Старшая сестра

Небольшая книга, но до чего же атмосферная. Читается легко и на одном дыхании. Так и проникаешься пионерским духом, школьной жизнью, радостями, которые окружают ребят, а так же их бедами и трагедиями. Как же сильно ощущалась радость от дня рождения и особенно Нового года, которые проходили в доме Зины, что чуть ли не сама начала чувствовать запах елки. И очень захотелось, чтобы быстрее наступил Новы год. А когда в дом постучалась трагедия, то у самой бегали мурашки и ощущалась глубокая печаль, которая поселилась в доме.
Проникаешься осенью, зимой, которые стоят на улице, пока происходят события книги. Сразу вспоминаются зимы, которые были в детстве, когда тоже было много-много снега, когда играли в снежки и лепили снеговика. Хорошо было. Хотя пионеров в моем детстве уже тоже не было, и прочитав эту книгу убеждаюсь, что может даже это и хорошо. Но об этом чуть позже.
Книга о пионерах, о дружбе, о семейных отношениях и немножко коммунизма.
Книга о пионерке Зине, которая живет в дружной, приветливой семье. Зина хорошая верная подруга, которая всегда придет на помощь, отличница и ответственная пионерка. Еще есть избалованная Тамара, у которой в семье свои проблемы, сама она плохо успевает в учебе, подруга не самая преданная, да и пионерка не особо ответственная. Эти две пионерки поклялись стать подругами "на всю жизнь". А одна девочка отказалась от клятвы. Вот в книге и можно узнать, насколько клятва влияет на крепкость дружбы.
Очень жаль, что так и не получится узнать, каким человеком выросла Тамара. Задумывалась она о себе, но боюсь, что папа не ковал, пока было горячо и упустил шанс, когда можно было вправить мозги ребенку. Но очень надеюсь, что ошибаюсь.
С одной стороны, пионерское движение это довольно интересно и полезно: общественные работы, сбор макулатуры, металлолома, бабушку через дорогу перевести, учит ответственности, честности, трудолюбию, пионеры не курят где-нибудь за школой и уроки не прогуливают. Но с другой стороны, это так ограничивает, сужает кругозор и очень отдает фанатизмом. Например, значит в религию они не верят, но Ленину и какой-то тряпке-галстуку поклоняются. "Слушать надо галстук!". Шаг в сторону и все, тебя уже осуждают и готовы содрать с тебя этот галстук и уже не важно, какой ты человек. Ты сходил в церковь! Позор! Да не все ли равно в кого верит человек, если со своими пионерскими обязанностями человек справляется на ура? Как вообще тогда пионер может клясться в верности своему делу, если они презирают и отрицают всякие обряды?
Насколько искренни стремления пионеров? Смотря на Тамару, не все искренние. Галстук только сдерживает и обязывает. Да и вообще не тряпка должна диктовать человеку, как стоит правильно поступать. Но с другой стороны, если посмотреть, как все изменилось, когда исчез этот символ, видимо она сдерживала подростков. Ведь сейчас они бабушек через дорогу не переводят, врут, прогуливают, курят в подворотнях. Вот поэтому какое-то двоякое у меня мнение о пионерах. Смогла бы сейчас эта тряпка сдержать молодежь?

Куда: (прочерк)
Кому: мамочке
От кого: от Зины

Здравствуй, дорогая мамочка!
Пишет тебе твоя дочь Зина. Я, конечно, пионерка, и знаю, что никакой жизни после смерти не существует, но мне очень хочется думать, что ты где-то там смотришь на нас, всё видишь, всё слышишь и всё понимаешь. До того, как ты... (зачёркнуто) как это случилось с тобой, я даже и подумать не могла, что так бывает. Прости меня, родная (расплывчато от каких-то капель), что я не заметила вовремя (видно, что Зина долго раздумывала, как правильно пишется это слово), что я была увлечена своими радостями и бедами, что я... Прости меня, мамочка. Я виновата.
Тебе всегда было интересно, как идут у меня дела, поэтому я решила и сейчас рассказать тебе, как у нас всё идёт.
Я теперь снова дружу с Фатьмой, хожу к ним и помогаю тёте Дариме возить снег. Они мне тоже очень помогли, когда... Я не буду это писать, хорошо, мамочка, я не могу видеть эти слова написанными... В общем, когда ты ушла от нас (огромная клякса), я поняла, кто мне на самом деле друг. Все девочки ко мне ходили, все помогали понемножку, даже те, которых я вовсе подругами не считала, а Тамара, которая придумала красивую клятву на дубовой веточке, совсем ходить перестала, а один раз пришла и говорит: "Я из-за тебя на каток не пошла, во какая я подруга!" Представляешь, мамочка?
Ну что же это я всё про плохое. У нас Новый год был прекрасный! Нам - и папе, и мне, и Антону, и Изюмке - тебя, конечно, очень не хватало, но было очень похоже, что ты с нами. Тётя Дарима убрала комнату (представляешь, она по-прежнему называет меня "преник"), тётя Груша помогла испечь пироги, Елена Петровна, моя школьная учительница, купила ёлку, папа принёс такие красивые игрушки, а Екатерина Егоровна привезла нам обновки. И всё было вроде бы весело и хорошо, и малыши так радовались, но, мамочка, мамочка, как же мы без тебя... (разводы)
А потом подружки тоже всё меньше и меньше стали ко мне ходить, их можно понять, у каждого свои заботы. И я учиться начала хуже и хуже, я ничего не успевала, мамочка, как ты раньше всё успевала. А папа... ну, у него ответственная работа...
В общем, папа выписал из деревни бабушку Устинью. Я знаю, мама, что вы с ней не очень ладите (зачёркнуто) ладили. Она привезла икону и Антона едва не научила молиться. И меня... Ах, я же не хотела тебе про это писать, но, мамочка, я же тебе про всё всегда рассказывала... Перед Пасхой бабушка заболела после большой уборки и стала уговаривать меня сходить в церковь, чтобы освятить куличи. И я пошла. Я не верю, ты не думай, мамочка, просто я не хотела, чтобы бабушка злилась, и чтобы папа расстраивался. Меня там увидела Тамара и рассказала про это всем. И меня чуть не исключили из пионеров, мамочка. Я смотрела на них, на моих подруг, и не узнавала всех, кроме Фатьмы. Они все, все, и наша любимая вожатая, все они, мамочка, были за то, чтоб я не позорила свой красный галстук... Вот так-то, мамочка. Но за меня вступилась Елена Петровна. Она очень-очень болела, и я боялась, что если и она тоже... Я не выдержу, просто не выдержу. Меня не исключили.
Бабушка Устинья всё пугает, что уедет обратно в деревню. Может, оно и к лучшему, но мне кажется, никуда она не уедет. Тут тепло, хорошо, магазин под боком, папа деньги даёт, с Анной Кузьминишной (или Кузьминичной?) они подружились. Не уедет она, мама...
Я очень люблю их всех, моих дорогих, папу и малышей, но я не могу так больше, мамочка... Ты не волнуйся, мама, я всё выдержу, но мне очень тяжело.
Я люблю тебя.
Твоя дочь Зина.
ПС: Бога, конечно, нет, но я верю, что ты слышишь меня, мамочка. Потому что иначе - как мне жить дальше?"

Послесловие.
Некоторые книги, наверное, должны оставаться тёплыми воспоминаниями детства. Ты вбегаешь в квартиру с трескучего мороза с целым пакетом библиотечных книг и, едва стащив ботинки и пальто, прыгаешь на диван в комнате и, не включив даже лампу под локтем, жадно открываешь первую страницу. Я очень хорошо помню, как морозным солнечным днём на каникулах принесла домой книги Любови Воронковой. Там была, кажется, Девочка из города , которую я до сих пор люблю, и вот эта книга. Наверное, лучше бы мне её не перечитывать.
Честно говоря, я очень люблю советскую детскую литературу и считаю её ценнейшим вкладом в мировую сокровищницу детской литературы. Да, порой она бывает слишком наивна, полна морализаторства, идеологических отступлений, пафоса и глупости, но ведь она поднимает и по-настоящему значимые проблемы.
"Старшая сестра", вопреки первому впечатлению, это не лубочная история о счастливом пионерском детстве с благородными стахановцами и мудрыми учительницами. Это история о несчастном и очень одиноком ребёнке, который вдруг оказался один на один с обстоятельствами. Помните, "а я одна, совсем одна, с моим здоровым коллективом" из известной комедии? Здесь та же ситуация, только отнюдь не в комедийном ключе. Девочка Зина после смерти матери остаётся за старшую в большой семье. Отец, коммунист и ударник, оказывается инфантилом, который не может взять на себя заботу о семье, взваливая её на плечи девочки. Каждое утро он бодро шурует на завод, оставляя ребёнка с невыученными уроками, горой грязного белья и её собственными подростковыми проблемами. Да, наверное, горе эгоистично, даже эгоистичнее счастья, но ведь нам вдалбливают, что отец - это едва ли не пример для подражания. Потом отец "выписывает" из села бабушку, даже по моим меркам верующего человека - конченную мракобеску, которая начинает третировать всё семейство, насаждая христианство "огнём и мечом" покруче, чем в Новгороде Великом. Отец при этом и в ус не дует, ему хорошо, к его приходу на столе дымится вкусный ужин, а бабушка улыбается во все оставшиеся зубы. Это на него нам следует равняться?
Тамару же, например, нужно осуждать, но мне её хочется пожалеть не меньше, чем Зину. Автор вряд ли думала, что через пару десятков лет Тамары и их матери Антонины Андрониковны станут куда более страшным врагом, чем капитализм. И дело здесь даже не в их неготовности пожертвовать теплом и роскошью отдельной квартиры и уехать в "эмтээс", нет! Дело в том, что именно они - девочки с "пустенькими" глазами встанут у истоков общества потребления, хватая нейлоновые блузочки в
бр. Стругацкие - Хищные вещи века . Тамара - недолюбленный, несчастный ребёнок, ставший заложником того, что у отца и матери оказались разные нравственные принципы. А чем, простите, отец думал, когда женился на этой "пустышке"? В итоге ребёнок бродит неприкаянный, никому не нужный, ещё и регулярно получая по башке за свою нечуткость и несоответствие критериям "нравственно здорового" советского ребёнка. А отец, немногим отличаясь от Тамары, которая спит и видит, как босоногие деревенские девчонки будут завидовать её модному сарафану, воображает себя этаким спасителем русской деревни. (Смотрите, как мощны мои лапищи, я поеду в "эмтээс").
"Вскрывая нарывы на теле здорового советского общества", Любовь Воронкова сама, возможно, не понимала, как она близка к истине. Рисуя гротескных отрицательных героев, она не ожидала, конечно, что они сойдут со страниц книги и ринутся в бой.
Ведь через пару десятков лет дети "честных пионерок", предававших анафеме несчастную Зину за посещение церкви, станут пионерами из "Чучело" В. Железникова , гоняющими Лену Бессольцеву, как зверя, только за то, что она не похожа на них...
Сейчас, читая книгу в "сознательном" возрасте, я вдруг поняла, что она не просто грустная, она страшная, потому что проблема одиночества так и не решена. Потому что кроме Фатьмы и её матери Зине никто по-настоящему не помогает. Потому что отец так ничего и не понял, ударившись в богоборческий пафос. Потому что... Да мало ли таких "потому что"?
Помните, как у Марты Яковлевой:
когда ты падаешь, когда ты падаешь, когда небо падает сверху
кто-то должен быть рядом, чтобы успеть подхватить тебя за секунду до краха
но как правило в этот момент господь отворачивается и закрывает прореху
в небе, через которую он обычно смотрит на нас. нет, не от страха
а просто потому что только он и знает что на самом деле
когда ты падаешь, когда ты падаешь, когда ты действительно падаешь
никого не должно быть рядом

Время от времени тянет перечитать детские книги, которые с таким упоением проглатывала в детстве. И вот взялась за "Старшую сестру". Помню, что тогда читала взахлеб... И Зина Стрешнева мне нравилась, так ее было жалко, что в тринадцать лет она потеряла маму, взвалила на свои плечи заботу о брате, сестре, отце... Очень была расстроена, когда ее осуждали одноклассники и учителя за то, что она сходила, по просьбе бабушки, в церковь и освятила там кулич... Ну, не буду пересказывать сюжет... А сейчас читала и возмущалась.
Во-первых, через строчку все напичкано коммунистической идеологией.
Во-вторых, почему все заботы по дому свалили на девочку? Куда смотрит папа? Взрослый человек не понимает, что ребенку за всем не уследить?! Что дочке учиться тоже надо? Что ей тяжело? Нет, он живет работой, а дома (по его убеждению) все делается само собой.

Он даже винит в этом не себя:

В-третьих, раздражают какие-то высокопарные демагогические выводы. Отец говорит с бабушкой после того, как Зину чуть не исключили из пионеров, такими плакатными фразами, словно выступает на партсобрании:

И для дочери не находит обычных теплых слов, а упрекает ее:

В общем, разочарование полное... И книгу эту я дома иметь уже не хочу.

Люблю советские книги, в особенности янг-эдалт, ведь в них наш привычный, знакомый до мельчайших деталей мир, совсем иной. Это словно погружаешься в альтернативную реальность и чем дольше проходит лет, тем более нереальной кажется та, прошлая жизнь. Дело тут совсем не в моде или технологиях, хотя они сыграли не последнюю роль в нашей жизни. Тут дело, наверно, больше в самом человеке. Как много всего изменилось в его характере,мышлении, действиях. То, что раньше было табу, сегодня воспринимается вполне нормально и естественно, применяясь неоднократно за день. Взять, например, все тот же обман. Вспомните пионеров, разве они могли представить, что кто-то из них или их знакомых сможет соврать или украсть или даже ударить просто так. Да они от стыда сгорели бы от одной только мысли об этом. Но те времена прошли, оставив нашей молодежи смутное представление о пионерах и их долге перед Родиной. И правда, зачем им что-то знать о тех школьниках, которые гордо носили красные галстуки, ездили в колхоз и верили в светлое будущее. Проще включить интернет, достать поп-корн и погрузиться в интриги шоу-бизнеса, а прошлое на то оно и прошлое, чтобы оставаться в памяти того поколения, которое его застало. И знаете, грустно все это. Ведь существует столько прекрасных книг, которые просто преступление хранить на пыльном чердаке. Такие книги обязательно нужно читать детям, прививая любовь к такой литературе с ранних лет.
Одним из авторов, чьи книги можно и даже нужно читать своему ребенку, считаю Любовь Федоровну Воронкову. Ведь в ее книгах все прекрасно, начиная с природы, а заканчивая моралью. Я не зря упомянула первой природу в книгах этого автора, ведь то, как Воронкова вдыхает в нее жизнь, может позавидовать каждый. Все это потому, что сама Любовь Федоровна жила какое-то время в деревне, а после много ездила по стране и писала о сельской жизни. Поэтому и в книгах у нее все словно живет, дышит, звучит. Даже трогательную повесть "Старшая сестра", Воронкова начала с дубовой веточки. Но не только любовь к природе бросается в глаза, читая эту книгу. В ней столько любви к Родине, столько уважения к труду, людской доброте и отзывчивости, что хочется хоть пару минут побыть героиней ее рассказа.
Своих персонажей, Любовь Федоровна, наделяет и сильным духом, заставляя преодолевать себя, ведь только такой человек может быть способным на подвиг. Так было и с Зиной Стрешневой, героиней повести "Старшая сестра". И все у этой девочки прекрасно в жизни-любящая семья, верные друзья, хорошие отметки в школе. Что еще нужно для счастья? Но в один момент жизнь изменилась, умерла мама. С того дня все пошло кувырком, на плечи совсем юной девочки обрушились домашние хлопоты, ведь она старшая, значит нужно соответствовать. Нужно уроки делать, нужно дома убирать, нужно есть готовить, нужно за младшими следить, нужно отца не огорчать, нужно с бабушкой мирно существовать. Всем что-то от нее НУЖНО. И ни кто не думает о том, что Зине тоже нужно помочь. Да,сначала были подружки рядом, помогали и поддерживали, но прошло время и рядом осталась только верная подружка Фатьма. И это так типично в нашей жизни. Пока ты бодр и весел, пока у тебя есть цели и возможности, вокруг вертится куча народа, заверяя в любви или дружбе на век, но стоит случиться беде, вжик, и рядом остаются те, кто молча стоял в сторонке, поддерживая не словом, а делом. Вот за такие жизненные примеры мне и нравится повесть Воронковой. Таких Тамар, которые красиво поют в уши, миллион, зато таких как Фатьма, молчаливых, но верных друзей, поди поищи. И хоть Томара в этой повести совсем заблудшая душа, болтающаяся на краю пропасти хорошего и плохого, хочется верить, что в нужный момент она все равно сделает верный шаг на пути к светлому будущему. На таком персонаже хорошо показывать детям ошибки, ведь такие как она нас окружают и в реальной жизни. Единственное, что расстроило меня в этой повести - отношение бабушки и отца. И если первую можно хоть как-то оправдать, мол 70 лет, свои порядки и устои, то отец очень огорчил. Девочка носилась с ним, как с хрустальной вазой, боясь лишний раз пожаловаться, вдруг отец расстроится. И это не правильно, все должно быть наоборот. Отец должен защищать своего ребенка, для этого он и отец. Но на то она и жизнь, чтобы совершать ошибки,а после, осознавать их и исправлять. Главное, чтобы было еще не поздно.
Знаю, что у повести есть продолжение Личное счастье и надеюсь, что хоть там герои возьмутся за ум. Отец начнет помогать дочери, бабуля умерит свой пыл, а сама Зина начнет думать не только о других, но и о себе. Ведь не зря ж Воронкова назвала так вторую часть;)

– О, прошлое нельзя изменить! – перебила профессор МакГонагалл. – Силы небесные,
мистер Поттер, неужели вы думаете, что в противном случае мы бы разрешали ученикам
пользоваться Маховиками? Они бы мухлевали на контрольных!
Гарри мгновение это переваривал. Руки, сжимавшие цепочку артефакта, слегка расслабились – как
будто в них не машина времени, а просто ядерная боеголовка.
"Гарри Поттер и методы рационального мышления"
Элиезер Шломо Юдковски

Вы когда-нибудь хотели попасть в прошлое? Ну, хотя бы ради любопытства? Я очень. Особенно вот в такое время, когда еще светлое будущее должно было произойти, хотя куча людей его уже старательно портила и пыталась втоптать в грязь, потому что они все давали клятву, точнее многие и мало кто эту клятву сдержал.

И вот сейчас дети девяностых (да в общем не только они) могут делать на книгу и на то время губы куриной жопкой, мол фу-бе, советчина. Конечно могут, но смогут ли они появится там и глядя в глаза той же Зине сказать, что они сдержали обещание, что им не стыдно за то как они проживают свою жизнь? Мое мнение, что нападки большей частью на книжку (ну, подглядела я несколько рецензий, да) и на то время именно из-за совести, которая тычит в неисполненную клятву, которая начинает громко напевать и маршировать под пионерским стягом:
"Как повяжешь галстук —
Береги его.
Он ведь с нашим знаменем
Цвета одного!".
А ты, а что ты можешь сказать своей совести, если даже не знаешь где этот твой кусочек знамени, не говоря о том, что ты уже и слова клятвы не помнишь, а это не спящая зараза тычит в тебя и тычит. И легче сказать "фу-бе, советчина", чем признаться, что ты не смог.

Все ли было там хорошо. Нет, не было. Не потому что не старались. Старались, а потому что не всех трутней выгнали. И не всем фанатикам по рукам настучали. Да и перебарщивали с лозунгами, да... Много всего было не так, но и так было не меньше. Честность, дружба, правда, нежность, любовь, понимание зачем и для чего. Это ведь тоже было. Когда учитель понимает, что он души воспитывает, а не только знания в голову вбивает - это хороший учитель, ну, если он это не только понимает, но и делает. Даже сейчас это хороший учитель. Потому что знаете, я не хочу чтобы моего ребенка учила моя приятельница, которая пошла в пед и на учителя математики, потому что она не добрала балов на учителя младших классов!!! Ахтунг! Уберите таких учителей из школы. И не люблю этих упертых кобыл и коней, которые я преподаю свой предмет и не е...т. Это очень страшно. Страшно, когда люди не на своем месте.

Страшно, когда слова значат больше поступков. Что надо протащиться как по терке чтобы понять, что поступок делает человека, а не то, что он тебе в уши в лесу влил или перед всем классом на собрании. И это беда везде и тогда и сейчас. Просто в этой книге это как-то ярко показано, потому что люди жить хотели, чтобы всем было удобно и светло, а не как сейчас мне счастливо, я тут насру поэтому, а то что это тротуар в парке и все ходят, да мало ли что там им всем мое говно мешает, я же счастлив, для этого и живу. То есть сейчас трудно разглядеть среди вот таких "счастливых", как они неправы, потому что увы, многие садятся и срут на дорожке, а потом возмущаются, что ходят в говне. И пишут книжки о том, как можно ходить в говне... Однако...

Так что да. я люблю книжки о светлом, когда видно грязь сразу. Отводи глаза, не отводи, а видно, вот она, вот! Можно говорить фу-бе, но грязь никуда от этого не денется. Прочитала, мол плохо в книге о религии написано, бранят ее. Да в книге не о религии плохо, что же все верующие такие тонкодушевные, что хватаются за слово религия и сразу считают что их чувства оскорбили. Там о человеке упертом плохо. Что в головах так застарело, так мерзко, что там уже даже боженька не поможет.

В книжке все о людях. О поступках. О мыслях, о понимании. Говорили с Наташей ( Balbeska ) и она сказала, папа в книге ей не нравится. А я смотрю не на отца, я смотрю на поступок, смотрю на отчаянье человека, смотрю, что класс поддерживает, что директор завода поддерживает, а людей с работы нет. Не потому что их не было, а потому что книга не об отце, а о девочке, которая учится понимать и ценить. Она для детей, которые смотрят и стараются оценить поступок, куда качнется чаша их весов, туда потом он и пойдет и мы получим либо удобного и счастливого, либо вот ненужного срущего везде тупо счастливого. Тут больше ситуации, оценки. Посмотри на это читатель. Посмотри на вот это. Что чувствуешь? А как ты бы поступил? А, если я тебя вот в такое условие поставлю? А теперь смотри как стоит делать и как нет, что из этого сделал ты?

Книга сильно по совести бьет, по глазам. Вот дайте мне машину времени и я смогу посмотреть Зине в глаза. Я Воронковой в глаза посмотреть смогу. Мне читать книгу было не страшно и я не буду умолять достоинств того времени, когда было видно грязь.

Читать, надо обязательно такое читать. А продолжение, кстати, вообще может людей под каток затянуть, потому что она еще больше в глаза вопросом светит, а ты, а ты что выбрал и как тебе?

Право смешно, когда ты понимаешь, что людям не видно как мелки они порой бывают в своих оценках и желании затоптать светлое. Умейте видеть. Умейте принимать и тогда не страшно будет путешествовать и смотреть в глаза светлым людям.

В детстве я с большим удовольствием читала Солнечный денек и Подружки идут в школу - легкие и светлые. И вот добралась до повести "Старшая сестра".
Как все-таки у Воронковой все с одной стороны довольно просто, а с другой очень неоднозначно. Тем и интересно. Вроде бы простые картинки, но за ними стоит очень много всего:

• Девочки решают дать клятву дружбы на всю жизнь, но одна задумывается: а что если не смогу на всю жизнь. Характер.
• Отец уходит на работу без завтрака, потому что домработница не считает нужным ему готовить. Отношение.
• Последние слова умирающей матери: "Береги отца". Смысл жизни.

Книга - любопытный артефакт советского времени. Исторически она очень четко располагается в своей временнОй нише - конец 1950-х, хрущевская эпоха, сельское хозяйство, "догнать и перегнать", гонения на религию, по остроте и непримиримости сравнимые с гонениями 1920-х годов, борьба с "мещанством в быту" (это уже из второй книги, "Личное счастье" - "кто тебе принес букет цветов, кто эта мещанка?"), и т.д. А в официальном искусстве - никаких нюансов и полутонов, никакой игры с формой, никаких вольностей с содержанием. В почете лишь квадратно-гнездовое и железобетонное. Официальный соцреализм, доведенный до предела, до абсурда. Люди той эпохи в изображении писателей-соцреалистов подразделяются на кристально чистых и безупречных - и тех, кому позволено чуть-чуть поколебаться в узких рамках допустимого, чтобы потом, конечно, полностью исправиться и примкнуть к первым. Их немногочисленные антагонисты представляют собой скопище самых отвратительных пороков. И они, конечно, будут полностью посрамлены.
Книга, на сегодняшний взгляд, страшная. Если в идейную безупречность героев совершенно не верится, то в гендерные, семейные отношения, как они там показаны, верится вполне. Мать, воплощение мазохизма и гордыни, страдая сердечной болезнью, явно уже перешедшей в тяжелую форму, не желает беспокоить врачей и предпочитает оставить собственных троих детей сиротами. Отец, партиец, общественник и ударник, не касается в семье никаких дел, не присматривается к детям (только любуется красивой картинкой - как вся семья сидит за столом и дружно работает), в упор не замечает состояния любимой, как нас уверяют, жены. И после смерти матери все заботы о доме и семье сваливаются не на взрослого мужика, а на старшую девочку, 12-летнюю Зину.

Дальше...

Зина, ровесницы которой в наше время сидят в соцсетях, наряжаются, крутят спиннеры, коллекционируют кукол, бегают по секциям и кружкам, безропотно берется за готовку на четверых человек, уборку, заботу об отце и младших брате и сестре (причем младшая - совсем еще малышка). Чтобы ясно представить глубину этого ада, нужно вспомнить очереди (послевоенная разруха еще не преодолена), отсутствие полуфабрикатов (например, с трудом раздобытую курицу, прежде чем положить в суп, надо было предварительно выпотрошить и опалить), примусы вместо плит, отсутствие бытовой техники. Не уверена, что у этой семьи был пылесос и холодильник. Зато в то время было принято стирать в прачечных, и это позволяет немного выдохнуть, думая о судьбе Зины, потому что если бы на нее свалилась еще и ручная стирка на четверых, то детдом виделся бы не самой ужасной альтернативой этой жизни "маленькой хозяйки большого дома".
А ведь Зине еще и учиться надо, причем на круглые пятерки! И общественной работой надо заниматься, и для души что-то делать хочется - дружить, играть, рисовать. Когда она "съезжает", ее начинают дружно стыдить, и только потом догадываются предложить помощь. Глухота, слепота и эгоцентричность взрослых в этой книге просто поразительная. И реалистичная, в отличие от их идейно выдержанных речей.
Сцены с куличом и "товарищеским судом" не хочется даже разбирать, тут все ясно и все по этому поводу сказано. Добавлю только как историк: сегодня вся эта ситуация кажется неправдоподобной (в иной компании бывает даже неловко признаться, что ты атеист), однако в конце 50-х - начале 60-х был период исступленного богоборчества, когда закрылись очень многие церкви, благополучно простоявшие даже в 30-е годы и в войну, а верующие люди стали объектом официальной сатиры, и над ними издевались в одной компании с лодырями, "несунами", "летунами" и алкоголиками. Мне жаль бабушку, хотя персонаж она, конечно, неприятный. Но она видит, как таких, как она, шельмуют и унижают ни за что, и соответственно ведет себя. Гораздо хуже все эти "неприступные, гордые, чистые, злые", которые бросаются топтать оступившуюся Зину.
Все заканчивается благополучно. Отец берется за ум, Зина получает помощь, бабушке дают отставку, любимая и все понимающая учительница возвращается, подруги проходят (или не проходят) испытание на прочность и искренность их дружбы. В итоге ощущение от книги остается скорее позитивным. Здесь много идеологических ходулей, но немало и правды жизни (между строк), и настоящей человечности. О книге "Личное счастье", продолжении "Старшей сестры", где все персонажи и конфликты насквозь надуманные и фальшивые и никому не сочувствуешь, я этого сказать не могу.

Детская советская литература - такая прелестная вещь! Главные герои там честные и отзывчивые, а отрицательные - лживые и изворотливые. Ну где еще такое встретишь, сейчас скорее находчивый ребенок станет общим героем, а тихая честная девочка - максимум названа "ботаном".

В то же время книга заставляет о многом задуматься. Например, есть такая вещь - эгоизм. Мама Тамары им пропитана, а мама Зины начисто его лишена. И что в итоге? Одна бросила дочь практически наедине с собой, а другая, можно сказать, тоже бросила. Вот собрать бы обеих и получился бы нормальный человек. Что хорошего в такой самоотдаче, нежелании тревожить мужа и детей, если им после ее смерти стало только хуже? Неужели Зина бы не пережила отсутствия праздника на дне рождения, а муж не смог бы сам заняться детьми и домом, пока жена бы лечилась? Я вот не понимаю такого. Здоровый эгоизм быть должен у человека, хотя бы ради своих близких, хотя бы ради своего здоровья. Ведь сколько таких женщин, которые, находясь на последнем издыхании, "обслуживают" родных.

Зина понравилась. Видимо, она правда добрая обычная общительная девочка, которой раньше времени пришлось повзрослеть. Но вот тоже... Начинаешь думать. Зине всего тринадцать лет, а она пытается оградить отца от бытовых проблем; практически не привлекает к делам младшего брата. И вот на примере такой Зины мы видим огромное поколение наших мам, старших сестер, а то и наших ровесниц, ограждающих своих мужчин от любых проблем - бытовых, жизненных. А потом кричат "настоящих мужчин не осталось!". Конечно, не все такие, но это неправильно. При трагедии все-таки ответственность за климат в семье должен нести взрослый человек, я в этом убеждена, как бы ему ни было плохо и тяжко.

Главным антагонистом книги выступает Тамара. Конечно, она любит поспать, наряжаться, не любит учить уроки, она высокомерна и ставит свое удобство выше других. Конечно, часто поэтому она чувствует себя одинокой. Но на самом деле часто ее жаль не меньше Зины, родителям ведь на нее наплевать, а душевное тепло за материальные блага не купишь. Но с другой стороны... Такая девочка в жизни никогде не пропадет. Ее всегда пристроят на теплую работу, да и в прочих делах помогут. Поэтому чем больше происходило событий, тем жалость дальше уходила.

Ну кульминация романа - столкновение с бабушкой. Это, конечно, очень советская, очень коммунистическая часть. Принципиальность, конечно, это здорово, но я все-таки куда мягче к этому вопросу отношусь. Вчера пропагандировался атеизм, сегодня все, начиная с правительства, всех пихают в церковь. Да и бабушки могут быть теми еще манипуляторшами. И что, сразу судить прилюдно? Я считаю, главное, не терять себя, а куда при этом тебя послали, неважно. Наверное, наименее понравившееся мне в книге.

Остальное на высоте. Что важны не слова, а поступки; что настоящая дружба не зависит от клятв; что нет ничего важнее родных и близких; что общаться надо с теми, кто тебе близок по духу, а не с кем навязывает общество. Великолепная книга.

Какая-то лубочная картинка получилась, семья, находящаяся в центре повествования, словно сошла с плаката советских времён. И разговаривают они лозунгами, как «счастливая семья» из какого-нибудь рекламного ролика слоганами. «Нет, сын, не буду сегодня с тобой играть, ты обманул, а рабочий класс презирает ложь!», «Нет, дочь, хорошие пионеры так не поступают, чтобы помочь подруге, ты должна разоблачить её хитрость перед всем пионерским звеном!» - общаются так нормальные родители с детьми? Из-за всей этой деревянной, безжизненной стилистики не получается проникнуться происходящим, а ведь в семье такая трагедия. Но сочувствовать людям с плпката сложно, вот если бы персонажи были более живыми, настоящими, то и эмоции от прочтения книги были бы другими.