Гайто Газданов. Собрание сочинений в трех томах. Том 2

Нет, пожалуй, Газданов все же не мой автор. Но могу понять тех, кто его любит - и почерк свой у него есть, и атмосфера.
Из прочитанного "Призрак Александра Вольфа" впечатлил меня больше остального, "Пилигримы" - слишком уж отдают таким искусственным гимном за все хорошее - ученье свет, неученье тьма, любовь всех спасет, ну и все в этом духе, и всем либо по внезапно свалившемуся счастью, либо, по крайней мере, по внезапной и безболезненной смерти.
Пока дальнейшее знакомство с творчеством поставлю на паузу - кто знает, может еще лет через дцать захочу продолжить и впечатления будут еще лучше - ведь изменились же они с резко негативных на как минимум нейтральные)
Традиционный привет инфосфере - на первых страницах мне показалось, что я читаю про персонажа - клона "Библиотекариста". В молодости)

«Меня мучает то, что не может излечить даровая похлебка для бедняков… Меня мучает, что в каждом человеке, быть может, убит Моцарт»
А. де Сент-Экзюпери

В 1939 году, накануне войны, Сент-Экзюпери с горечью и сожалением писал о том, что современному человеку никто не помогает пробудиться. Нет садовников для людей, которые могли бы вырастить в душе прекрасный цветок, который засыхает в духовной нищете и невежестве. А в 1965 году Гайто Газданов, описывая ту же эпоху, показал такого садовника — человека с неутомимой душой и мещанской оболочкой, которую так старался разбить Сент-Экзюпери.

Гайто Газданов не самый известный в России писатель-эмигрант, скрытый за маститыми спинами тех же Набокова и Бунина. И тут можно без преувеличения сказать — к сожалению. Газданова называют французским писателем, пишущим по-русски, и не зря: в его произведениях так тесно переплетено русская и французская литературные традиции, что порой приходится ловить себя на мысли, какой же это роман — русский и французский? Не тот и не другой, потому что он похож на многое (при чтении нет-нет да и проносятся образы Камю, Достоевского, Гоголя, Мопассана…) и одновременно ни на что. В нём сочетаются и влияние французского экзистенциализма, и исповедальность русских классических романов, и постоянные разговоры о смысле жизни бытии, внутренние споры с Августином, когда персонаж сам воплощается в те мысли, которые озвучивает, становится лишь их рупором. И сам бедный бухгалтер Пьер неуловимо напоминает главного «маленького человека» русской литературы — гоголевского Акакия. И все же он совсем другой.

На первый взгляд Пьер — воплощение того класса средних людей, описанию которого так много уделяется места в романе. Рождённые «в условиях современной цивилизации» это люди без ярко выраженной индивидуальности, плывущие по течению, не обладающие никакими талантами и ведущие скромный образ жизни. Люди-оболочки, те самые, которым никто не помогает пробудиться. И Пьер находит выход — он пробуждается через другого.

Этот на первый взгляд неявный и странный путь, — не дождавшись помощи и добрый руки от другого, Пьер сам становится этой рукой — забирает к себе потерявшую память, сознание и человеческий облик девушку Мари, «бедное несчастное животное», забирает без всякого расчёта, без особой надобности, но с чётким осознанием — он, незнакомый человек, должен ей помочь. И этот тяжёлый путь, долгое возвращение Мари к жизни, к чувствительности, к ощущению себя человеком становится пробуждением от душевного небытия Пьера. Когда Мари становится Анной, той девушкой, которой она была до войны, Пьер становится, наконец, становится самим собой, воплощается.

Это обретение себя через любовь и заботу о другом человеке, через то самопожертвование, в его истинно глубоком ещё не опошленном смысле слова, которое совершается добровольно, без расчета, без всякой рациональности — всё это порой выглядит абсурдным в том мире, который, собственно, остался таким же и по сей день. В Пьере, этом бедном незаметном ничем не примечательном человеке, оказалось больше любви, чем можно было ожидать. Не той романтической идиллической любви, которую придумала для себя Анна и которая так жестоко разбилась о действительность, а того совсем не пафосного возвышенного чувства, которое проявляется в каждодневной механической фельдшерской тяжелой заботе и про которую так лаконично писал Анатолий Мариенгоф: «Любовь, которую не удушила резиновая кишка от клизмы, — бессмертна».

Это роман о живой терпеливой любви, которая оказывается живее и реальнее самых ярких самых романтических фантазий, которая помогает обрести себя, как не помогут никакие книги, никакие экзистенциальные размышления и поиски себя. Это утро жизни, которое может наступить в любой момент, когда человек протянет руку себе — через другого. А разве это не настоящее чудо?

Удивительный рассказ о переплетении человеческих судеб и о том, что чудеса творим мы сами, вернее, помогаем им случаться.
По-моему, замечательная книга , которая никого не может оставить равнодушным, хотя некоторые могут сказать, что это сладкий сироп, воспевающий все самое светлое в человеческой душе.
Итак, о чем же эта книга? О серости будней и стремлению к чему-то Высокому и прекрасному, одиночестве, о самоотверженности и любви.... События происходят в 30- 40 годах прошлого столетия. В общем, как-то так, если не вдаваться в конкретику сюжета.
Написана прекрасным языком, и читается легко, если не считать переживаний за главных героев и постоянного вопроса "Чем же все закончится?"
Я прочла уже 3 романа Гайто Газданова " Вечер у Клэр", "Ночные дороги" и теперь вот " Пробуждение". Любое из этих произведений я могу рекомендовать для прочтения.
Книга прочитана в рамках " Классиков".

Есть такой тип людей, которые по натуре жертвующие, можно, согласиться с психологом из книги, что это от того, что у них нет своей яркой индивидуальности, но нет. Даже не в этом ведь дело, а скорее в механизме удовлетворения, что от тебя кто-то зависит и ты кому-то помогаешь приносит внутреннюю не радость, но удовлетворение. Форэ живет ради других, сначала ради матери, затем ради Мари, но обе сами оказываются спасательным кругом для него.. Становятся основой и костяком его жизни. Жертвенность и никудышность ( в плане :я занимаюсь нелюбимым делом, меня вообще ничего не интересует) обретают смысл. А жизнь обретает цель. Не для себя же никчемного жить, он не думает о том, что достоин лучшего, никогда не мечтал о больших доходах, совершенно "средний человек", по мнению его друга.
Но вообще книга о чуде и любви.( Да-да...наверное поэтому 4, а не 5)
Написана плавными равнинами и ухабами, медленное повествование, когда кажется, что книга никакого особого сюжета не несет сменяется "резким" развитием, а потом как-то немного быстро и скомкано происходят чудеса.

Отдельного возгласа достойна сама книга, которая с текстом от корки до корки.( Это как упаковка для сока, ни одной капли не останется). Текст везде. Очень интересно)

Роман очень атмосферичен, легок и относительно стремителен в движении к своему концу несмотря на, казалось бы, предельное внимание к деталям психологии человека, - и эта стремительность перекликается с конём, уносящим всадника к смерти (мечта Вольфа), самому движению по направлению к своему концу, которое является главной проблематикой, предлагаемым предметом рефлексии в романе.
Лучше всего удалась "условно" первая часть-половина: нелинейность фабулы-повествования, удивительно захватывающие психологические портреты без изощренной стилистики "напоказ"; вторая же часть и концовка, где уже рассказывается о случае Пьеро вышла немного торопливой и неубедительной. "Главный корпус" интриги умирает весьма и весьма рано, но роман является знаковым именно благодаря тем впечатлениям-описаниям, прустовскому "анализу человеческой души под микроскопом", пропитывающему всю ткань произведения экзистенциальному мироощущению, и в этом контексте особняком стоят описания Газдановым "душевной маргинальности" главного героя, "пойманным" между "высоким" и неизбежным падением вниз, в котором он сам нуждается и мучительно это осознает, и безусловно, приближение к себе же через анализ "движений души" Елены, новоиспеченной спутницы главного героя, которую он пытается "разгадать" (опасаясь одновременно разгадать до конца, ибо "к прочтенной книге возвращаться нет желания").
Интересное ощущение от нитей судьбы героев, их прошлого и настоящего, а также того, что должно произойти, - нити "стягиваются" воедино, соединяются и неизбежность этого ощущается чуть ли не физически на протяжении всего процесса чтения произведения.
Несколько моментов для размышлений:

1). Смерть и возможность/невозможность фиксации "отсрочки". Смерть и счастье и идея "неподвижности" (движение к смерти и метафора поезда как верного движения к концу).
2). Рок, судьба, неизбежность. Парадоксальная нелинейная "сводимость" жизни.
3). Мир "Другого" и ключи к его пониманию для понимания себя же.
4). Случайный Опыт и его влияние/возможности преодоления его влияния. Возможен ли хилиастичный итог?

Будучи на границе многих жанров и впитывая их элементы в себя, "Призрак Александра Вольфа" остается несомненно привлекательным образцом интеллектуальной прозы и в произведении можно найти на текстовом уровне "влияние-параллели", а также прочувствовать дух многих "великих": от Эдгара По до Марселя Пруста и Альбера Камю. Не минуя и французский детектив, к тому же.

Читая прозу Газданова, ощущаешь себя вне времени и пространства. Перед глазами прокручивается кинолента, и возникает чувство смятения и недоумения: то ли это та привычная реальность, вне границ которой ты временно (или надолго) оказался, то ли это чужое и совершенно паранормальное бытие.

Существует ли альтруизм в чистом виде, без примесей? Что произойдёт, если встряхнуть стакан с этой водой? Не помутнеет ли она от взметнувшихся со дна крупиц эгоизма? Хватит ли смелости наблюдателю признать факт помутнения воды?
Герою "Пробуждения" хватило. В этом заключается его первостепенная добродетель. Да, именно в этом, а не в безудержном и безотчётном порыве взять на себя ответственность за "реставрацию" чужой судьбы, за чужое пробуждение к жизни.
Он разглядел истинную подоплёку тех действий, которые совершают многие из нас, но которые редко кем оцениваются адекватно и непредвзято: в нашем стремлении принести благо окружающим очень часто превалирует примесь эгоистичного желания наполнить хоть каким-то смыслом собственное заурядное существование.

Я восхищаюсь Газдановым за необыкновенную проницательность, за умение видеть сквозь толщу воды то, что зарыто в придонном песке.

Про что:
Жизнь очень обычного, серого и заурядного бухгалтера, Пьера, потеряла смысл после смерти родителей.
И он обретает новый смысл, когда решает помочь женщине, которая находится в очень плохом состоянии.

Не ожидайте от этой книжки динамичного сюжета. Мы в неторопливом темпе познакомимся с Пьером, его прошлым, узнаем какие были у его семьи неурядицы, почему он не смог жениться. А потом будем следить как скрупулезно и самозабвенно он будет помогать абсолютно незнакомой женщине.

Язык повествования приятный и посыл у книжки хороший!

Вердикт:
Книга понравилась, я за нее бралась без каких-либо ожиданий и оказалась приятно удивлена и получила положительные эмоции.

Главный герой, будучи юношей 16-ти лет, защищаясь, убивает на гражданской войне человека – и это событие тревожит его всю последующую жизнь. Случайно, уже в парижской эмиграции, он натыкается на рассказ, точь-в-точь описывающий произошедшее 15 лет ранее, но газами «убитого». Поиски автора, парижские встречи, воспоминания старинного друга о необыкновенном Саше Вульфе (именно он – автор рассказа), неожиданный любовный треугольник, мазок бульварной хроники – это дальнейшее повествование. Финал – почти мистика: каждому предначертана своя смерть, от которой не уйти.
Слог у автора замечательный, но очень много пространных измышлений о жизни, аж с вкраплениями библейских сюжетов, о поиске себя после опустошающей душу войны, уход в философские темы. По мне, сократить-бы это вполовину – из повести получилась-бы потрясающая, читаемая на одном дыхании новелла в стиле «Повестей Белкина». В нашем-же случае – порой довольно тягомотное чтение.