Случај Кукоцки

Есть книги, которые читаются, в которых хочется жить, думать, творить, а есть книги, которые хочется закрыть на середине и не открывать больше. Для меня "Казус" - как раз из последних. Я не жила в те ранние годы, которые описаны в начале романа, но все-таки мне уже более полувека, кое-что застала. И в бабушкиных-дедушкиных-маминых рассказах тоже. И тоже жизнь была несладкая, но никогда - не такая глобально-беспросветно-безнадежная, как в "Казусе". Это моя первая и думаю последняя книга Улицкой, которую я открыла - это не мой мир, в котором у людей нет ни дороги друг к другу, ни даже малейшей попытки эту дорогу построить. А если даже кто-то и видит свет в конце тоннеля, то это (как сказал Пратчетт) скорее всего огни приближающегося поезда. Интересно, а Улицкая знает, что люди (хотя бы некоторые) улыбаются, и даже (ой, правда?) смеются?! Герои в этой книге не разговаривают по душам, они просто излагают какие-то абстракции, не слушая друг друга и не видя, что рядом есть другие живые, они не умеют ни прощать, ни замечать... Калейдоскопические картинки судеб развиваются бесконечными фракталами, разветвлениями, мелочами, за которыми невозможно ухватить большое действие, а когда удается - его уже не хочется... Нить Ариадны, которая запуталась в китайский коврик и никуда не ведет...

пять звезд то ли по привычке, что это Людмила Евгеньевна, то ли потому что, несмотря на все "но", "фи" и "ну это же уже лишнее", книга взяла за душу. близкая мне одним боком акушерская тематика, родительские вопросы, сложные санта-барбаровские семейные перепетии, неимоверно образный язык изложения, всё-всё складывается вроде в нужное русло положительного восприятия книги. но зачем мент Семен? почему так мало ПА, в которого я влюбилась с первой страницы? уж слишком много елениной "пустыни"? и зачем так много смертей? может быть это издержки семейной саги?
так в чем же казус Кукоцкого? может быть в том, что он со своим уникальным талантом и правильным (ведь правильным же) взглядом на жизнь допустил распад семьи, не углядел дочь, разладился с женой. ну почему же доспустил? так случилось. такова судьба. такова жизнь. та самая великая метафизическая величина, которая всем нам отмеряет на определенном дне жизни, еще в утробе матери, определенное количество материи (будь-то ноготочки и реснички или благородство и неискоренимое негодяйство).
пока я читала книгу, отсылала пачками мысли и рассуждения ПА о народе, жизни, политчиеском строе себе в блог, делала заметки в книжке о противопоставлении абстрактного дара ПА и техничного Елениного, о Таньке-дуре, которая ведь несмотря на то что профукала свои умственные способности и постоянно ходила по лезвию ножа, чем раздражала, оказалась в большинстве своем везучей и в конце концов вызвала не столько жалость, сколько доброе удивление; о четырех пластах, на которые разошлась у меня книга - ПАшный, Еленин, Василисин и Танин... а теперь в голове только финал, который своим рождением затмевает все жизненные неурядицы, всю грязь, смерти... Человек родился! и вот он казус: как ты там не кумекай, какие законы не издавай, запрещающие, разрешающие, люди будут рождаться, жить, умирать и ничегошеньки ты с этим не поделаешь. разведешь руками, нальешь водочки и вспомнишь своего лучшего друга, который, эх, жалко, не дожил.

сложная, очень сложная книга, объемная и по временам и по нравам, по историям и географиям. местами неровная, совершенно неоднозначная. в течении чтения можно несколько раз поменять свое отношение к книге, но у меня оно в конце концов оказалось жизнеутверждающим. читать, вчитываться, размышлять, прислушиваться. в детали, в массу, в неповторимые человеческие образы.

Мой флешмоб наконец-то открыт)И очень, кстати, хорошей книгой. Пока читала мыслей было много, прочитала, сразу рецензию писать не захотелось-должно было перевариться. Переварилось, а слов почти нет. Может быть и неплохо, значит хорошо усвоилось?)
А если серьезно, очень понравилось. Герои ярки, и судьбы их, порой даже в незначительности наполняющих их моментов, интересны и одновременно типичны и необычны в своих поворотах.
Важнейшие повороты судьбы светила гинекологии происходят из-за неудачных "женских" операций. Деторождение и проявления материнской сущности главных женщин в жизни Кукоцкого приводят к изменению в его жизни , а он, казалось бы более других имеющий возможность все изменить, лишь поддается велениям судьбы...казус...
Для меня вторая книга Улицкой, после которой действительно хочется продолжить знакомство с ее героями, мыслями и необычайно цветисто-вкусовым слогом, лично для меня отдающим несравненным Набоковым.
Флешмоб 2011, за совет нижайший поклон Gaz

У одного замечательного писателя и философа есть пассаж о том, что книги - они как платья: не следует к ним относиться со священным трепетом, их можно и нужно подгонять под себя, перекраивать. Потому что хорошая книга - она своего рода седьмой орган чувствования, благодаря которому мы что-то видим в своей душе и в своей судьбе. То, что узнать, просто складывая факты, невозможно. Нужно увидеть, и нужен орган для этого особенного видения.
Казус Кукоцкого - вот такой вот орган. Читая книгу, было ощущение, что автор, конструируя этот сложный мир, пытается понять в себе и в окружающем мире что-то, что очень трудно понять, осознать - хотя, казалось бы, факты налицо... Трудно понять. Больно понять и принять.
Спасибо Улицкой, теперь у и нас есть эта маленькая камера-обскура, этот прибор видения. От увиденного вздрагиваешь. И долго знобит - понимание рождается.
А без третьей глава книга была бы апофеозом пессимизма, доказательством того, что "в мире Смерти все же немного больше, чем Любви". Путешествие по пустыне - это как спасительный круг. Сложно сказать, иллюзорный или нет?..

Решила восполнить еще один пробел - все не доходили руки до Улицкой, и вот, наконец, дошли.
И это было хорошо. Не в смысле сюжета - в нем, несмотря на то, что жизнь продолжается, достаточно печалей. А вот как написано - мне понравилось, зря, наверное, я так долго откладывала наше литературное знакомство.
Здесь и срез времени, и нежно любимая мной тема медицины в художественной литературе, и отсутствие простых решений, и вот это временами "ну что ж вы за идиоты такие" про персонажей, чего уж там. Пожалуй, только глава про тот самый промежуточный слой показалась мне инородной и лишней, автору, само собой, виднее, но мне эта глава почему-то мешала. В остальном - этакая семейная сага, от патриарха-медика в пару поколений, но в первую очередь, конечно, это семья самого Кукоцкого и вокруг нее - жена, дочь, прислуга, друг... Где вроде бы предначертанный путь внезапно делает финт и меняет направление, где брошенное в злости слово меняет все и ничего, да и слово, сказанное в радости - тоже. Какие-то нелепые и временами все равно трогательные персонажи, и вроде ничего такого, просто история семьи, а будто с ними прожил рядышком, пока читал.

Так себе. Первая часть книги была великолепной - тут и история, и описание людей, настолько погруженных в свою профессию, что это кажется магией. Кстати, талант Кукоцкого «видеть» внутренности людей впоследствии вообще не упоминается, в отличие от талантов Елены. Последние очень напоминают Иерусалим Алана Мура, очень. В общем, первая часть замечательная. Вторую часть пришлось пропустить. Нет ничего более скучного на свете, чем чужие сны, а вся эта часть прямо вот нескончаемый сон. Жуткая нудятина. Видимо, какие-то отсылки к этой части есть в следующих частях, но вообще книга без этой главы вообще ничего не теряет, даже наоборот.
Таня - жутко раздражающий персонаж. Вот у неё чешется в одном месте отправиться искать на жопу приключений. То она по подворотням с бомжами бухает, то не сказав ни слова переживающим за неё близким отправляется в путешествия. И что характерно, подобного плана люди мне встречались только в России, и пишут о них только в России - в зарубежной литературе героинями выступают нормальные люди, человеческие, а в русской литературе герой должен быть всегда Печорин или Раскольников - и всё-то им не так, и сами они какие-то не такие.
В общем, всё с каким-то претенциозным пафосом, все герои какие-то по-своему прибабахнутые, всё разлагается, ничего не созидается,и всё куда-то утекает в мистику. Довольно точное описание совка, постсоветского пространственно-временного континуума и как мы все там жили, пока большинству невмоготу не стало.