Семь смертных грехов

Есть книги, которые я готова посоветовать почти каждому. Их герой уверенно проходит свой путь, слог внятен, сюжет слажен и держит в напряжении, диалоги точно достигают поставленной цели. Чаще всего эта книга уже была признана классикой или скоро будет. Для меня это, к примеру, "Великий Гэтсби" Фицжеральда. Есть книги, которые я точно не буду никому советовать, потому что паршиво провести несколько часов времени можно и без книги. И есть книги далёкие от идеала, которые поразили меня в самое сердечко, но посоветую я их только избранным, интересы которых я давно знаю и четко осознаю, что именно такая книга, со всеми ее особенностями, их заинтересует. Именно такой книгой оказалась для меня "Семь смертных грехов".

В книге семь новелл и каждая посвящена отдельному греху. В каких-то связь греха с сюжетом чуть более очевидная, где-то я так и не поняла как именно автор проводит ассоциацию, но все новеллы объединены не только заголовком книги, но героями и отдельными элементами вроде расписного в икону зеркала. Безусловно, эта "рамка" не столь изящная, как герои-расказчики в Декамероне, но ощущение целостности произведение очень четкое.

Второй общий признак - постоянно усиливающееся обращение к читателю, незаметное в первой главе и очень настойчивое к последним главам. Это обращение к зрителю, которое, по всей видимости, должно было освежать слог и удивлять, было для меня скорее достаточно раздражающим элементом.

К каждой новелле есть небольшое вступление о грехе, включающее как этот грех представлен у Данте в "Божественной комедии" и на картинах Шагала и Босха. И предметы творчеста этих трёх авторов по атмосфере идеально совпадают с книгой Павича. Насыщенные цвета, многофигурность сюжетных линий и ребусность происходящего, добавьте к этому физиологичность и ощущение греховности и это очень точно передает мои эмоции и ощущения при прочтение каждой страницы этой книги. И всё это делает книгу такой прекрасной и притягательной, но в то же время столько сложной и вряд ли не универсальной.

Наверное, Балканы находятся где-то на изнанке нашей реальности, иначе как объяснить ТАКУЮ чувствительность их жителей?

"Семь смертных грехов" - это действительно целый роман из семи глав, как и уверяет нас господин Павич. А автору я имею привычку верить - он единственный надежный проводник по написанной книге, тем более в такой, где читателю отводится немалая роль. Единственный надежный, но и ему не всегда можно полностью довериться. А то оставит вас на перепутье со взъерошенными волосами и с сумятицей на сердце, игриво хлопнув на прощанье последней страницей, оборвав историю на самом неожиданном месте. Каково, а?
То-то же.

И вообще, не верьте этим сербам! Они голову вскружат, понараскажут своих историй, и все как будто взаправду! Ей богу, все эти чудеса, сны как наяву и волшебная легкость - совсем не то о чем пристало думать в нынешнее время. И уж тем более, если вы очень впечатлительная девушка! Отбросьте в сторону их небылицы, к чему вам эти нервные перелистывания страниц, дрожь в руках при посещении книжных магазинов, перепрыгивания через ступеньки по дороге домой с новым томиком. Нет уж, не ведитесь на эту удочку!

Просто ждите. Рано или поздно дороги судьбы сами сведут вас с нужными строчками. Ей-ей, со мной тоже так было. А потом уже эти книги вас не отпустят, хоть годы к ним не возвращайся, рано или поздно они снова окажутся в ваших руках.

Иногда, когда сбиваешь режим сна, спишь больше десяти часов и никак не можешь проснуться, коришь себя, но сны затягивают всё глубже и глубже, стоит прикрыть глаза, хочешь проснуться и не можешь. Такое же впечталение у меня от "Семи смертных грехов", и одно я не могу понять - это мастерство автора или книга унылая?

Семь смертных грехов - это семь новелл, по одной на каждый грех. Павич обращается к Данте и Босху за описаниями грехов, а потом пишет по ним рассказы-сновидения.

Не знаю, как с этим у Павича, но читать его рассказы - мучительно, словно продираешься сквозь кустарник или тонешь в вязкой жиже, язык, который, видимо, должен был быть певучим и мелодичным, с кучей красивостей, выглядит натужным, будто придумывать эти украшения было так же сложно, как читать их. Автор пытается в мистику и магический реализм, но чем больше я читаю это, тем больше вижу кисель из слов. Может, вина переводчика? А может, автор гений, потому что читать его книгу так же тяжело, как смотреть чужие сновидения? А может, помимо слога хорошей книге нужен ещё сюжет и герои?

Что до сюжетов, то создаётся впечатление, что все семь рассказов на самом деле посвящены только одному греху - похоти. Каждый из них до краёв наполнен эротикой, похотью, мужским семенем и всем таким. От этих снов хочется проснуться поскорее.
Судя по отзывам, эта книга либо безумно нравится, либо вызывает отвращение, что до меня, так я дочитала это только благодаря небольшому объёму.

Рассказ, который вызвал у меня наименьшее отвращение - "Любовное послание с острова Лесбос", хотя той самой похоти в нём больше всего, причём похоть и в общении девочек-подростков, и в общении взрослого мужчины с юной девушкой, читать это противно, будто подглядываешь за чем-то особенно неприличным, их диалоги вызывают испанский стыд и читаются не как интерес неопытной девушки, а как старческие фантазии автора. Но концовка... И вроде идея не нова, и написано не по мне, но что-то меня в этом заворожило. Так, наверное, и должна действовать на читателя эта книга.

Но мне повезло проснуться из этого болота.

Павич - не мой автор. Хотя мне и нравится сюрреализм происходящего в его произведениях, атмосфера сновидения и не-реальности, я не могу избавиться от мысли, что кроме формы я не получаю больше ничего. Я не могу понять цель и постичь замысел произведения. А без этого книга для меня не может быть полноценной.
Но мне понравились "Семь смертных грехов". Я люблю Босха, и, конечно, отсылки к нему, и тем более авторское вступление, где Босх занимает не последнее место, не могли не вызвать симпатию и к произведению в целом. Любовь между героиней книги и читателем, встреча автора с героями его книг, ломание четвертой стены - это вызывает мурашки и приятную щекотку. Но в то же время создаёт жуткое ощущение преследования и паранойи. В общем, на любителя.
Из семи рассказов мне больше всего понравился первый - "Любовное послание с острова Лесбос". Мне повезло, что в моём издании оно было. Такой романтический и одновременно пошлый текст показался мне близким, понятным и самым откровенным. Кажется, в нем автор меньше всего строит из себя мастера слова, и больше поглащен происходящим с героями и смысловой нагрузкой сюжета.
Идея с зеркалом, которое присутствует в каждой рассказе, тоже оказалось удачным ходом. А вот каким образом некоторые грехи относились к своим рассказам, оказалось для меня загадкой.

Книгу Милорада Павича "Семь смертных грехов" я читала достаточно долго. Хотя сам текст совсем небольшой по объёму. Как на полотне Иеронима Босха мы видим некий ребус, то, что требует истолкования, так и книга Павича при всей простоте слога и небольшом объёме требует какой-то широты кругозора, просто прочитать её за вечер не получится. А даже если получится, то вопросов текст оставит больше чем ответов. Я бы сравнила его с Пелевиным, в свое время читала "Чапаева и Пустоту" и тоже ощущала как будто продираюсь через массу притч.
Семь смертных грехов - это что вообще? Как-то спрашивала верующих людей, почему именно эти грехи такие странные и почему грехи "смертные" Мне ответили, что грехи смертные, потому что ведут к отделению от Бога, которое есть смерть духовная. Не особо разбираюсь в христианской теологии, поэтому мне многие моменты были или не очень понятны или не особо интересны.Думаю книга очень на любителя, напомнила мне роман "Дондог" Антуана Володина, такая же атмосфера полусна или полуяви. Как будто спала, видела странный, не очень добрый сон, очень реалистичный, потом просыпаешься и выдыхаешь с облегчением, что дурной сон рассеивается.
Когда-то читала книгу Бориса Виана  "Пена дней", тоже начинаю думать, что "Семь смертных грехов" очень похожи. Такая размытость и расфокусированность, за сюжетом можно следить очень пристально или не следить совсем и искать в книге некую красоту и эстетику текста.
"Семь смертных грехов" думаю, стоит прочитать ещё раз, а также побольше узнать про картину "Семь смертных грехов", возможно будет проще видеть скрытые смыслы и разгадывать те загадки, которые автор щедро наградил этот текст.

Книга в каком-то роде посвящена картине Босха о семи смертных грехах и мысли "Никто не смеется в моих снах." Семь историй, в которых переплетаются мотивы снов, зеркал, эротики, читателя и писателя, слуха и так далее. Понравилась мысль о недочитанных произведениях, которые тут частично соотносятся с авторским недописанным. Неприятна первая история - про не наивную девочку, ушедшую из театра с незнакомым мужчиной и как тот её учил стихосложению (плотски) - неожиданной оказалась развязка. Во второй истории реставратор примеряет на себе роль музыкального критика, пока

ну, или может он не думал о реставрации (однако она ему своеобразное знакомство принесёт), пока не понял, что с критикой у него не получится... Ещё две любопытные сюрные истории: некое произведение зажило собственной жизнью и могло во внутрь себя вовлекать читателя. И вот один из них понравился девушке, которая не могла видеть снов, и они некоторое время общались пока возможно трагические события не разлучили их. А ещё было про два дома, где в одной писателя боготворили, а во второй желали убить, считая, что он сам это некогда сделал с ними, описав в книге. А потом писателю придумали наказание, сможет ли он избежать этой ловушки? Своеобразно в последней истории выведен Пушкин - любопытно)

Читать не очень понятно, порой неприятно, но цепляющие моменты есть (для меня тема двойников, творчества, опять же читательского восприятия) интересные получились "зарисовки".

Настал в моей жизни момент, когда я вдруг осознала, что пора бы почитать что-то не просто знаменитое, но и значимое. Или хотя бы претендующее на значимость. То, что постоянно крутилось на моей прикроватной тумбочке (я отношусь к тому типу людей, которые просто не могут уснуть без нескольких прочитанных страниц), сложно было бы назвать знаменито-значимым и современным. Нет, и Толстой Л. Н., и горячо мною любимый Замятин, и сборники стихов французских поэтов-романтиков – всё это вполне значимо и даже велико. Но хотелось чего-то более, повторюсь, современного. И тут все вокруг заговорили о Павиче: кто-то читал «Пейзаж, нарисованный чаем», кто-то пытался проанализировать творчество писателя с точки зрения его значимости для мировой культуры и даже сравнивал его с Гомером, кто-то воспринимал прочитанное как гипертекст… В общем, всё это просто не могло оставить меня равнодушной. Итог – на тумбочке появилась книга «Ловцы снов», куда вошли рассказы из сборников «Русская борзая», «Вывернутая перчатка», «Железный занавес», «Кровать для троих» и «Страшные любовные истории». Люди, кое-что обо мне и моих пристрастиях в искусстве знающие, в один голос заявляли, что мне определённо должно понравиться то, что я буду читать. И как же они ошиблись!
Сначала я долго не могла понять, что я такое вообще держу в руках. Это ни в коей мере не походило на всё то, что я читала ранее. И воспринималось с большим трудом. Причина неизвестна: обычно сюрреализм в сочетании с реалистическим импрессионизмом вызывает у меня более адекватную реакцию и стойкий интерес. В данном случае всё с самого начала пошло наперекосяк: «Смерть Святого Саввы» показалась мне утомительно скучной и надуманной, «Вывернутая перчатка» заинтересовала прежде всего своим построением, рассказ «Охота» не понравился категорически… Дальше было только хуже. Чтение продолжалось только из-за моей глупой привычки доводить начатое до конца. «Долгое ночное плавание» «пошло» лучше (возможно, потому, что это всё-таки оказалась очень трогательная женская история: я давно не сталкивалась с такими историями), рассказ «Души купаются в последний раз» показался несмешной отсылкой к Дали с его двойным дном и открытым фрондёрством и эпатажем (возможно, Павич вовсе и не собирался делать этот рассказ смешным, но он почему-то таким – несмешно-смешным – и получился), а дальше… а дальше была история «Принц Фердинанд читает Пушкина». И я поняла, что я пропала. Насколько сначала было муторно, даже противно, настолько сейчас стало просто здорово. Возможно, виновато в этом несколько вещей: переворачивание Павичем с ног на голову известных и не очень известных фактов, по-одиссеевски хитроумное плетение сюжетов, создание им полуснов-полулегенд, одна продолжающих другую… Была потрясающая «Голубая мечеть», фантастическая «Плакида», мрачно-готичный «Корсет», сильный своей простотой рассказ «Грязи», восхитительный «Сторож ветров», другие истории… Неторопливые, порой перегруженные деталями, порой совершенно простые, они не отпускали ни на секунду. Некоторые врезались в память сразу и надолго, некоторые просто требовали, чтобы их перечитали ещё несколько раз, медленно, вдумчиво, «вкусно»… В какой-то момент все рассказы перестали восприниматься как что-то заумное и надуманное, стали проще, ближе, яснее. Прав был Павич, когда писал в одном из них: «Чем мудрей разговор, тем меньше толку…»… А может, просто я доросла до Павича за эти несколько недель, что читала его рассказы.

Наверное, Павич был первым автором, с которого для меня началась по-настоящему современная литература. В 16 лет на первом курсе института мне казалось, что он - гений. У меня не было для него других определений. Курсу к третьему я осознала, что как-то скучновато и однообразно, и с тех пор обходила Павича стороной. А это - ни много, ни мало - больше 10 лет. Но вот я снова решила попробовать его почитать: а вдруг тогда было не осознание среднего качества, а обычное пресыщение?

Нет, не пресыщение. Павич и правда любопытный писатель, самобытный, но не из тех, кто остается надолго в сердце. Его стиль - возможно, а вот его истории... Они ценны в его мире, но не запоминаются. Да и чрезмерно выпячивающаяся интерактивность текстов, которая все же не выходит за рамки текста, утомляет.

Это сборник рассказов, которые все же связаны друг с другом. Но это свойственно Павичу. Они же связаны и с его романами, написанными ранее. И я, которая их читала, но, что совершенно нормально, забыла за 10 с хвостиком лет, чувствовала себя пришедшей в чужую компанию - когда шутки понятны всем, кроме тебя.

Старая любовь не вспыхнула с новой силой.