.

Отличительной чертой романа является живой юмор с лёгкой ноткой цинизма, но без так характерных для современной отечественной литературы ёрничества и глумления. Обратила внимание, как колоритно и живо описана Москва семидесятых, этакий муравейник времён застоя и в ожидании перемен, но без смачного погружения в чернушную и остросоциальную бытовуху. Даже алкогольные возлияния и стояния в очередях описаны с доброй иронией, на страницах романа как бы царит лёгкая и непринуждённая атмосфера кинофильма "Покровские ворота". Тем паче ошарашивают резкие переходы от юмористических зарисовок к рефлексиям главного героя.

Если опустить дурно прописанный мистический реализм и никакую любовную линию, то книга мне понравилась. Запоминающееся произведение. Однако, точно не буду перечитывать и вряд ли осмелюсь кому-то рекомендовать.

«От смерти нет в саду трав"
Это уже менее восхитительно,чем "Альтист Данилов", но все та же вкусная многословность и великий и могучий.
История о "рабе и берегине" из бутылки (водки,конечно), переменившей жизнь всех тех, кто скидывался в пивном автомате на эту самую бутылку.
Снова параллели с Булгаковым, такой советский мистицизм,да, интересно, но чего-то не хватает.

Однако, как я сообщил, Любовь Николаевна тут же вновь окрепла. А я впал в суету. Стремнина праведной жизни повлекла меня дальше, к чему – неизвестно. Но что-то во мне и изменилось. Теперь, когда я знал, что, не явись и не займись мной Любовь Николаевна, перемен, несмотря на все мои упования, наверное, во мне никаких не произошло бы, я порой думал: «Да что же, игрушка, что ли, я в ее руках? Нет уж, дудки!»

Я стал сопротивляться стараниям Любови Николаевны. Полагал, что Любовь Николаевна ощутит сопротивление и задумается: права ли она, не ошиблась ли в чем?.. Ведь ошиблась она, приписав мне любовь к табаку. И вот я, проснувшись, например, постанавливал: а посплю-ка еще часок, куда спешить, или просто полежу, закрыв глаза, фразу одну серебряную обдумаю… Нет, одеяло сейчас же само сплывало на пол, а меня нечто подбрасывало и ставило на паркет. «Увиливаешь! – шипело во мне это нечто. – Поблажек хочешь! А тебя ждут великие дела!» Я мог предположить, что шипящий зверь или, может быть, кусачее насекомое существовали теперь и в Михаиле Никифоровиче, и в дяде Вале, и в Каштанове, и в Серове, и в Филимоне. Да и еще десятки останкинских жителей могли попасть вблизи нас под напряжение полей Любови Николаевны…

Настроение мое становилось все более угнетенным. Я нервничал, часто раздражался, хотя и говорил себе, что раздражение не должно быть свойственно праведному человеку. И Любовь Николаевна, видимо, не могла отменить мои раздражения.

Значит, все-таки чего-то не могла?.. Значит…

4 из 5. И буду читать третью книгу.

Демон, живущий на Земле, страдает от противоречивости своей натуры, назойливых домовых и пережитков Совка.

Первые несколько строк, в которых констатируется демоничность натуры главного персонажа-музыканта, навевают мысли о "Докторе Фаустусе", бытовые подробности советской действительности невольно напоминают рассказы Зощенко, а дальнейшее повествование с участием фольклорных и сказочных персонажей - миры братьев Стругацких. Оно и не удивительно, ведь пик популярности последних приходится как раз на год написания "Альтиста Данилова" (1980). Однако юмор Орлова несколько проще, а весьма продолжительные метания героя прозрачнее, чем можно ожидать от книги, упорно причисляемой издателями к рядам классики. Этой честью "Данилов" обязан, по всей видимости, развернутым философствованиям и кричащей эрудированности автора: и Данте, и квадрат Sator, и японские мотивы в книге присутствуют в достаточном количестве. А вот связующее звено этих весьма приятных литературных экзерсисов не выдерживает проверки на прочность: сам Данилов оказывается скорее неполноценным alter ego писателя, чем альтистом, а Орлов - скорее продолжателем Стругацких, чем начинателем чего-то нового.