Рецензия на книгу

• 

  ocoeurr23 апреля 2014 г.

  Отчизна, сохрани покой, не влипну я, я не такой!

  Самоуверенность. Самонадеянность. Непоколебимость. Неумение признаваться в собственных ошибках. Нескончаемый поиск виноватых. Неумение делать выводы. Нежелание принимать в расчет мнение других. Ох, ну и кто же это тут такой неспешно шествует по жизни, размахивая букетом потрясающих вышеперечисленных качеств? Скажете, Франц Биберкопф? Ой ли? Да ведь это ты. Твое литературное отражение нашло тебя. Finally.

  Сложнее всего читать книги про самого себя. Читать и узнавать, устало постоянно себя узнавать. Видеть свои ошибки со стороны и беспомощно скрежетать зубами от нахальной самоуверенности героя, столь похожей на твою собственную. Когда каждую секунду твое решение единственно верное, а остальные – простофили и дураки, и неважно, что в следующий момент вы успешно меняетесь точками зрения, но не ролями : ты по-прежнему исключительно прав, а остальные – да что остальные, Берлин с ними. Нелепо, не правда ли? Раздражает? А сколько раз вы сами проделывали такой фокус? Не сосчитать, пожалуй. Так чем же Франц Биберкопф хуже нас с вами? Типичный для своего времени гражданин своей страны. Что ж, тем страшнее и интереснее наблюдать за ним.

  Если бы существовала отдельная литературная премия за умение дать идеальное название своей книге, можно бы тысячу раз было присудить её Дёблину за «Берлин. Александрплац». С самого начала закрадывается подозрение, что главный герой-то в книге не единственный. Другого нужно просто научиться брать в расчет. Наш друг Франц не слишком отличался этим умением, и напрасно. Берлин. Город, которому есть, что сказать. Город, который перебивает Франца в книге столь часто, что порой и не разделить, где его мысли, а где мысли Биберкопфа. К манере письма Дёблина привыкаешь не сразу: отсутствие кавычек, обращений, разделений. Вся книга – как поток сознания, нет, два потока сознания, да что там, даже три – автор, бедный Франц и главный виновник всех его несчастий – великий Берлин. И все дороги ведут на Александрплац. По крайней мере, дороги Франца-то уж точно.

  Если, впрочем, продолжать разговор об авторе, то придется сначала закрыться наспех смастеренным щитом от сиюминутно полетящих вам вслед гнилых помидоров фанатов немецкой литературы и ценителей Альфреда Дёблина в частности, а после уже отметить вот что: не отпускает ощущение, что господину Дёблину, как и Достоевскому, платили постранично. Возьмем, для начала, рекламу. Нет, будем честными, пожалуй, нужно быть последней «альтернативно одаренной личностью», чтобы не понять, к чему она в произведении. Собака лает, караван идет. Франц неспешно погибает, город живет своей жизнью. Но помилуйте, к чему такие объемы? Можно было бы оценить широкую фантазию автора, но никак нельзя положительно оценить то, как он пренебрегает временем своих читателей. И ведь читательская совесть, бессердечная стерва, не позволяет просто пролистать это всё по диагонали. Нет, мы будем впитывать в себя каждую кричащую рекламу обуви, шуб, да чего угодно, что пришло на ум Альфреду. Вот только о пользе сей информации можно сильно поспорить. Как и об обширных сценах скотобойни. Ну, признавайтесь честно, кого во время прочтения ни разу хоть на секунду не посетила мысль об отказе от мяса как такового? Впрочем, нет, не признавайтесь, это дело каждого, да и я не Франц, чтобы вот так бессовестно вас судить за точку зрения, на стороне которой сама бывала не раз. Но черт подери, Альфред, дорогой, количество моментов, на которых хотелось завопить «ENOUGH! WE’VE GOT IT, STAPH IT FOR CHRIST'S SAKE», перевалило за приличную цифру еще задолго до окончания этих сцен. Давайте начистоту – можно, ну можно же было их сократить без потери смысла (и да, он там есть). Но, что ж, некоторые книги должны быть внушительными по объему, пусть бы Дёблину и казалось, что не важно, за счет чего.

  Но вот уж к чему нельзя придраться, это к языку, которым написано произведение. Летящее описание событий, перемежающееся с мыслями героев, города и общими настроениями времени читается легко и непринужденно. Теперь посчитайте количество антиутопий, про которые вы могли бы так сказать, и поделите его на два, а лучше на три, потому сравнимых с «Берлин. Александрплац» по лёгкости восприятия такой на самом ведь деле страшной драмы в жизни одного человека (а если смотреть шире, то всего народа) найдется действительно мало произведений, пожалуй.

  Написание рецензии на эту книгу, на самом деле, тот еще квест: вы недовольно ворчите на мироздание за то, что она вам выпала, вы регулярно жалуетесь команде на Дёблина, его мрачность, чрезмерную линейность повествования, неуважительное отношение к женщинам (впрочем, Дёблин ли это или время? тот еще вопрос), бесконечные рекламные вставки, нереальную предсказуемость и очевидность истории, святую наивность и невозможную упертость Биберкопфа, да и на всю немецкую литературу в целом заодно. Вы невольно отсчитываете минуты до окончания чтения книги, но вот остается три процента до победного финала, и вас одолевает неизбежность понимания: во-первых, вы понятия не имеете, что писать в рецензии, потому что вас обуревают слишком противоречивые чувства. Вы внезапно теряете всю свою «францевую» непоколебимость касательно взглядов на что угодно, и вот теперь-то вам ясно, что ничего в этом мире не слишком очевидно и не слишком однозначно. Да только книга-то закончилась, и история Франца вместе с ней, а вам теперь с этим жить. Как жить? Да Берлин вас знает, собственно.

  И, во-вторых, вы внезапно для себя гепардовыми прыжками несетесь скачивать «Горы моря и гиганты», потому что никто не сподобился предупредить вас, что немецкая антиутопия – тот еще наркотик.

  Итак, читайте же, читайте и помните: нельзя недооценивать людей, но намного непростительней недооценивать города.

  6

  139