Berlin Alexanderplatz

Рука-лопата-очки.

Ку-ка-ре-кууу, кукареку!
Левой, левой, раз-два-три! Раз-два-три, Деблина стороной обходи! Стороной обходи, голову береги!

Нет, это не мои абсурдные лирические порывы, это плоды больного творческого воображения Альфреда Деблина.
Сначала я было подумала, что я держу в руках какой-то страшный извращенный микс из Кафки, Камю и прочих экзистенциалистов, та же обреченность, та же загадочность (особенно если вы читали короткие вещицы Кафки, вы поймете, о чем я), та же атмосфера надвигающейся большой беды, но все оказалось гораздо хуже: это ж мой страшный сон - Роберт Музиль за вычетом долгих морализаторских монологов на различные мирозданческие темы, тот же тугой сюжет, те же блеклые проституточные женщины, тот же слизняк-ГГ, только все это тошнотное блюдо щедро приправлено рекламными слоганами, поговорками, песнями, маршами, статистикой, шутками-самосмейками, чингдарадами, цып-цыпами и прочей чушью, обещающей вам, как читателю, бесцельное и унылое времяпрепровождение. Ваш несчастный мозг будет день за днем долго и мучительно гореть на огне деблиновского бреда.
«Хочешь превратиться в глыбу, забудь про мясо, кушай рыбу!» (с)

В центре этого повествовательного ада находится некий Франц Биберкопф (сам автор величает его на какой-то прокавказский манер «наш орел», «орел-мужчина» или «наш удав»), который выходит из Тегельской тюрьмы, где коротал деньки за убийство (вроде как – по неосторожности) своей любовницы Иды, и решает отныне «быть порядочным человеком». Но я ему не верю уже сейчас, какой-то внутренний голос шепчет, что случай-то не тот, а парень – тряпка, размазня и безвольное ничтожество. Он шатается по Берлину, ему плохо, предобморочное состояние, он распевает песни-марши. Его встречает какой-то еврей, приводит на странную хазу, где рыжий неизвестный травит мутные истории. Вот тут я и поняла, что начинается массовое помешательство и ничего хорошего от этого книжного опыта не жди. И правда. Дальше меня ждали походы Франца к шлюхам, сестре бывшей невинно убиенной сожительницы, краткий обзор половой потенции, цып-цып-курочки и сиськи-яблочки-на-яблоньке-как двое близнецов( и вся эта шлюхо-муть продлится до конца произведения), вырезанные яички из-за «туберкулезного процесса», Иеремия, Менелай, Адам и Ева.
Порядочных женщин в романе я так и не встретила: только сожительницы, проститутки, изменщицы. Собственно, как и мужчин: подлые, мерзкие, бандиты, предатели, с потребительским отношением к женщинам, их сутенеры и нахлебники.

«Целыми днями только и буду, что жрать, да пить, да спать…» (с) – как в воду глядел Биберкопф. Именно так он и стал проживать свою нелепую жизнь. Жалкие потуги к честной жизни нормального работящего мужика - успеха не имели, что привело к потере правой руки( и однорукости его будет посвящено не менее третей части книги) и прочим неприятностям, Франц продолжал разлагаться как личность, а не идти по пути «порядочного человека».
«Коль у тетушки запоры, ей полезны помидоры!»(с)

Все эти неинтересные и бесконечные мытарства ничтожного человека проходят на фоне более занимательных «маленьких трагедий» и происшествий берлинской жизни: студент застрелил невесту, махинации семьи Гернер, то какой-то безработный пристрелил невесту с любовником, а потом и себя, то лошадь внезапно провалилась в люк.
Германию 20-х годов прошлого века Деблин рисует, конечно, мастерски, тут нельзя не отдать ему должное, она производит гнетущее впечатление, мрачное, жуткое. Все кажется серо-черным, пыльным, грязным и заброшенным. Улицы, дома. И сами, сами обитатели. Их души.
Тяжелое социально-экономическое положение и политическая атмосфера того времени не может не сказаться на нравственном облике населения, отсюда герои: низкие, пустые, развращенные, не имеющие понятий общечеловеческой нормы.
«Порядок нужен и в раю, всяк знает истину сию!»(с)

Третья часть произведения совсем уж уныла и скучна, все содержание укладывается в формулу: Франц+Мицци+Рейнхольд+Карл (или Мицци*(Франц+Рейнхольд+Карл) = «Семейные драмы» на Рен-ТВ- выпуск нон-стоп, еще можно приплюсовать сюда больничные словорвотные извержения Франца. И о, чудо! Прозрение, что судьбу творит человек, а не судьба – человека. Вот вам и весь «Берлин Александерплац».

Теперь немного о структуре произведения и текстовых особенностях. О речи говорить не приходится, тк читала на русском, но тем не менее, нельзя не отметить «набор реального пацана», о который я неизменно спотыкалась: «заметано», «дай пять», «раздраконить», «отчалить», «обжорки», «чумовая», «бузит», еще кого-то там забирало и попускало. И это не тюремные разговорчики.
Книга состоит из 9 частей, которые в свою очередь делятся на главы с названиями, от которых опять-таки набрасывало легким духом Роберта Музиля. «Кто представляет на Алексе род человеческий» (с)
Описания порой напоминали начало актов драматических произведений: краткие, ёмкие предложения. Стоит то-то. Здесь – вот это. Светло. Пришел он. Села она. И все в таком духе.
За счет того, что Деблин через строчку пытался ввернуть какую-нибудь поговорку, слоган, отрывок песни, звуки, и доверительно-задушевного стиля повествования (будто автор рассказывает историю в узком кружке за …бутылкой коньяка или, судя по этой безумной истории и стилю, за употреблением какого-то сильнодействующего психотропного вещества), текст выглядит очень живым. И эта «имитация динамики» спасает ситуацию, иначе чтение могло бы затянуться всерьез и надолго. Не забыть основные моменты Деблин помогает читателю с помощью постоянного подытоживания и кратких пересказов о том, как Франц дошел до жизни такой, что, кстати, не раздражало (как у того же Сю, например). Но! Читалась электронная версия, как там в бумаге – говорить не берусь, не знаю.

Итак, это все долгая песня, а охарактеризовать произведение лично мне хочется всего лишь одной короткой и меткой фразой небезызвестного музыканта: «Это – полный отстой». Такие дела. Деблин, прости, прощай.
Ах, зачем, ах, затем
прочитала я Альфреда Деблина,
Чингда, чингда, чингдарада, бумбарада, бум.

Книга оказалась сложной для восприятия и читалась долго, но она безусловно стоила потраченных усилий. Повествование выглядит хаотичным, похоже на "поток сознания", но это не столько "поток сознания", а "поток жизни", взгляд автора, вбирающий в себя все, что попадается на глаза. Объявления, клочки газет, вывески... Автор постоянно присутствует в тексте, словно рассказывая историю, рассуждая о судьбе героя.
То, как автор решает тему отношений "человека и среды", судьбы человека, который не может переломить свою судьбу, не всегда вызывало у меня только согласие.
Повествование напомнило произведения Михаила Шишкина - то же желание вобрать в себя все, что попадается на глаза - но такого резонанса, как с Шишкиным, не случилось. Может быть, потому, что погрузиться в жизнь другой страны и другой эпохи сложнее. Может, из-за идеологических моментов. Но уважения к тому, как написана книга, это не отменяет.

Книги немецких авторов как то ровной шеренгой прошли мимо меня. Не знаю почему. Вот точно знаю что совершенно не люблю французских писателей с их бесконечным нытьем об экзистенциальной грусти и рассуждениях о восходе над Провансом и запахе лавандовых полей. Не люблю, кручинюсь я из за этого. А вот почему вдруг я прошла мимо немецких писателей — не знаю.
История в книге-это история одного города. Конечно же Берлина. Образца 1928 года. Он живет своей собственной жизнью, покуривая в парках и латая старые одежды,чтобы выглядеть все же респектабельным герром.
История жителя Берлина Франца Биберкопфа идет будто бы параллельно в книге. Вот право. Для меня отдельно тут идет Берлин и отдельно Берлин в котором живет Франц. Вышедший из тюрьмы Франц пребывает в некой форме экзистенциального ужаса от того как изменился мир. И все не так и все не то и вообще непонятно что же делать дальше. Мужик отсидел за убийство любовницы и теперь стать сибаритом будет как то затруднительно. Впрочем, он и раньше им не был, но тут шансов нет вообще. Здоровый и крепкий мужик ощущает полное одиночество и безысходность среди того нового Берлина, который он не знает. У него ничего нет и видимо осталось только в петлю лезть. По крайней мере такой посыл я рассмотрела среди строк книги.
Франц в ужасе, он не знает куда податься, пока ему не протягивают руку те, кого он потом будет то ли ненавидеть, то ли испытывать еще какое то чувство. Достаточно прочитать момент, когда Франц стоит на Александерплац и торгует газетами фашистского содержания. Что то типа «ничего личного, но я ариец и я требуют порядка». По моему очень по современному. Как и в нынешних реалиях популярны двойне стандарты.
Но если Вы прочитав до этого момента вдруг стали понимать что Франц-это неприятная и аморальная личность, но читайте дальше. Есть кто то и хуже, но намного ли? Тот же Людерс.
История Франца продолжается. Он опускается на дно, едва выживает и снова вроде бы на коне.
Следующая глава жизни Франца — это Ева, Мицци и Герберт. Это следующая глава необходима Францу для осознания того кто он и чего стоит. И тут тоже он слажал.
А от третья глава жизни «дурной головы» - это уже самопровозглашенная епитимья конченого человека. И вот этот человек в какой то момент осознал все что сделал и осознал что единственные люди в его жизни кто любил его и кто заботился-это была Мицци и тот еврей, что подал ему руку в период отчаянья.
Окончание романа вполне предсказуемо с этого момента. Но стал ли Франц мне симпатичнее после этого? Вовсе нет. Поменяла поганка пятна и все. Лучше он не будет. Где то все равно пролезет его натура.

Теперь я до мельчайших подробностей знаю:

• что и как происходит на скотобойнях;
• что нужно знать, чтобы стать успешным газетчиком;
• что главное в политике и как отличить анархиста от капиталиста, если оба врут;
• как организовать кражу и как вести себя, если ты стал ее свидетелем.

  Нет, Википедия тут не при чем. Это всё Дёблин.

  Роман - поистине энциклопедия жизни и нравов Берлина 20-х годов. Впечатляют множество вставных историй, подслушанных в кабаке, прочитанных в газете или увиденных на улице. Толстяк с одышкой имеет весьма занятное времяпрепровождение: он приценивается к товарам, не имея денег, а потом шлет хозяевам открытки с извинениями. Милая девушка с нотами в руках торопится вслед за почтенным господином в шубе. Да, это то самое, о чем вы подумали. Вообще в романе показана жизнь преступного мира, но сначала даже не верится, что эта чистая невинная девочка в белом платьице - настоящая проститутка, которая имеет покровителя и содержит своего сутенера.

  Географическая точность в описании Берлина, его улочек и площадей, трамвайных путей и автомобильных дорог заставляют вспомнить Петербург Достоевского и Дублин Джойса. Причем с этими авторами можно проследить и другие параллели:

  Отчетливо видны аналогии с некоторыми романами Достоевского: та самая жизнь городских низов, да и тема преступления и последующего наказания - едва ли не центральная.

  С "Улиссом" роман связан скорее атмосферно: тон всему задает поток сознания главного героя, это психологизм Достоевского в его осовремененном варианте. Многочисленные библейские аллюзии, фольклорные мотивы, газетные отрывки - все это включается в гипертекст, образующий взгляд героя на мир.

  О Франце следует сказать особо. Метаморфозы его сознания напомнили мне булгаковского Шарикова: постепенная внешняя деградация героя и практически идентичный в символическом плане финал-перерождение. Да и характер: упрямство и наглость, доходящие до пика; страсть к выпивке и женщинам; талант заводить неподходящие знакомства; склонность к паразитической жизни и нежелание работать; интерес к политике; постоянное вранье о биографии и внешности. Типаж легко узнаваемый и совершенно не привлекательный.

  Остальные герои по-своему интересны, но сочувствия или понимания не вызывают. Я наблюдала за ними как за экспериментальными образцами, лабораторными мышами: ну-ка, ну-ка, что ты еще можешь? С большой достоверностью выписан главный злодей - Рейнхольд. Аферист и махинатор, каких поискать, он иногда даже вызывает восхищение. Остальные герои - а среди них нет ни одного действительно положительного - вполне предсказуемы в своих поступках.

  В целом, роман вызвал противоречивые чувства. В него нельзя влюбиться, нельзя даже пересказать, не потеряв сути происходящего. Но в то же время нельзя не восхититься талантом автора, ведь ему удалось главное - воссоздать нужную атмосферу гнетущего серо-желтого города и судьбы искореженных, исковерканных жизнью людей.

  P.S. Я поверить не могу, что дочитала это за полдня! Более того, я поставила книге четверку. А ведь в первой трети книга меня безумно раздражала и единственные мысли, крутившиеся в голове, - рифмы и ассоциации к фамилии автора.

Это один из самых необычных и мрачных романов, которые я читала.

В книге описывается судьба обычного немца, живущего в Берлине 1920-х годов. Франц Биберкопф выходит из тюрьмы после отбытия срока за непредумышленное убийство своей девушки и пытается встать на ноги. Но судьба приготовила ему что-то другое. Он получает три удара, которые его ломают.

Одним из главных персонажей, я считаю является сам Берлин, который в те годы был безнравственным, безжалостным и диким: это время наркоторговли, проституции, различных мелких преступлений и убийств. Люди были бедны и индивидуалистичны, потому что каждый был сам за себя.

Пасха-не-Пасха, а сядь и напиши, что отложилось после прочтения (а то я себя знаю)

Альфред Дёблин Берлин Александрплац

История простая, как три копейки. Но. Тут важно во что её завернуть. А обёртка такова - простецким языком, даже можно сказать, ломаным (построение фраз взрывает мозг) , но с отсылками на психоанализ (профессия у него, у автора, такая) и на Библию. Но не в лоб, а с помощью пояснений, разъяснений, дополнений, обозрений в конце книги на страниц 150, на каждый чих - справочка, вот, пожалте - было то и то, но не тогда, но это не точно.

Некий господин, Франц Биберкопф, "сиделец" , выходит на свободу и попадает в объятия Берлина (второй главный герой романа со своими непроизносимыми названиями улиц тратата-штрассе, блаблабла-аллее). Мотает бедолагу беспринципного из крайности в крайность, но у него одно желание - стать порядочным человеком, достойным гражданином общества (не минуя воровства и сутенерства) . А для этого, как известно, нужно упасть на самое дно и оттолкнуться, чтоб мозги встали на место. И шанс таки Смерть ему предоставит, хоть и с третьего раза, но поймёт, катарсис, обновление, занавес.

Повествование тягучее, читала медленно, задолбалась нырять в сноски, экранизацию смотреть пока не буду. А их аж целых три. Первая была в начале 30-х при участии самого Дёблина, но, как отмечают, очень прилизанная, цензурированная, чтоб не на говорить на свою голову. Вторая экранизация - это уже в конце века 20-го режиссёра Фассбиндера в нескольких сериях (считается лучшей, произвела впечатление тогда на зрителя, тёмная, нуарная). И есть и третья экранизация с афроамериканским актером в главной роли этнического немца - без комментариев))

Франц Биберкопф— от него не дождешься правильности и пунктуальности, которые так привычно выделять в немцах. Жизнь Франца, изложенная в повести, это линия между 2 страшнейшими конфликтами в истории людей. Здесь вы не увидите герров и добропорядочных фрейлин. Франц—перевозчик мебели, взломщик, сутенер и убийца, хотя и в котелке. Отправная точка, выход из Тюрьмы Тегель, новое начало новой жизни, позади одна из страшных войн, ошибок человечества, на плечах Франца убийство возлюбленной. Связь! Грохочет Берлин с трамваями и железными дорогами, с миндальными пирожными и шоколадными бомбочками, Александрплац полная народу!Жизнь кипит, но есть жнец, Смертью зовется, и есть блудница Вавилон! И этот жнец ставит отметки на пути исправления героя, как ставит отметки в более огромных масштабах, в масштабах человечества. ! Не зря выход обновленного Франца выпадает на 20 годы, на момент окончания 1 Мировой войны,а второй выход выпадает на 28-29. Приход к власти нацистов.
Не умолкая гремит барабанная дробь. Проиграла дело блудница Вавилон, Смерть-победительницы гонит её прочь под барабанный бой.

Деблин написал не обычную повесть, не зря её ставят наравне с "Улиссом" Джойса. "Берлин Александерплац"—огромный сундук с секретами и ребусами для филологов. Но история Франца не даст оторваться от книги,даже если вы не относите себя к вышеупомянутым товарищам!
Читать!!!

—Думаешь, все только и дожидались, пока ты не родишься и не объяснишь как на свете устроено. Нет, брат, миру нужны не такие, как ты, темные, чванливые, а такие, которые видят, что мир не из сахара сделан, а из сахара и дерьма вперемешку!

Интеллектуально. Атмосферно. Полезно. Многослойно. Аллегорично.
"Поток сознания" - не мой любимый стиль, но одно дело "поток" двухизвилинного автора с лексиконом Эллочки-людоедочки, а другое дело - Дёблина. Его водопад не пугает. Интересно же! Газетные и библейские цитаты, песни, рекламные слоганы, фольклор во всем великолепии! А что мысли скачут, так и это понятно) Сама такая)

А вот с героями у меня не сложилось. Наверное, легко обвинять кого-то в безволии и плеваться, не побывав самому в подобных ситуациях, но все-таки каким-то одновременно чересчур "ивовым", "нежно-впечатлительным" и в то же время негибким и подгнившим неумехой кажется мне этот взрослый, много переживший мужчина. Или, может быть, дело в том, что несмотря на свой жизненный опыт, взрослым-то он так и не стал?

Надо бы перечитать книгу сразу же. Но она сильно на любителя и сильно под настроение. Так что нам пока придется ждать следующей встречи)

А автор заинтересовал и даже очень.

Самоуверенность. Самонадеянность. Непоколебимость. Неумение признаваться в собственных ошибках. Нескончаемый поиск виноватых. Неумение делать выводы. Нежелание принимать в расчет мнение других. Ох, ну и кто же это тут такой неспешно шествует по жизни, размахивая букетом потрясающих вышеперечисленных качеств? Скажете, Франц Биберкопф? Ой ли? Да ведь это ты. Твое литературное отражение нашло тебя. Finally.

Сложнее всего читать книги про самого себя. Читать и узнавать, устало постоянно себя узнавать. Видеть свои ошибки со стороны и беспомощно скрежетать зубами от нахальной самоуверенности героя, столь похожей на твою собственную. Когда каждую секунду твое решение единственно верное, а остальные – простофили и дураки, и неважно, что в следующий момент вы успешно меняетесь точками зрения, но не ролями : ты по-прежнему исключительно прав, а остальные – да что остальные, Берлин с ними. Нелепо, не правда ли? Раздражает? А сколько раз вы сами проделывали такой фокус? Не сосчитать, пожалуй. Так чем же Франц Биберкопф хуже нас с вами? Типичный для своего времени гражданин своей страны. Что ж, тем страшнее и интереснее наблюдать за ним.

Если бы существовала отдельная литературная премия за умение дать идеальное название своей книге, можно бы тысячу раз было присудить её Дёблину за «Берлин. Александрплац». С самого начала закрадывается подозрение, что главный герой-то в книге не единственный. Другого нужно просто научиться брать в расчет. Наш друг Франц не слишком отличался этим умением, и напрасно. Берлин. Город, которому есть, что сказать. Город, который перебивает Франца в книге столь часто, что порой и не разделить, где его мысли, а где мысли Биберкопфа. К манере письма Дёблина привыкаешь не сразу: отсутствие кавычек, обращений, разделений. Вся книга – как поток сознания, нет, два потока сознания, да что там, даже три – автор, бедный Франц и главный виновник всех его несчастий – великий Берлин. И все дороги ведут на Александрплац. По крайней мере, дороги Франца-то уж точно.

Если, впрочем, продолжать разговор об авторе, то придется сначала закрыться наспех смастеренным щитом от сиюминутно полетящих вам вслед гнилых помидоров фанатов немецкой литературы и ценителей Альфреда Дёблина в частности, а после уже отметить вот что: не отпускает ощущение, что господину Дёблину, как и Достоевскому, платили постранично. Возьмем, для начала, рекламу. Нет, будем честными, пожалуй, нужно быть последней «альтернативно одаренной личностью», чтобы не понять, к чему она в произведении. Собака лает, караван идет. Франц неспешно погибает, город живет своей жизнью. Но помилуйте, к чему такие объемы? Можно было бы оценить широкую фантазию автора, но никак нельзя положительно оценить то, как он пренебрегает временем своих читателей. И ведь читательская совесть, бессердечная стерва, не позволяет просто пролистать это всё по диагонали. Нет, мы будем впитывать в себя каждую кричащую рекламу обуви, шуб, да чего угодно, что пришло на ум Альфреду. Вот только о пользе сей информации можно сильно поспорить. Как и об обширных сценах скотобойни. Ну, признавайтесь честно, кого во время прочтения ни разу хоть на секунду не посетила мысль об отказе от мяса как такового? Впрочем, нет, не признавайтесь, это дело каждого, да и я не Франц, чтобы вот так бессовестно вас судить за точку зрения, на стороне которой сама бывала не раз. Но черт подери, Альфред, дорогой, количество моментов, на которых хотелось завопить «ENOUGH! WE’VE GOT IT, STAPH IT FOR CHRIST'S SAKE», перевалило за приличную цифру еще задолго до окончания этих сцен. Давайте начистоту – можно, ну можно же было их сократить без потери смысла (и да, он там есть). Но, что ж, некоторые книги должны быть внушительными по объему, пусть бы Дёблину и казалось, что не важно, за счет чего.

Но вот уж к чему нельзя придраться, это к языку, которым написано произведение. Летящее описание событий, перемежающееся с мыслями героев, города и общими настроениями времени читается легко и непринужденно. Теперь посчитайте количество антиутопий, про которые вы могли бы так сказать, и поделите его на два, а лучше на три, потому сравнимых с «Берлин. Александрплац» по лёгкости восприятия такой на самом ведь деле страшной драмы в жизни одного человека (а если смотреть шире, то всего народа) найдется действительно мало произведений, пожалуй.

Написание рецензии на эту книгу, на самом деле, тот еще квест: вы недовольно ворчите на мироздание за то, что она вам выпала, вы регулярно жалуетесь команде на Дёблина, его мрачность, чрезмерную линейность повествования, неуважительное отношение к женщинам (впрочем, Дёблин ли это или время? тот еще вопрос), бесконечные рекламные вставки, нереальную предсказуемость и очевидность истории, святую наивность и невозможную упертость Биберкопфа, да и на всю немецкую литературу в целом заодно. Вы невольно отсчитываете минуты до окончания чтения книги, но вот остается три процента до победного финала, и вас одолевает неизбежность понимания: во-первых, вы понятия не имеете, что писать в рецензии, потому что вас обуревают слишком противоречивые чувства. Вы внезапно теряете всю свою «францевую» непоколебимость касательно взглядов на что угодно, и вот теперь-то вам ясно, что ничего в этом мире не слишком очевидно и не слишком однозначно. Да только книга-то закончилась, и история Франца вместе с ней, а вам теперь с этим жить. Как жить? Да Берлин вас знает, собственно.

И, во-вторых, вы внезапно для себя гепардовыми прыжками несетесь скачивать «Горы моря и гиганты», потому что никто не сподобился предупредить вас, что немецкая антиутопия – тот еще наркотик.

Итак, читайте же, читайте и помните: нельзя недооценивать людей, но намного непростительней недооценивать города.