Winter

__Настроение у Артура, надо отметить, было совсем не праздничным. Он грезил о мажорной симфонии зимы, когда сильный мороз серебрит весь окружающий мир, а не деле и снега-то не было. Он мечтал о семейном единении, а обстановка дома была совсем иной, холодной и разобщённой, никто не слышал своего ближнего и слышать его не желал. Он вбивал в поисковик пришедшие в голову слова, и вместе с ними выпадали одни сплошные у: «Умаялся. Умучился. Умер». Кто он вообще такой, в конце-то концов? Кажется, он сам этого не знал. Даже ведя блог о природе, он, сам того не осознавая, писал о том, что надо писать, то есть занимался тем, чем занимаются многие: он искажал реальность, в том числе и свою. Но для чего? Почему нельзя быть собой, отчего нельзя писать о том, что действительно волнует? Сложно сказать. Мир давит, мир наседает, мир уничтожает (ещё одно у, да). Зима и правда здесь, во всех смыслах этого слова.

А возможно, она всегда была здесь. Вся та разобщённость, что порой царит меж людьми, в том числе и самыми близкими, была прекрасно раскрыта в отношениях сестёр. Столь разных людей сложно себе представить: София пыталась улучшить свою жизнь, Айрис – жизнь всего мира, и хоть они и любили друг друга, но их непохожесть в итоге вылилась в молчание длиною в тридцать лет. «Нельзя жить в мире так, как будто мир – твой личный миф», – насмехалась одна сестра над другой, не понимая при этом, что она сама жила в том мифе, который казался ей наиболее приемлемым. «В какой миф мы предпочитаем верить сегодня?», – и правда, в какой? С каждым днём становится всё сложнее различать правду от лжи (что есть правда, а что – ложь?), порой кажется, что её, истины, в принципе нет, но она есть. Для меня эта истина предстала в лице чудесной Люкс с её шекспировской розой, она была самым настоящим рождественским чудом в том ледяном хаосе, что царил в доме семейства Кливз. Несмотря на все тяготы, что встретились на её пути, она всё равно продолжала верить во что-то хорошее, и это несмотря на то, что такие аполитичные (сарказм) люди, как София, относились к ей подобным с ненавистью. Да, розы цветут даже зимой – и это главное.

__Артур тем временем всё продолжал гуглить слова. «Душа у... Выскакивает слово "умирает". Что ж, значит, есть надежда. Ещё не умерла». Надежда и правда есть. Зима в этом романе не столько сезонная, сколько душевная, ибо люди закрывают глаза и сердца, и ведь их можно понять, то, что они могут увидеть и почувствовать, может их погубить, но... Как вопрошал Боуи, «What are we coming to». К чему придёт человечество, если все будут софиями, которые со своими зашоренными глазами и сердцами способны оправдать любое кровожадное преступление против человека, лишь бы продолжать и дальше верить в свой миф? «Зима среди лета. Белое Рождество. Господи, помоги нам всем». Поэтичная и многоликая история, которая, несмотря на всю таившуюся в её строках тоску, дарит какую-никакую, но надежду, и в этом они с осенней историей перекликаются (а какая у них связующая нить!). Когда-нибудь зима обязательно закончится. Когда-нибудь. А пока – снегопад.

Почти по Диккенсу. Бесснежное семейное Рождество на юго-западе Англии, в Корнуолле. Многослойная кружевная история, состоящая из причудливого и тонкого переплетения тончайших нитей времён и реальностей, внутренних монологов, страхов, фантазий. Всё это на фоне брексита, беженцев, экономического кризиса, экологических проблем.

Мать, София, в прошлом успешная бизнес-вумен, а теперь одинокая старушенция, немного не в себе, живущая одна в большом доме, отказывающаяся от еды и общающаяся в основном только с летающей головой ребёнка.

Её сын Арт живёт по большей части в блоге «Арт на природе», где делится с подписчиками размышлениями о придуманном опыте пребывания на природе. Его девушка Шарлотта бросила его из-за инфантильности и отсутствия интереса к политике. Поэтому Арт за тысячу фунтов нанимает незнакомку с автобусной остановки, чтобы та сыграла роль Шарлотты во время рождественского визита к матери. Тем временем настоящая Шарлотта взломала аккаунт «Арта на природе» и постит от его имени разную дичь, в разы увеличив количество подписчиков блога.

Девушка Люкс оказалась особой проницательной и чуткой. Она сразу отметила, что София недоедает и вообще не в порядке и настояла на приглашении тётки Арта Айрис, политической активистки, революционерки и радикалки, с которой София, всегда придерживавшаяся консервативных взглядов, не общалась тридцать лет.

Далее следует традиционный рождественский ужин с примирением, воссоединением, массой откровений, воспоминаний, раскрытий персонажей и их историй и характеров, метаморфозы и рост, галлюцинации и сны.

Восемнадцатилетний Арт узнаёт, что значительную часть своего детства провёл с тёткой, в том числе на демонстрациях против ядерного оружия, и хоть и не узнал ничего о своём отце, но понял, что часть его воспоминаний всё же реальны. Люкс рассказала, что приехала в Англию, потому что захотела жить в стране, в которой жил Шекспир. Кроме того она помогает чувствительному, но не уверенному в себе Арту стать более настоящим и живым.

Рождество закончилось, все призраки прошлого разлетелись кто куда, и каждый стал чуточку другим, узнав и увидев себя и своих близких немного лучше.

Роман мне очень понравился. Прекрасный язык, сюжет нелинейный, путаный, словно разобранный пазл, но его было интересно и нескучно собирать. Жалею немного, что начала сразу с Зимы. Не удержалась, получив в подарок бумажную книжку. Большое спасибо Readrate. Но теперь обязательно прочитаю Осень и буду ждать Весны.

Чарльз Диккенс умер в 1870 году, а его литературные идеи живы и поныне. В частности речь идет о сюжете "Рождественской песни в прозе", где духи Рождества проводят воспитательную работу над старым скрягой Скруджем. Именно это произведение, по видимому, и вдохновило Али Смит на написание данной книги. Да и сама писательница не делает никакой тайны из сходства своего романа с вышеупомянутым бессмертным произведением - лично я в тексте насчитала по крайней мере 5 прямых отсылок к "Рождественской песни". Но роднит их между собой только ключевая идея. "Зима" Али Смит - это интерпретация Диккенса на современный лад. Это история о том, каким мог бы быть Эбенизер Скрудж, живи он в наши дни. Это сказание о том, что зима бывает не только календарной и погодной. В этой книге Вы не найдет ни снега, ни мороза, ни вьюги в классическом их понимании. Здесь зима сковывает души и сердца, превращая людей в кусочки наждачной бумаги, больно ранящей при соприкосновении тех, кто еще не окоченел... Эта зима рисует морозные узоры на глазах, обращая людей в слепцов, которые за своим Я не видят никого и ничего вокруг... В этом произведении вьюга так закладывает уши, что человек не слышит никого, кроме себя...

Так и ходят по миру глухие, слепые и обращенные исключительно внутрь себя человечки-льдинки. В этой книге под одной крышей в канун Рождества соберутся четыре человека. Сын, который толком не знает свою мать и не может ей открыться, ведь они по сути чужие друг другу люди. Сестры, три десятилетия не общающиеся между собой из-за какой-то глупости. И бездомная девушка, которой в эту праздничную ночь выпадает роль стать клейстером между ними. Девушка, благодаря тому что она среди них чужая, с первого взгляда видит всю абсурдности и нелепость того, что происходит в этой семье. Сестры холят и лелеют свою обиду тридцатилетней выдержки, как будто это элитный коньяк, поднимающийся в цене от года к году. Они не способны окинуть ее критическим взглядом и понять, что все это уже яйца выеденного не стоит! Как это странно, что самые глобальные ссоры и разрывы часто происходят из-за мелочей, в то время как действительно серьёзные проблемы и обиды обсуждаются и прорабатываются. Как это странно, что мать случайной госте позволяет то, чего не позволяла своему сыну - пользоваться ее компьютером, устраивать ночные посиделки на кухне. Это такой пустяк, казалось бы, но он словно лакмусовая бумага определяет всю суть этих странных семейных отношений. И только сторонний наблюдать, каковым и стала в эту ночь Люкс, способен заставить их взглянуть на себя под другим углом... Может быть каждой семье рано или поздно нужна такая Люкс - отрезвляющая, мягко поднимающая на свет тот отношенческий мусор, что копился годами, ничего не говорящая прямо, но сама по себе становящаяся немым укором...? Добрый дух Рождества, залетевший на огонек и испарившийся, как только его миссия будет достигнута...

Не знаю, кто и что вынес для себя из этой книги, но лично мне понравилась вот какая мысль, озвученная одной из героинь. Что в Рождестве такого, что заставляет нас на один день становится добрее, терпимее и человечнее? Чем именно этот день отличается от всех остальных, когда мы ведем себе по-другому? Почему нельзя всегда жить, руководствуясь теми принципами, которыми мы наполняем свое Рождество? Если Вы сердечный, нравственный и душевный человек, то Вы такой впринципе каждый день, а не только на праздник, не так ли? Если нет, то получается, что все это притворство и лицемерие... И грош цена тогда Вашему Рождеству...

Я не могу однозначно ответить понравилась мне книга или нет. Сама идея - бесспорно да, но вот исполнение... Я не большой любитель магического реализма, аллюзий в сюжете и отсылок к сотне литературных произведений и исторических личностей. На меня наводит скуку общественно-политическая составляющая этого романа. И в то же время мне вполне понравились мораль этой сказки на новый лад и язык повествования. В общем, впечатления какие-то противоречивые... Но все не настолько плохо, чтобы я зареклась в дальнейшем читать Али Смит. Впереди еще как минимум "Весна" и "Осень" - вдруг где-то там мы и притянемся, и сойдемся...

После прочтения "Осени" у меня в общем не было сомнений, что мне с автором не по пути, но подумалось - а вдруг? К сожалению, Весне и Лету точно ничего не светит.

Не то чтобы я ждала рождественской комедии, но хотелось бы больше атмосферы: снега, одиночества на Рождество, грусти. А что, кроме грусти ждет читателя, когда речь ведется о празднике, собравшем вместе сестер впервые за последние 30 лет и сына одной из них с фальшивой подружкой взамен бросившей?

Повествование постоянно скачет: один и тот же день перед, во время или после Рождества сейчас и десятилетия назад. В качестве некой семейной саги это даже интересно читается, но это всего лишь вспышки, кусочки. А остальное? Пафосные, ненатуральные диалоги персонажей и полное перепечатывание политического раздела газет, и словословие и словоблудие автора, в котором я местами тонула.

Птицы слетаются в один дом не только в книге Бруно Шульца «Коричные лавки. Санатория под Клепсидрой». В «Зиме» Али Смит они тоже слетелись под одну крышу – это случилось под Рождество. Здесь они отогрелись и начали чирикать. Вот откуда в книге столько разговоров.

- Я знакома с головой, отделенной от тела, - говорит одна по имени София. – Сначала голова была живая, потом обратилась в камень. Этот камень лежит в моём гнезде.

• А я против насилия, - говорит другая по имени Айрис. – За запрет ядерной бомбы, за то, чтобы в мире было как можно больше красоты, потому что я считаю, что она умиротворяет.
• Я – птенец, - говорит третья, - которому приходилось ночевать в библиотеке, если удавалось провести охрану. В книге Джорджа Оруэлла «Дочь священника» тоже есть человек, который иногда спал в библиотеке, но мне, наверное, повезло больше.
• А на что ты живёшь? – спрашивают две другие птицы.
• Я перебираю упаковочный наполнитель, называемый «Арахис». Мне за это платят. – Отвечает птица Люкс.
• Я вижу сны, - говорит четвертая птица Арт. – А ещё ищу смысл слов. А ещё хочу понять, что значит быть «сегодней».
• Я умею растапливать лёд – говорит маленькая придуманная птица, побывавшая в заколдованном королевстве.
• А я птица по имени Читатель – представляется самая яркая и большая птица. – Рада знакомству. Мне понравилось, что вы все очень разные, и при этом сумели найти общий язык – хоть и на столь короткое время. Мне понравилось, что вы пытаетесь донести до других мысль, что внимание и любовь нужно дарить людям не только в Рождественские праздники.
• Как думаешь, что ждёт нас в будущем? - спрашивают все птицы у Читателя. – Мы каждая рассказали тебе о своем прошлом. О своих радостях и ошибках.
• Если вы будете считать, что все мертво, - отвечает Читатель, - то ничего. Если вы будете разрушать или не ухаживать за тем, что было всё-таки построено (как, например, за этим домом), то у вас ничего не останется.

  Птицы понимающе кивают, а потом постепенно растворяются в воздухе, а после них остается груда перьев в виде надписи «Человеческое всегда всплывает». А птица – Читатель складывает крылья, возвращается в реальный мир и произносит только одно слово – «Любо!»

Это очень удивительно, но "Зима", написанная в той же странной манере, что и "Осень", мне прямо зашла. Хотя когда с первых строк началось

и так вот много еще чего умерло (хотя нашлись в списке НЕ умершие жизнь, революция, расовое неравенство и ненависть), я совсем не литературно подумала: "Да блииииин...". А потом еще появилась голова. Парящая в воздухе голова без тела, с которой общается одна из героинь данной истории. И мне захотелось выключить книгу (слушала аудио) и слить игровой турнир.
Но - к счастью - я этого не сделала. И оказалось, что за странным началом следует довольно интересная история двух сестер - революционерки и буржуйки.
Изложение снова довольно рваненькое, фрагментарное, как бы вспышки памяти о тех или иных событиях. И из этих вспышек на этот раз у меня получилось сложить законченную картинку. Грустную, где-то даже трагичную, а местами и светлую. Правда, не совсем поняла, в чем же революционерка винила буржуйку. И хотя вторая отрицала свою вину, хотелось бы все таки узнать, откуда шум и причина многолетней вражды между сестрами.
Но, в любом случае, я приноровилась к этой авторской манере - скакать с пятого на десятое, и я даже стала получать удовольствие, складывая пазл. А еще была приятно удивлена, когда заметила мостик, который автор перекинула между героями "Зимы" и "Осени", и мне теперь прямо очень интересно, а есть ли что-то подобное в оставшихся частях квартета. Было бы классно, если бы по итогу все это оказалось одной большой историей, связывающей героев историй поменьше. И я, наверное, рискну проверить:)

Это история о том, как встречали Рождество близкие по крови, но не по духу люди: две сестры, не общавшиеся около тридцати лет, и сын – в какой-то степени их общий – с девушкой, согласившейся сыграть его подругу. К концу выходных в по-зимнему холодных отношениях наступит оттепель, и разрушится лёд, мешающий взглянуть на мир шире. Во многом благодаря той самой девушке – человеку со стороны.

Здесь есть элементы магического реализма, которые можно воспринимать и как метафоры – что я и делала: не люблю всю эту магию.

Например, противопоставляются две сестры – София, живущая разумом и лишь раз потерявшая голову, и Айрис, живущая чувствами и эмоциями, и потому отвергаемая своими близкими. Метафору «потерять голову» автор иллюстрирует буквально: героиня видит парящую голову и может с ней общаться, но постепенно София окончательно теряет контроль над своей жизнью – голова исчезает. Мне показалось это прикольным.

Или, например, герою чудится, что рушится потолок и над ним буквально на соплях висит плита – метафора возникшей бреши в сознании, благодаря которой он может посмотреть на те же вещи под несколько другим углом.

При этом текст порой выносил мне мозг – плохо связанными с сюжетом историческими справками, отсутствием синонимов в одном и том же абзаце или диалоге, многочисленными отсылками к историческим и культурным деятелям, литературным произведениям. И если все отсылки казались излишними, перегружающими текст – а здесь я слишком предвзята, ибо не любитель, – то в остальном (хаотичными и, казалось бы, недоработанными моментами) не переходил какую-то невидимую грань, когда повествование с его чертовщинкой начинает раздражать. Меня оно умиротворяло и забавляло, а порой казалось, что и автора – тоже.

Это уникальный метафорический текст с хорошим замыслом, пусть и не без своих недостатков, которые для некоторых могут стать – достоинством.

Три года назад читала первую часть «Сезонного квартета» Али Смит – с большим удовольствием от чтения, но до продолжения добралась только сейчас.

Холодное время года. Роман сразу начинается с темы смерти (не зря же зима). И мёртво всё. И являются только призраки мёртвых вещей, чтобы и о них тоже забыть и перейти к повествованию о героине Софии Квилз, разумеется, немолодой (зима как возраст) и к предрождественской неделе. Только это нерадостное время. Даже люди, которых встречает героиня, холодны.

Ещё один герой романа - сын Софии Артур. И в его жизни тоже неприятные перемены и охлаждение. Он едет к матери с незнакомой в общем-то девушкой, потому что та, с которой он собирался встретить Рождество, ушла, причём ушла громко. Артур, когда приезжает к матери, видит её сидящей на кухне в тёплой одежде. Охлаждение, царящее в мире, не даёт согреться Софии даже в собственном доме.

У Софии есть сестра Айрис. Она не похожи. Пока София занималась бизнесом и зарабатывала деньги, бунтарка Айрис боролась за права людей, мир, возможность жить не в «отравленном» мире… Они по-разному понимали, какой должны быть настоящая жизнь, и не общались. И в это Рождество они встречаются в доме Софии. Зима – не только в мире. Зима – внутри людей. Разобщение чувствуется даже на уровне семьи, потому что две сестры годами не видели друг друга, и хозяйка дома холодно принимает родного, казалось бы, человека…

Трудно преодолеть отчуждение, которое существует в мире. Артур чувствует не просто равнодушие людей друг к другу, но и какое-то непонятное ему зло: его поражает статья, которую он случайно увидел в газете попутчика, в ней рассказывается о том, что люди готовы платить деньги тем, кто мешает спастись мигрантам, то есть готовы платить за смерть других людей. И это страшно, как и страшен мир, охваченный этой бесконечной зимой. Зима здесь не время года, это метафора того, что происходит в мире, и не зря поэтому фактически книга заканчивается летом.

Артур остаётся связующим звеном между матерью и её сестрой, сам при этом не до конца понимая собственную историю. Он пытается найти для себя новый смысл жизни, но не может найти даже загадочную девушку, с которой встретил Рождество у матери. Она невидима для него. И единственное, что даёт хоть какую-то надежду, - это природа (и в доме матери восстанавливается жизнь) и искусство (и главная связующая нить здесь – Шекспир и его пьеса «Цимбелин»).

Роман оставляет место для собственных раздумий. Никакого оптимистичного будущего в нём не чувствуется. Но впереди у меня ещё два романа цикла – «Весна» и «Лето».

- Слушай, а какое твое любимое время года?

• Ммм, дайка подумать… Я думаю, что мое любимое время года это зима. Ведь зима - самое сказочное время года! В этом сезоне есть что-то особенное! Все вокруг покрыто снегом. Морозная и снежная, она приносит миру холод и мороз, весь мир становится волшебным.
• А ты не боишься холода и мороза? Вот мистер Декарт, который был французским философом и тоже любителем снега, что уехал жить в снежную страну, и так много времени проводил на холоде, что подхватил пневмонию и умер почти сразу после того, как туда переехал.
• Нет, не боюсь я морозов. Я люблю зиму, потому что это самое красивое время года и ещё зимой мой любимый праздник! Так же и для миллионов христиан во всем мире это еще и самое счастливое и хлопотное время в году. Ведь 25 декабря празднуют Рождество. Для большинства людей - это семейный праздник. В сочельник семья собирается за праздничным столом с вкуснейшими блюдами.
• Ты говоришь, что Рождество семейный праздник. А сама где будешь встречать Рождество?
• Знаешь, я познакомилась с замечательным человеком. Его зовут Артур. Он занимается защитой авторских прав, принадлежащих одной крупной компании, ведет блог в интернете, посвященный природе. "Арт на природе" – так называется его блог. Он пригласил меня погостить к своей матери. Он расстался со своей девушкой, Шарлоттой. А один к матери он приехать не может, почему то… И еще вроде там будет его тетка. Правда они толком то и не общаются много лет. Надеюсь они смогут помириться!
• Вот что такое зима: упражнение для запоминания того, как успокоиться, а потом снова мягко вернуться к жизни. Так что я думаю все у вас получиться!
• Я надеюсь, что встречу лучшее Рождество в своей жизни! Я познакомилась с человеком, который знает о Данте, Блейке и Китсе, умеет говорить так, будто слова волшебные по своей природе, с человеком, который смотрит на меня сквозь ветви остролиста и описывал всякую всячину, говорит об искусстве, поэзии, театре, описывает зеленое платье надежды. Да, это будет лучшее рождество в моей жизни!

В сущности, весь сюжет книги уместился бы в нескольких коротеньких абзацах. «Зима» представляет собой скорее иррациональный бессвязный поток авторских мыслей. Причём стиль Али Смит – довольно оригинальный и странный. Достаточно трудно продраться сквозь весь этот «поток сознания», поскольку повествование постоянно прыгает от одного к другому каждый абзац. От описания встречи двух одиноких людей – к рассуждению о снежинках – к смерти – летающей говорящей голове – опять к смерти – снегу и философии. И это фактически на паре страниц. Просто голова идёт кругом.

Диалоги персонажей, если их можно назвать таковыми, столь же бессвязны и часто не имеют смысла. Кажется, каждый даже не слушает своего собеседника, просто бросается случайными фразами. Всё это скорее настораживает, нежели забавляет. Как тот разговор в поезде Арчи и Люкс–псевдо-Шарлотты. Вопросы мужчины десятками сыплются один за другим, занимая целых две страницы. А через абзац уже девушка столь же бессвязно отвечает на них на нескольких страницах. Диалог явно не получился.

Теряет весь смысл и вторая глава книги, в которой кто-то рассказывает кому-то (а точнее – автор читателю) старую рождественскую историю о потерявшемся мальчике и Боге холода. При этом повествование постоянно прерывается пояснениями о том, что такое «средство», «кристалл снега», «симметрия», «метафизика», «панцирь», «подземный мир», «промежуток», «мясницкий стол» и пр. Читая всё это, чувствуешь себя идиотом. А чего можно ожидать от романа, который уже с первой страницы настраивает на пугающий лад – помните все эти перечисления 52-ух существительных с определением «умерли»: Бог, романтика, рыцарство, поэзия, роман, живопись, искусство, театр и кино, модернизм, диско, рэп, культура, порядочность, общество… И так целую страницу! Интеллектуальной эту книгу уж точно не назовёшь.

Не идёт на пользу тексту и постоянное применение автором синтаксического параллелизма. Вместо того, чтобы получился эффект усиления, у читателя складывается впечатление бедности авторского словарного запаса. Достаточно следующего примера из случайного абзаца:

Будто читаешь сценарий некоего фильма. И ещё «Зима» получила Премию Оруэлла за политическое письмо (The Orwell Prize for Political Writing)— самую престижную премию Великобритании в области документальной политической литературы? Либо мир окончательно перевернулся, либо в нём действительно правят связи и деньги. На фоне этой книги сочинения моих школьников потянут на Нобелевскую премию.