Семь смертных грехов

В попытке узнать, кто я есть на самом деле, я открыла эту книгу. 7 грехов, которые можно увидеть только через дырку в зеркале, на котором нарисована икона. Я долго пыталась , следя за странствиями зеркала, понять этот символ. Вероятно эта дырка, как некий амулет против сглаза, только с обратной функцией, отводит взгляд от иконы, то есть уводит от Бога. А зеркало двустороннее, из иных миров в него тоже смотрятся люди и заглядывает в дырку, видя других, видя себя, но не видя Бога в себе. И тогда они впадают в грех.
Однако зеркало помимо прочего - портал, что способе привести человекк к самому себе
Книга сложная, до нее мне еще расти и расти, многие символы остались неразгаданными мною.

Для начала хочется сказать пару слов о структуре этого романа: он состоит из нескольких, на первый взгляд, не связанных друг с другом новелл, но сам автор утверждает, что это единый и неделимый роман. Роман о любви к реальной и иллюзорной Я.М. Расшифровки инициалов автор не предлагает, включая читателя в игру, ведь он мастер нелинейной прозы. Предполагается, что мы обратимся к Интернету и на одном из сайтов почерпнём информацию о том, что Милорад Павич и Ясмина Михайлович так называют друг друга (она его - М., он её – Я.М.)

Кто они? Реально существующие люди? А может быть, только персонажи компьютерной игры, которую создала Я.М.» А может быть, всё это только снится М? Или он видел это в зеркале, в котором не отражаются сны?
Мир фрагментарного романа состоит из снов, иллюзий и отражений.

Читатель может ясно представить себе эти сны, больше напоминающие картину, которую автор решил рассказать нам и передать события этого произведения искусства не с помощью красок, а именно с помощью слов. Поэтому мы можем сделать вывод, что в первом фрагменте сон играет роль материального объекта, что фактически выходит за рамки стереотипа такого понятия, как сон.

В этой новелле Павич сравнивает даже такие неосязаемые вещи, как мысли, с предметами, которые любой человек может ощутить, почувствовать, посчитать. «Человеческие мысли как комнаты". Такое сравнение расширяет рамки обычного восприятия у читателей, особенно когда автор приравнивает сон к ночным блужданиям нашего сознания по многочисленным комнатам, то есть по нашим мыслям, которые остаются запертыми до тех пор, пока сон не посетит нас. Он рассуждает о таких вещах, которые многим казались понятными и уже не подлежащими обсуждению, но Павич переворачивает многие понятия. Если коротко рассказать о сюжете данной новеллы, то в ней речь о том, как герой, по образованию архитектор, дизайнер, во сне обставляет дом близкой ему женщины. Мы можем сказать, что сон является рамкой всего произведения.

Сон, по мнению Павича, в жизни каждого человека играет очень важную роль. Мысли человека взаимосвязаны со сновидениями, это единое целое, только во сне к нам приходят самые сокровенные мысли, которые не могли прийти в нашу голову наяву вследствие своей несостоятельности и безумства. «А уж сновидения! Там собрались все задние мысли, которые промелькнули в твоей голове наяву и поспешили удрать, словно стайка сребролюбивых сорок или рыб. И вот уже бредут по берегу новые мысли, ленивые, как стадо буйволов… Словом, все семь смертных грехов роятся у людей в головах и ждут своего часа…»

Это произведение повествует и о ловцах снов, основным местом пребывания которых и являются сновидения других людей. Понятие о ловцах снов интересно тем, что до сих пор сон считался чем-то сокровенным и личным, тайной, которая была открыта только спящему, а здесь допускается мысль о том, что в сон может вторгаться посторонний, которому будут доступны все твои сокровенные мысли и мечтания, таким образом, и здесь он снова раскручивает традиционные понятия. «…на дне каждого сна лежит Бог… ».

В романе мы встречаем великих грешников и художников, героев Пушкина, архитекторов, описания реальных людей, зданий, предметов. И всегда оказывается, что автор просто играет с нами. Ведь даже концовку романа предстоит домысливать самим: «И тогда я, автор этих строк, написал, что душа самого последнего тупицы мудрее, чем…»

Дальше придумай сам.

С каждый следующей книгой только утверждаюсь в своей любви к сербским писателям. Они подкупает свою нереальностью, иллюзорностью, и вместе с тем реалистичностью и проявляющейся правдой, которая зачастую мы прячем от себя.
О, книгах, которые нравятся, тем более такого жанра всегда очень сложно писать. Это квинтэссенция эмоций от каждого рассказа – греха, вроде и не связанного со следующим. А может быть и связанная толи писателем, то ли самой книгой. На страницах рассказов, можно будет встретить старых добрых знакомых, с которыми уже встречались в романах Павича.

Рассказы сложно пересказать и даже представить, их нужно пропустить через себя, нужно стать незримой тенью, которая сопровождает героев по берегам Савы, нужно посмотреть с ними в зеркало-икону, пообщаться с ловцами снов. И где как ни в этой книге читатель становится не посредственным участником повествования. Не читатели должны тянуться и пытаться понять автора, а автор сам открывает двери и просит нас зайти на его страницы.

Я так и сделала, Милорад. Вошла в сборник в начале месяца под проливным дождем Ташкента и вышла в самый последний день ноября в снежной Москве. Достаточно ли это поздняя осень? Можно было бы отложить до осени жизни, но кто сказал, что она и не сейчас.

Из меня не вышла порядочная читательница. Вместо ключей от дома я потеряла лучший брелок от них. С знаком Школы Волка из Ведьмака. Вместо ключей от дома я потеряла ключ от слота с сим-картами от телефона. Пришлось купить новый. Ну нет, конечно, это все потому, что порвался чехол. А вместо ключа от слота отлично подходят и скрепки. Асенета все равно из меня не выйдет - я не смогла потерять ни одной сережки. Все пары на месте. А к одиночным каффам их быть не может. Кстати, поздняя осень - это еще и очень холодно для террас ресторанов. Приходится прятаться в тавернах или кальянном дыме.
Даже читатель из меня не вышел, я должна чистосердечно признаться, что так и не прочитала ничего, кроме пейзажа, нарисованного чаем. Так что мое сердце, чистое, ага, дрогнуло, конечно, на доме, окрашенном чае, но сколько ж прочих отсылок я пропустила, пока мы не встретились здесь на страницах все, с укоризненным взглядом фиолетового и зеленого глаза попеременно. Я убила вас уже тем, что так и не открыла книги из отложенного на годы, не прочитала, не знаю ваших историй и не несу в себе годами. Из пейзажа, нарисованного чаем, тоже не несу, на самом-то деле ничего, кроме этой внезапной когда-то влюбленности книги в читателя.

Однажды наше знакомство станет глубже. Однажды я дойду до театра и постараюсь не сбежать до конца пятого действия. Однажды обзаведусь зеркалом с дыркой и не выкину его как разбитое, а оставлю где-то в доме, чтобы слышать его истории о выдуманных и забывших присниться снах, о людях по обе стороны книжного листа, хороший ли я книжный персонаж и что делаю на страницах.

Но это, конечно, не точно.

Изящная книжка-игрушка. ))
Маленькая - семь рассказиков, предположительно относящихся к семи грехам (я, честно говоря, далеко не всегда уловила тут какую-либо связь). При этом в качестве своеобразного эпиграфа напоминается о картине Босха (о Шагале тоже говорится, но я Шагала не люблю, и поэтому пропустила мимо )) ). Персонажи потихоньку перемещаются из рассказа в рассказ, странным образом так же перемещаются целые фрагменты текста... И все объединяет магическое зеркало "с дыркой посередине", на котором нарисована чудотворная икона. Начинается все в чисто авторском духе и стиле - все эти нестандартные и нарочито телесные детали, необычайные всякие свойства у всех подряд. Потом все плавно перемещается к игре отражений - автор-персонажи, персонажи-читатели, автор-читатели. Все кружится, перемешивается до полной неразличимости, неразделимости... Ну вот, у Павича уже были книга-словарь, книга-гороскоп, книга-кроссворд. А эта, получается, книга-картина? Которую можно разглядывать, обращая внимания то на один фрагмент, то на другой? )))
Может, если повертеть игрушку подольше, тщательнее вглядываясь, можно обнаружить еще какие-то скрытые смыслы и симметрии. Но мне и так понравилось, почему-то не потянуло углубляться в этот лабиринт. ))
Из разряда занимательных совпадений... "Книгу эту лучше не читать в среду", таинственно предупреждает автор в одной из новелл. Ну и, разумеется, сегодня среда, и я ее как раз читаю! Вот прямо на автомате потянуло немедленно отложить ее в сторону. ))) Что ж, будем считать, что автор своего добился, и хоть одного читателя хоть немножко затянул в этот сумасшедший текст. )))
Ах да! Еще понравилось шикарное оформление. На обложке изобразили фрагмент картины Босха про рай, а на суперобложке - фрагмент его же картины про ад... черно-серый против цветного и яркого. С вырезом посередине, при этом края двух фрагментов более-менее совпадают... Рай и ад, как две стороны одного и того же? )) В любом случае, вышло круто.

Каждый рассказ этого сборника посвящен одному из грехов: прелюбодеяние, праздность, гордыня, чревоугодие, зависть, алчность, злопамятство. Интересно еще и то, что автор не просто рассказывает историю, соответствуюущую тому или иному греху, но и в самом начале указывает где происходят события и как этот грех изображен на полотнах Босха и Шагала и в "Божественной комедии" Данте Алегьери.
Мне больше всего понравились рассказы "Волшебный источник", "Ловцы снов", "Комната, в которой исчезают шаги" и "Зеркало c дыркой". Все истории состоят из двух составляющих: современный мир и магический реализм, переплетенных друг с другом.
"Волшебный источник" показывает измышления автора о таланте Паваротти, об особенностях его голоса. Часть, соответствующая магическому реализму, рассказывает о волшебном источнике, изображенном на иконе, о необычном доме, где сталкиваются темные и светлые силы, о борьбе между светлой королевой и Богородицей в душе художника.
В "Ловцах сна" автора пригласили на ужин в одно время в два дома, расположенных по соседству. Каждый хозяин убеждал гостя принять именно его приглашение, а не как соседнего дома. Сначала автор посещает дом, выкрашенный чаем, и здесь мы снова встречаем икону с волшебным источником, а автор - женщин - героинь своих книг, которые пытаются выяснить кого же он любит больше, и охотника, который пытается поймать автора в своих сна. В голубой дом помимо автора приглашены еще два персонажа - те, кого он убил. Здесь есть очень интересный момент, когда с разных сторон открывается дверь между домами.
Необычность "Комнаты, в которой исчезают шаги" заключается в том, что персонажи истории сомневаются в реальности читателя и с нетерпением ждут встречи с ним, а кто-то даже завязывает роман с ним.
А "Зеркало с дыркой" сводит все истории воедино, ведь оно не простое, а то самое, с волшебным источником.
В целом мне сборник понравился, теперь хочу прочитать книги автора, которые были упомянуты в "Ловцах".

Как жаль, что автор делает такое щедрое предложение лишь в предпоследнем рассказе из сборника, ведь семь смертных грехов в исполнении Милорада Павича - это сплошные тернии, не ведущие ни к звёздам, ни к понимаю, зачем все эти страдания были нужны. Стиль автора чрезвычайно витиеват, он жонглирует словами, как колючими мячиками, которые почему-то причиняют боль не ему, а читателю. Удивительно, но то, что рассказы полны постмодернистской чертовщины становится понятно не сразу, и даже сцена странного замужества дамы с соседом по театру с последующим актом любви, несмотря на всю свою абсурдность, вызывала попытки осмыслить ее. Но когда иконы стали рисовать на зеркалах, а дети рождаться от странных людей через пять рукопожатий, здравый смысл вышел из чата и даже не попрощался. Грехи в представлении Павича превратились в фантазии на тему адресов в Белграде, где творятся воистину странные вещи, имеющие отношение скорее к авторскому потоку сознания, а не к грехам в общепринятой их интерпретации, а заигрывания с читателем, как будто пробивающие четвертую стену, оставили чувство головной боли от каждой ремарки сквозь волшебное (или нет?) зеркало, в котором то отражаются люди, которых давно нет, то те, которые спят и видят других во сне. И если бы я посмотрела в это зеркало с дыркой, то увидела бы не свое отражение, а пыльную полку в мрачной комнате, где "Замок" Кафки соседствовал бы с "Рифмами жизни и смерти" Амоса Оза и "Любовью к трем цукербринам" Пелевина. И где-то в недоступном зрителю уголке этого зазеркалья сидела бы в кресле качалке та я, для которой плавание в киселе чужого потока сознания, среди тумана без единого маяка, является любимым способом путешествия, на моих коленях лежит эта книга, а рука то и дело тянется к новой серьге с лунным камнем, ведь

«Семь смертных грехов» - сборник новелл югославского писателя и поэта Милорада Павича. Каждая новелла носит в себе идею одного из 7-и грехов,(к слову, которые не всегда лежат на поверхности).
Сразу скажу, творчество автора специфично и не лишено отталкивающих моментов, что однозначно на любителя. Общее впечатление было бы гораздо лучше, если бы не вся эта зацикленность на мужском семени, раскрашивании грудей, аморальных сексуальных фантазий и т.д. Может для кого-то это будет особой «специей», но лично у меня это вызывало отвращение и затрудняло чтение. Особенно ярко это прослеживается в первой новелле «Любовное послание острова Лесбос» об истории любви одной 15-летней девочки.
При ее прочтении, кстати, мне вдруг вспомнился роман «100 лет одиночества» Гарсиа Маркеса – за счет таких же скачков во времени, любовных уз, тут же связывающих героев без дополнительного узнавания об объекте обожания.
Во втором рассказе автор главным героем делает художника, который рисует на зеркале икону, используя при этом самые разные вещества и «ингредиенты». Это напомнило мне героя из книги Алессандро Барикко «Море-Океан», художника, который рисовал море морем.
Впрочем, не буду описывать каждый рассказ, прочтете сами, если пожелаете.
О хорошем: автор умело протягивает нить сюжета через 7 абсолютно разных историй к ключевому последнему рассказу, сплетая в нем сердцевину всех предыдущих историй. В своем сознании воспринимаю это как центр паутины, куда «стекается» абсолютно все ранее описанное. Поэтому читать их надо только сборником, это дарит полную картину восприятия произведения.
К концу сборника автор выходит с читателем на один уровень, доставая его с той другой стороны, будто ставя перед собой, дыша в лицо. Павич будто втягивает в свою игру и заставляет принимать ее правила:

(Иронично, я читала эти строки, стоя под дождем, в ожидании автобуса, так что погружение не стоило труда).
Пожалуй, это то самое, что и понравилось больше всего. Павич держит в плену, в который вы входите добровольно,(«Зеркало с дыркой»), а в конце автор покидает вас, умирая. Кстати, про умирание, Милорад Павич так трогательно признается в любви к вам (читателю) и умирает в рассказе «Чай для двоих». Это было так жертвенно и красиво, что я чуть было не закрыла глаза на пошлость прошлых рассказов.
Так же благодаря автору я вспомнила о творчестве такого замечательного оперного певца Лучано Паваротти. Как чудесно его вновь слушать, наслаждаясь его талантом!
К концу рецензии я вдруг поняла, что мне не так уж и не понравилось. Удивительно, потому что после прочтения я была противоположного мнения. Затейник Павич, обыграл меня ;)
«Книжный» артхаус? Еще какой! Но все же фаваритом в подобном издании и подаче, для меня остается сборник «60 рассказов» Дино Буццати.
Рекомендовать для прочтения не буду. Все-таки такая литература не на широкую аудиторию.

Книга, переворачивающая сознание. Нет, искажающая его немного, самую малость, но так, что, когда закрываешь книгу, твоя Вселенная уже немного иная. Книга состоит из историй, которые сначала кажутся друг с другом вовсе не связанными, а потом сливаются воедино.
И вот ты уже герой этой книги. Ты заперт в мире под проливным дождём, и твой путь определяет книга. Писатель может убить тебя, но вместо этого он варит тебе любовное зелье: большая любовь начинается с трёх маленьких обманов.
Ты не будешь отражаться в зеркале с дыркой, пока не дочитаешь брошенную на середине Очень Важную Книгу, которая ответит тебе на самый главный вопрос: кто ты.
Ты не выйдешь из комнаты, пока в книге, что ты читаешь, и за окном не пойдёт одновременно снег.
Ты можешь не делать выбор, оставить книгу, но ведь ты этого не сделаешь. Почему? Потому что в каждой книге ты ищешь себя.

Книга напоминает тонкую паутину, которую автор плетёт на твоих глазах, неспешно, завораживающе медленно, создаёт буквально из воздуха.
Павич, вне всякого сомнения, мастер игры со словами.

О Милораде Павиче я слышала много всякого необычного, но даже не думала что его сборник "Семь смертных грехов"может после прочтения отталкивать, оставляя неприятное послевкусие.

Рассказы о семи смертных грехах оказались сложными сплетениями смыслов, диалогов и отсылок, до которых я, к счастью или к сожалению, видимо, не доросла.

Хулить и анализировать эти рассказы оказалось тоже очень сложно. Что взять с дурного и запутанного сна? Он случился, придушил своим символизмом и дал проснуться. Связь сюжетов (если их можно так назвать) держится на картине Иеронима Босха "Семь смертных грехов", но очень часто оставалось недоумевать, как определенный грех можно соотнести с текущим рассказом ( ̶и̶ ̶ч̶т̶о̶ ̶в̶о̶о̶б̶щ̶е̶ ̶п̶р̶о̶и̶с̶х̶о̶д̶и̶т̶).

Порой, книга заставляет думать и докапываться до истины. Иногда происходит чудо, и между читателем и книгой случается тот самый коннект, после которого человек может прозреть: с каждым предложением что-то поднимается в душе и читатель начинает понимать то, что раньше было от него сокрыто. А "Семь смертных грехов" остается пустышкой для читающего, потому что эти смыслы кажутся понятны либо только автору, либо уж очень узкому кругу людей. Да и как радостно мне было встречать из рассказа в рассказ "то самое" зеркало с дыркой (которым припечатали читателя в конце), так как реакция узнавания придавала чтению менее меланхоличный тон.

Павич, в конце своего сборника для самых умных, смачно поплевался в дураков-читателей (наверняка догадывался, с каким настроем ее могут дочитывать), приплетая и пристыжая за какие-то там недочитанные книги:

Павич, я тебя умоляю, моя б воля, не дочитала бы и "Семи смертных грехов". Но ДП есть ДП.