Winter

В сущности, весь сюжет книги уместился бы в нескольких коротеньких абзацах. «Зима» представляет собой скорее иррациональный бессвязный поток авторских мыслей. Причём стиль Али Смит – довольно оригинальный и странный. Достаточно трудно продраться сквозь весь этот «поток сознания», поскольку повествование постоянно прыгает от одного к другому каждый абзац. От описания встречи двух одиноких людей – к рассуждению о снежинках – к смерти – летающей говорящей голове – опять к смерти – снегу и философии. И это фактически на паре страниц. Просто голова идёт кругом.

Диалоги персонажей, если их можно назвать таковыми, столь же бессвязны и часто не имеют смысла. Кажется, каждый даже не слушает своего собеседника, просто бросается случайными фразами. Всё это скорее настораживает, нежели забавляет. Как тот разговор в поезде Арчи и Люкс–псевдо-Шарлотты. Вопросы мужчины десятками сыплются один за другим, занимая целых две страницы. А через абзац уже девушка столь же бессвязно отвечает на них на нескольких страницах. Диалог явно не получился.

Теряет весь смысл и вторая глава книги, в которой кто-то рассказывает кому-то (а точнее – автор читателю) старую рождественскую историю о потерявшемся мальчике и Боге холода. При этом повествование постоянно прерывается пояснениями о том, что такое «средство», «кристалл снега», «симметрия», «метафизика», «панцирь», «подземный мир», «промежуток», «мясницкий стол» и пр. Читая всё это, чувствуешь себя идиотом. А чего можно ожидать от романа, который уже с первой страницы настраивает на пугающий лад – помните все эти перечисления 52-ух существительных с определением «умерли»: Бог, романтика, рыцарство, поэзия, роман, живопись, искусство, театр и кино, модернизм, диско, рэп, культура, порядочность, общество… И так целую страницу! Интеллектуальной эту книгу уж точно не назовёшь.

Не идёт на пользу тексту и постоянное применение автором синтаксического параллелизма. Вместо того, чтобы получился эффект усиления, у читателя складывается впечатление бедности авторского словарного запаса. Достаточно следующего примера из случайного абзаца:

Будто читаешь сценарий некоего фильма. И ещё «Зима» получила Премию Оруэлла за политическое письмо (The Orwell Prize for Political Writing)— самую престижную премию Великобритании в области документальной политической литературы? Либо мир окончательно перевернулся, либо в нём действительно правят связи и деньги. На фоне этой книги сочинения моих школьников потянут на Нобелевскую премию.

Что: политико-социально-сюрриалистическая проза
Где: Лондон, городок в Корнуолле
Когда: эпизодически с 1981 по 2017
Продолжение очень странного повествования и если в первой части еще можно было оправдать многое сновидениями престарелого, то семейное безумие данной книги я с трудом могу объяснить.
Артур, который пишет бредовый блог ни о чем, а потом снимает девушку чтобы представить ее матери на Рождество.
Тетушка Айрис, которой вечно нужно вовсюда встрять и научить как жить.
София, которая размышляет на сводить ли в зоопарк чью-то голову и встречает сына на рождественские праздники полупустой банкой горчицы и одним яйцом в холодильнике.
При этом у нас имеются семейные тайны (кто же отец Артура), проблемы воспитания (Айрис выставлена отцом из дома), социальные политика (все те же мигранты), несчастливый брак.

Зима – время минимализма скучного пейзажа и снеговых забав. Амбивалентное время, как, впрочем, и всякое другое. Земля обнажена и одновременно укутана. В доме стоит холод и веет теплом семейного очага, разведенного невесть когда и кем, да так и непотухшего, несмотря на усилия многочисленных поколений. В безмолвии, разлуке, безразличии, лжи, взаимном неприятии, фальшивой памяти, в несправедливых обвинениях, вялых перепалках – все равно семья остается семьей.

Центральное событие романа – Рождество. Опять странное сближение. Это посреди белой смерти-то…

Почему именно оно? Потому что Рождество своего рода зияние, портал в годовой круговерти. Через него в сей день вливается прошлое и будущее. Портал вечности. Каждый год интрига, даже если сам не следишь, – откроется или нет? Случится ли чудо?

В «Зиме» чудо случается. И дело не в том, что к постаревшей Софии ( с малых лет послушная девочка, большие надежды), современной инкарнации Скруджа, слетаются духи Рождества, начиная аж с 1961 года, когда она предательски сбежала на фильм с Элвисом.

Семья съезжается. Правда, не все планировались. Происходит воссоединение. Не в общепринятом смысле (пожрали за общим столом, попили, попели, обменялись свитерами с оленями и разругались до следующего съезда), а по-настоящему.

Что у них общего? Не елка, не индейка (или что они там еще едят в Рождество?). Биография, возможность установить откуда пришли. Но без света не разберешь, что да как. Поэтому с сынком Артуром (он же Арт, сокращенно «искусство»), к престарелой прижимистой мамаше, чья жизнь кончилась особняком в стиле мисс Хэвишем, едет случайная девушка – Люкс. Свет-душа девица, случайно оказавшаяся на непраздничном празднике Рождества, высвечивает все то, что долгие годы витало где-то по темным закоулкам воспоминаний. Старая добрая семья становится похожа сама на себя хоть в какой-то степени.

В этой рождественской истории не было бы ничего такого, если б не необычность строения самого рассказа, главная цель которого перепеть рождественский канон на модернистский, а не романтико-реалистический лад. От старого Рождества, заливающегося колокольным звоном, остался один призрак.

С ним в былые времена вообще творился абсурд: ребенок в яслях, странная идея любить всех только в этот праздник, а не каждый день (что удивляет Люкс), поздравлять с Рождеством, а не жить в нем. А вот извольте, опробуйте безобманное, настоящее празднество, вырастающее из самого хода жизни.

Здесь стоит сразу сказать, что чтение «Зимы», этой очередной рождественской песни, для отечественного читателя будет представлять определенную сложность. Проблема в том, что у нас рождественская традиция и вправду умерла. То есть не на словах, как коммунизм, роман и рыцарство, а по существу.

Поэтому роман Смит, обрисовывающий ситуацию умирания перехода праздника в призрачное состояние, будет не вполне понятен. Мы – люди пасхальные. Нас интересует конец, а не начало, плоды, а не завязь, слава торжествующего страдания, а не умильное обещание будущей радости. Поэтому мы глухи к гимновому рождественскому перемигиванию, идущему через весь текст.

Но вернемся к смерти. Умерло не только Рождество. Многое умерло, для того, чтоб что-то родилось. Обветшало, истрепалось. Перешло в раздел «призраки» (Трамп, блог Артура). На какой-то момент показалось, что умерла впечатлительность. Все стало слишком головным, рациональным, даже дом, в котором поселилась София. Но это на какой-то момент. Пришел черед и головы. «Дом головы» стал домом «без понятия».

Ему на смену - новый старый идеал, путь всех устремлений: «мы все участники регаты», «зрители и лицедеи сами». Жизнь - одна история. Весь мир - театр. Природа-искусство. Признать, обняться – тогда заживем.

Зима. Но память оживает, и мы вместе с героями возвращаемся, к тому, что лишь чуток задремало под снегом лет. А тогда все жило и пело. Эхо Рождества звучало и летом, и осенью.

Картинка из прошлого - антивоенная демонстрация против военных баз и ядерного оружия вернула меня самого в туманные дни детства, когда с экрана черно-белого телевизора о ней рассказывали Владимир Дунаев («Сегодня в мире») или Александр Бовин («Международная панорама»).

Все было не так, как привыкли считать теперь. София выглядит слишком трезвомыслящей, слишком рациональной. Однако, это взгляд по верхам. Ведь у нее была минута «той любви, которой больше нет», а у ее сестры, Айрис, проскакавшей с лозунгами протеста по городам и годам - нет.

Есть жизнь, а есть официальная версия случившегося, удобная, транспортабельная. Есть знание реальное, укорененное в целостности бытия, а есть фактография, псевдознание («Гугл в помощь»). Мир нуждается сейчас в первом, как раньше он нуждался в любви. Ведь это такое знание, которое относится не к сфере информации и статистики, а к области человеческих состояний. Отыскать любой факт легко. Но разве в этом дело? Мертвые знаки лишь уводят от сути. В область слов, точной фонетической и графической имитации того, чего не было. И мы вновь возвращаемся к идее ценности невыразимого, зияющего прорехой в круглой дурости твердо установленных фактов

Нет слов, написана «Зима», также блестяще, как и «Осень».

Но вот загвоздка, в сравнении с предыдущей книгой, Смит не удалось сказать ничего нового. Более того, идет явная работа в соответствие с найденной золотой формулой повествования. Та же зыбкая паутина воспоминаний, вновь мужчина постарше – гуру и учитель женщины, языковые игры, забытая история Англии – на лицо премилая, ужасная внутри, очередная забытая художница - ключ к идейному содержанию романа («Хорошо иметь множество отверстий. Тогда все чего не можешь выразить, будет просто вытекать наружу»).

Романный квартет Смит в итоге начинает напоминать какую-нибудь ежегодную, сезонную игровую линейку (FIFA 17, FIFA 18, FIFA 19). Принципиальных различий минимум, лишь подкручивают что-то в графике и составах.

В «Зиме» мы наблюдаем такое же чисто сезонное обновление.

Но и это не все. Очевидным становится противоречие между философией конкретности жизни, озвучиваемой в романе, и каким-то обилием общих, абстрактных утверждений и вычищенных до блеска штампа картинок протеста, «премудростей» современных интеллектуалов.

Есть опасение, что автор, начавший цикл так хорошо, уже готов свалится в сестринскую могилу современной романной пошлости (память памяти, «за нашу и вашу свободу», гуманизм для ежедневного употребления), из которой Смит уже не вытащит никакая верткость письма, гиперссылки на классику (Шекспир, Диккенс) и приступы остроумия.

Блогер Артур, точнее Арт, обещал на Рождество приехать в своей матери Софии, чтобы познакомить ее со своей девушкой Шарлоттой. Но вот беда - Шарлотта ушла от него за пару дней до поездки, разобрав его ноутбук по винтикам и украв его аккаунт в твиттере. Арт особо не переживает, ведь можно соврать и приехать одному, но тут он встречает на автобусной остановке девушку, которой предлагает подзаработать представившись той самой Шарлоттой. София, кстати, им особо не рада, у нее там свои заботы и проблемы, летающая голова ребенка, например.

Это очень тяжело было читать. Множество метафор, над которыми ломаешь голову. Переплетение времени между собой. При чем, ты вроде бы читаешь настоящее, а оно воспринимается, как прошлое. Но вот ты переворачиваешь страницу, а зачастую и просто читаешь следующий абзац, и понимаешь, что ты уже где-то в 1977 году сидишь на кухне в какой-то коммуне, в окружении незнакомых мужчин и женщин, и это все выглядит как настоящее. Настоящая путаница, очень тяжело воспринимается и нелегко удерживать внимание. Совершенно не облегчает чтение и язык автора. Либо предложения состоящие из пары слов, либо наоборот, километровые, занимающие по полстраницы, а то и больше. Диалоги ужасают "он сказал, она сказала, он говорит, она говорит". Хочется сказать, что у автора небольшой словарный запас, но подозреваю, что это стиль автора. Так же иногда складывалось ощущение, что персонажи друг друга не слушают и говорят совершенно бессвязно или на разных языках. Так же в тексте встречаются "разбитые" диалоги - сначала страница от лица одного персонажа (все вопросы, ответы, объяснения и прочее), затем от второго. Для чего применялся этот прием, мне совершенно не понятно. В книге очень много политики, а я от этого совершенно далека и мне, честно говоря, было неинтересно это читать.

По итогу, книга специфична и на любителя. Мне не зашел ни стиль автора, ни идея. А перечисление вначале книги существительных (потом встретится еще не один раз такое) лично для меня, написано просто для объема.

Знаю, что «Сезонный квартет» начинается с «Осени», но мне случайно попалась «Зима» на Литресе. Решила попробовать начать с нее, тем более зимой (а зима в Сибири - явление продолжительное)))

Отзывы про книги Али Смит в основном не очень хорошие. В итоге ожиданий завышенных не строила, заранее решила, что тут какая-то психоделика и сплошной поток сознания. Но все оказалось не так страшно: книга вполне сюжетная. Из непонятной шизы тут только парящий в воздухе голова-шар, смысл которого я до конца не поняла (возможно просто глюки Софи от одиночества). 

Сам сюжет довольно прост: блогер Арт (он же Артур) поссорился со своей девушкой Шарлоттой прям перед Рождеством. В итоге она хакнула его блог, начала нести там полную отсебятину и вуаля: блог из никакущего стал жутко популярным. Вымученные искусственные посты Арта были мало кому интересны. В чем его обычно и упрекала Шарлотта.

Линия вторая: Арт заранее пообещал своей матери, что они с Шарлоттой приедут к ней на Рождество. Но почему-то Арту настолько было стыдно признаться матери, что у него изменились обстоятельства, что логичнее оказалось заплатить 1000 фунтов (очень немаленькие деньги!) случайной знакомой на остановке, чтобы та изобразила Шарлотту в этой поездке. И вот эта случайная девушка, Люск, пожалуй, самый интересный персонаж. Ее суждения, взгляд на мир, познания, жизненные принципы. Одним своим появлением она умудряется воссоединить сестёр, которые не общались десятилетиями, некоторым образом наладить отношения матери и сына, привнести свет в жизнь этого самого сына и задать какой-то вектор. Она как та самая роза в томике Шекспира из своего собственного рассказа. Оставила неизгладимый отпечаток.

Сами сестры Айрис и Софи тоже довольно интересные: две крайности в выборе жизненного пути. Софи хоть и не принимала образ жизни Айрис, в итоге свою большую любовь встретила именно благодаря ей, купила именно тот дом, где собиралась хиппи-компания Айрис. Но Артура в детстве она оказалась не способна воспитывать. А несклонная к семейным отношениям Айрис в итоге растила маленького мальчика как своего. Артура в детстве, конечно, жаль.

В общем, не так все плохо, как обещали)) Попробую прочитать полностью «Сезонный квартет».

Когда я читала "Осень", главной моей претензией было нагромождение фактов и замыслов, за которыми теряется смысл произведения в целом. В "Зиме" же, при абсолютно той же манере включать в повествование множество отсылок на искусство, культуру, историю, политику, религию, социальные нормы и прочие не менее важные для современной повестки категории, подобное излишество как будто значительно меньше бросается в глаза. И это внезапно создаёт вокруг текста какое-то неясное ощущение пустоты (я даже определения точного своему чувству подобрать не могу). Здесь всего как будто меньше, но, может быть, мне только показалось.
И это, безусловно, не отменяет правильности решения читать каждую из частей "Сезонного квартета" Али Смит с разбивкой на поры года, а не подряд. Слишком уж много автор попыталась здесь спрятать за абсурдистским фасадом: знакомство с тетралогией без перерывов способно оказаться для кого угодно едва ли не фатальным.
Вторая книга "квартета" также метафорична как первая, иногда, пожалуй, даже метафизична. Но если метафизика Борхеса, например, поглощает читателя, погружая в состояние сопричасности, то у Смит получается скорее раздражать большую часть адептов. Главный парадокс "Зимы" в том, что она написана во многих смыслах лучше "Осени", и тем не менее не даёт предполагаемому зрителю (случайному или нет) ощущения завершённости, необходимого даже историям с показательно открытми концовками. Как я уже говорила, мне очень трудно подобрать слова, чтобы грамотно об этом романе высказаться, хотя сказать мне есть что. Ещё один парадокс в копилку писательницы. (Можем ли мы считать его своеобразной победой?)
Нельзя также не отметить, что очень показательна и актуальна эта история именно сегодня, пронизывающими её рассуждениями о выборе, который делает каждый человек. Если задуматься, этим она и страшна на самом деле. Потому что легко накладывается как на прошлое и настоящее, так и на будущее, которого мы все так или иначе страшимся.
В завершение, я бы сказала, что эта книга о призраках всего. И совсем неважно, что автор отрицает это едва ли не на первой странице. И именно в этом, пожалуй, зарыта та самая собака.

Открываю год второй книгой из сезонного квартета Али Смит.

Мне не хватает эрудиции понять все магреалистические моменты в книге (например, с головой), поэтому планирую позже её перечитать.

Здесь снова много личного и политического. Противопоставление двух сестёр, из которых одна всю жизнь была активисткой, выступавшей за ядерное разоружение (и не только), а вторая крайне консервативна и прагматична.

Противопоставление фейкового и настоящего, так бы я обозначила двух других главных героев: сына одной из сестёр и девушки, которую он привёз в дом матери на рождество. Девушке изначально предписана роль фейка: она должна была изображать партнёршу главного героя, Шарлотту. Но она не может долго притворяться и быстро становится самой собой: бедной студенткой из Хорватии Люкс, которой часто негде переночевать, но которая знает об английской литературе больше самих англичан и умеет по-настоящему внимательно слушать людей. Главный герой же рассказывает в своём блоге о ненастоящем детстве и ненастоящих вылазках на природу, но при этом отлавливает в медиа случаи нарушения авторских прав.

Многослойность, многочисленные отсылки к культурному и политическому, живые герои с активной позицией — вот за что я люблю Али Смит. Буду ждать с ней встречи весной!

Вторая книга квартета, что логично, о зиме. В основном о календарной - не даром происходящее приходится на небольшое время до, во время и после рождества. Но и о зиме как настроении, зиме как состоянии близости между людьми. А точнее, о состоянии отчуждения.

В один большой дом соберется семья накануне волшебного праздника. Пожилая, величавая и одинокая мать, юный сын, что давно живет отдельно и как-то запутался в слоях будничного, его взрослая и вздорная тетушка, что в ссоре с сестрой, и одна девушка-случайная знакомая, призванная ради сохранения лица и духа рождественской истории. Будет в книге и оттенок сумасбродства, и семейный ужин, и самое тяжелое время всё более длинных ночей и кратких дней. Будет множество неловких и отчужденных сцен, которыми так прекрасен английский юмор. Но останется хрупкость и отстраненность морозного узора или изящной сосульки, что только играет теплыми отблесками, но не становится живой Снегурочкой.

Вообще, время перед Новым годом наполнено ожиданием нового, что кажется обязательно хорошим и немного волшебным. Но январь, а то и февраль потом пресыщены зимой, ожиданием света, тепла и тянутся долго, вязко и мрачно. Так долго, что прошедшие праздники с ёлкой и застольями кажется давно ушедшими и обманчивыми, а до весны её жить и жить. Вот и волшебное забытье "Зимы" Али Смит горчит будущими буднями.

Очень трудно выразить свои мысли о прочитанном, так как автор разными метафорами и модернистскими вставками заставляет читателя поразмыслить о многих вещах, происходящих в мире. Но в последнее время, я не очень настроена на философские и психологические рассуждения. На фоне политических и мировых преобразований разворачивается внутрисемейная история одной семье, состоящей из двух сестер Айрис и Софии, и ее сына Арта. Деловая и хваткая София обижена на свою сестру, которая стала ярой активисткой за права людей и пошла против воли родителей. Арт же поссорившись со своей девушкой, нашел незнакомку, которая должна сыграть роль его девушки. Ведь на носу Рождество и Арт не хочет перед матерью оправдываться. И вот в этот чудесный праздник семья собирается вместе, все обиды выходят наружу, а родные наконец-то становятся ближе друг к другу, восстанавливается доверие и отношения. Заканчивается роман на позитивной ноте, но многое мне так и осталось непонятным, а описание глобальных мировых процессов, как то не настраивали меня на чтение. Повествование не захватило и не зацепило, увы. В последнее время я тяготею к классической, а не такой модернисткой и философской теме. Просто это не мое или не то настроение. Оценка 3

Если «Осень» была про дружбу, то «Зима» про семью. Перетекание старых конфликтов в новые, наследование семейных привычек новым поколением, воспоминания, возможность - хотя бы в памяти - вернуться в прошлое и связать его с настоящим - все это есть в книге. И меткое наблюдение о том, как хорошо человек со стороны может разрешить годами тянущиеся проблемы, просто потому что не знаком с традициями конфликтов в этой конкретной семье. И трудности постпостмодернизма. И отсылки к произведениям искусства и шпильки в сторону нынешних событий.

«Зима» - это снова почти поэзия в прозе, снова невероятной силы образность, которая прекрасно укладывается в небольшой объем текста и, подозреваю, была бы невыносима, будь книга длиннее.