Мы. Котлован

Очень необычная книга как по стилю написания, так и по времени создания - ведь она опередила другие известные антиутопии ХХ века, повлияла на знаменитых зарубежных авторов.

По моему мнению, в книге противопоставляется мир математиков и гуманитариев, людей разума и людей чувств, тех, кто сдерживает свои порывы и предпочитает жить по заранее известными правилам, и тех, кому нужны страсти и свобода.

Вот только с моей точки зрения, тот «мир свободы», который рисует автор, весьма спорный и отнюдь не стоит радостно стремиться его возродить, вновь начав войну. Главная героиня, которая олицетворяет этот мир, выглядит весьма безжалостной женщиной, которая манипулирует людьми ради забавы, ничего не имеет против уничтожения невинных и готова идти к своей цели по головам.

Конечно, в антиутопичном мире будущего множество жестоких и странных правил, особенно меня удивила выдача розовых талонов. Как это решило вопрос образования пар, проблему того, что "любви одних добивались многие, других — никто», ведь и в мире Д-503 на одних людей записано двое и больше желающих, а на кого-то, наверное, не записывается никто.

Данная книга, по-моему, иллюстрирует, как от любви/страсти человек теряет разум, как все, во что он раньше верил, становится лишь помехой. Причем в этом произведении описывается именно маниакальная привязанность, готовность беспрекословно служить выбранному объекту, предать своих и убить, лишь бы добиться расположения своей возлюбленной. Это эгоистичное служение одной женщине мало отличается от общего служения на благо государства, поэтому я не вижу в этой книге обретения свободы главным героем.

Резюмируя, это необыкновенная книга, которая рождает много вопросов, поэтому ее интересно прочесть и обсудить

Я вообще не большой любитель антиутопий в их современном смысле слова. То есть мне совершенно не понятно желание автора взять героев, поместить их в мир накануне или после апокалипсиса и заставить их разыгрывать те же роли, которые они могли бы играть в куда менее экзотичной обстановке. По мне жанр антиутопии должен быть оправдан не банальным желанием создать мир, "не-такой-как-у-всех", а стремлением донести до читателя некую идею, в ином жанре не выразимую. Прекрасными примерами, на мой взгляд, служат "1984" Джорджа Оруэлла , "Повелитель мух" Уильяма Голдинга и "Рассказ Служанки" Маргарет Этвуд . Эти книги просто не могли бы быть написаны в другом ключе и до сих пор могут служить нам предостережением (на которое мы не обращаем никакого внимания). То же самое касается и романа Евгения Замятина "Мы", который является не просто великолепным образчиком жанра, но и одним из его первоистоков.

Некоторым людям суждено быть пророками, и счастливее от этого они не становятся. В далеком 1920 году Евгений Замятин заглянул в будущее и пересказал всем нам то, что он там увидел. Насколько далеко это будущее? Неизвестно, но некоторые предсказания уже начли сбываться.

Можно ли назвать этих существ людьми в полном смысле этого слова, в известном нам смысле этого слова? Не думаю. Нефтяная пища, секс по разнарядке, абсолютное пресмыкание перед властью, тоже абсолютной. И вот интересно: те, кто управляет этим идеальным обществом умственно отсталых, они тоже верят в систему или просто юзают тех, кто снизу? Меня этот вопрос всегда занимал в антиутопиях больше остальных. Ведь все эти Благодетели и Большие Братья вышли из той же массы. Могли ли они выйти из нее и подняться, не будучи ее членами, или, наоборот, лишь прозрев, смогли они захватить власть? И никто из авторов не дает ответа...

Во всех этих социально-политических квестах легко забыть, что "Мы" - это еще и роман про любовь. Про такую вот иррациональную любовь, когда внезапно другой человек становится настолько дорог, что ты готов предать родину, государство, свои идеалы. Ведь по большому счету мировоззрение D-503 (так зовут главного героя) совершенно не изменилось, он как верил в правильность окружающего мира, так и продолжал в нее верить. Для него финал - единственно счастливый финал. Все, что он делает противозаконного, он делает не из чувства ненависти или протеста, он делает это из любви к прекрасной I-330. Его пленили ее острые белые зубы и большие темные глаза, и он пропал, стал поступать иррационально, необъяснимо. При этом очевидно, что D-503 - яростный поклонник всего рационального - думать не умеет от слова совсем. Он не в состоянии проанализировать не то что государственное устройство и понять, нравится оно лично ему или нет, он не в состоянии подумать о своих собственных поступках. Не зря Благодетель говорит ему, что у него, тридцатидвухлетнего мужчины, наивность шестнадцатилетнего юноши. А развитие, хочется добавить, и вовсе шестилетнего ребенка. Анализ, критический разум, способность просчитывать ситуации хотя бы на один шаг вперед? Не, не слышали. И здесь Замятин поднимает очень интересную тему: рациональность и разум - это одно и то же? Возможны ли взлеты человеческого духа, гениальные изобретения и передовые разработки, если во главу угла поставлена практичность? Не думаю. Истинное познание мира и его тайн возможно лишь двумя способами одновременно: через разум и через чувства. Убери одно - и человек станет неполноценным.

Поэтому сейчас - об эстетическом. Я лично очень люблю литературу модернизма. Не скажу, что готова читать представителей каждый день, но когда они мне попадаются, то я прямо вот девушка перед красивым цветком: ух ты!.. Все эти потоки сознания, ненадежные рассказчики и прочие модернистские штучки приводят меня в восторг. Именно поэтому я читала такую маленькую по объему книгу (256 страниц) несколько дней - наслаждалась, одновременно трудясь, потому что произведение это не из легких в плане языка. и чем больше чувства овладевают главным героем, тем запутаннее и непривычнее становится текст. Показать изменения персонажа через синтаксис - это ли не писательский талант?

В общем и целом, рекомендую прочесть этот роман всем, кто еще не читал. Настоящий мастрид отечественной классики.

Поэма Серебряного века в прозе. Лирический бунт математика - само по себе уже явление достойное особого внимания.
Роман, первым поднимающий общую для многих более поздних антиутопий проблему - нужно ли человеку кастрированное счастье бездумности, бесстрастности, без выбора, но и без горя?
В центре романа герой, которого из паутины математически выверенного мира извлекла страсть. Именно эта сторона сюжета и вызвала некоторое отторжение - словно только плотская ниточка вытягивает человека из равнодушия... Да и предводительница, ведущая к свободе через свою постель вызывает отвращение.

Я безутешна. 9 лет хотела прочитать "Мы", а когда сие наконец-то свершилось - я испытала нечто вроде медленной и мучительной смерти.

Это что за ху-, простите, -дожественная особенность? "Я туда. Икс-- Разрез. Я должна многое-сказать много--. Болен. О. Э-. М--Розовое. Кажется-не пойду. А она--. Уголок--Туда-нет, здесь. Быстрее. Я помчался--Нет-не может." Вот такой метод реализации своей антиутопической идеи избрал Евгений Замятин. Сказать, что этот текст абсолютно нечитабелен и неудобоварим - не сказать ничего. Это не стиль, это какой-то нелепый, отвратительный перевод. Груда словесных конструкций, насилующих мозг, который силится, несмотря на эту белиберду, вычленить необходимую информацию из этой писанины и как-то преобразовать ее в нечто единое. Оригинальность оригинальностью, но если переборщить, то получится подобие "Черного квадрата". На мой взгляд, у Замятина именно такая картина и вышла: вроде что-то есть, но это "что-то" вызывает странное недоумение. А видя миллион поклонников этого художества, невольно испытываешь дискомфорт и почесываешь репу:" Ээээ... Со мной что-то не так?"

Образы героев - такой же призрачный паззл. Все эти нумера, D,S,I,R,O... Одна курит, пьет и как-то ничего не опасается, а второй - судорожно мчится домой, боясь не соблюсти комендантский час. За одним могут "придти", а за другим - нет? Не вызывает у меня доверия такая ситуация вообще, а на фоне замятинского мира в целом, где все спят, едят и писают в одно время, - тем паче.
Представить героев или сформировать мнение о них - лично мне не представляется возможным. Да и как по этим обрывочным, судорожным словосочетаниям можно слепить в своем воображении существо? Диалоги между ними - диалогами назвать сложно, и чтобы понять что-то, надо их преобразовывать в своей голове во что-то более гладкое и "форменное".
Я фантастикой не увлекаюсь и не знаю в подробностях, что там с ней было в 20-е годы, но хочется верить, что все обстояло не так плачевно, что на пьедестале оказывается Замятин - это, наверное, какая-то ошибка.

Достойная идея -это замечательно, но без не менее достойной ее реализации - она превращается в ничто, и в моем понимании - это не извиняет ни "первопроходничество", ни авторская смелость. В литературе, на мой взгляд, как в жизни: не можешь осуществить процесс дефекации- не мучай попу.

Впервые мне хочется поддержать мнение М.Горького. Кажется, Замятин так возбудился, что за его безудержными эмоциями потерялось все, что он хотел сказать важного, и идея превратилась в нечто сумбурное и неубедительное, от книги не страшно, не жутко, от его "пророчеств" не дрожишь, от нее веет непроходимой нуднятиной и преследует чувство потерянного впустую времени. Понесло человека. И закончилось все вселенским пуком, а не, возможно, лучшей антиутопией. Лучшими стали другие. Мы все их знаем. Я хочу и дальше читать Оруэлла и Хаксли, и никогда больше не хочу гореть на огне безудержного бреда Замятина. Извиняйте, почитатели...

Странно и грустно читаются у меня все эти антиутопии. Нет, сам жанр я люблю и рада, что наконец-то доходят руки до его классических представителей, но буря вопросов и противоречий, неизменно возникающих в мыслях после того, как перевернута последняя страница — настоящее наказание. Буквально чувствую, как где-то под сводами черепа вертятся и скрипят шестеренки, отвечающие за неразрешимые моральные дилеммы.

А в чем самый ад? В том, что, во-первых, ответов нет. Все эти философские рассуждения про свободу, волю, разум... "Счастье без свободы или свобода без счастья" — как здесь выбрать однозначно? Я, наверное, плохой человек, но то и дело закрадывается мысль: вот живут себе нумеры счастливо, ходят по струнке и не осознают своей неполноценности. Нумер без рефлексии как таковой никогда и не осознает, чего он лишен. И ведь счастливее настоящих людей, которые где-то там бегают, революции устраивают, сплошной риск для жизни и здоровья. А гарантии счастья как не было, так и нет.

А во-вторых — ну даже не смешно! — вроде видишь, что все до ужаса преувеличено, но нехорошие аналогии то и дело лезут в голову, не дают спать, есть и деградировать под тупые сериалы. Не нравится мне смотреть сквозь стекло и видеть единое государство, которое, на самом деле, не такое уж и единое, но контролирует все больше и больше. Как куски от пирога отгрызают — сегодня вводят во всякие кодексы штрафы за комментарии в интернете, а завтра добро пожаловать за талонами на секс.

Хотя, если задуматься, ну что это за тоталитарное государство, которое можно ввергнуть в хаос усилиями кучки дикарей и одного влюбленного математика? Какого черта у них там все так просто и весело получается? Главный герой пишет мемуары про оппозицию и ничего не подозревает, серьезно? Так у них все еще не так уж и плохо. Можно даже позавидовать, в реальном мире революции куда хуже.

Давно хотела познакомиться с этим произведением, ведь это первая антиутопия, и другие авторы черпали вдохновение, сюжет, идеи из него, но меня останавливало все же что-то.
И не зря, мне не особо понравилось это произведение.
То , что другие рецензенты многие ругают, что весь текст пестрит математическими терминами, мне как раз понравилось, ведь это рассказ от математика. Но ведь не все были в том обществе математиками , интересно было бы увидеть все это другими глазами.
И кроме этого у автора просто ужасный слог- рваные фразы ни о чем…. Опять же я его понимаю в чем- то, но видимо во мне сидит кроме математика еще и кто- то другой и такие бессвязные предложения были не по нраву и мне. Да и сюжет скачет, просто не понятно кто, где и когда- постоянные переносы, туда сюда.
Не понравился герой, непонятно было общество, странны были и люди(люди ли?) за стеной. Зачем был переворот, бунт, хотя там свобода за стеной, но какая. Просто никакая, да и зачем Стена то? Вроде как горстка людей спаслась кого- то , и зачем отгораживаться было, если можно было от них избавится наверно по -другому.
Ну и конечно искуситель для мужчины женщина, которая опять же повторяется сюжет Мефи против Благодетеля. Было, проходили.
Не увидела будущего просто совершенно. Наоборот, я видела , что книга написана давно и нет ничего из будущего кроме упоминаний корабля.
И еще посмеялась над пробным запуском корабля , мне это напомнило юмореску Евдокимова про то как герой на истребителе летал , что вдруг вокруг мессершмитты вокруг штук 16, а он "раз по тормозам и задний ход и в облаках спрятался". Так и тут, то включают задний ход, вниз камнем летят, то потом опять по программе. Хороший корабль получился, пока у нас такого точно нет.
В итоге, я скучала и ждала , чем же кончится вся эта история, и закончилась она ничем, я не поняла ,что же хотел сказать автор. Не мой жанр, не мой автор, как я и предполагала.
За то, что был первым +1 балл.

С самого начала бросается в глаза переворачивание понятий с помощью логических построений. К этим, уже новым понятиям подгоняются поддерживающие их чувства, такие как энтузиазм, ощущение радости и счастья.

Чувства пытаются расширить сферу своего влияния. Им нужен простор, весь мир. Но у главного героя, следом за чувствами накатывает всёвыравнивающая волна несокрушимой логики. Наблюдается борьба за главенство этих двух сил.
Почему в итоге победила логика?
У героя не просматривалась иерархии чувств. Главенства более высоких чувств над низкими чувствами. Когда высшие чувства подчиняют низшие и берут в содружество логику. А для этого необходима опора на свой внутренний фундамент. Если нет своего, то будет терзать внешний хаос, состоящий как из чувств, так и лозунгов всё равно каких идеологий.

Логически обосновать можно всё что угодно. Например, радость от самоубийства. Можно внедрить в общество мысль, что самоубийство это прекрасно. Ровно также как внедрили сегодня, что однополые браки, это нормально. Финальная хирургическая операция в романе, равносильна самоубийству всего человеческого.

Примером перевернутых понятий в романе, может служить понятие свободы. Что именно от свободы, во всех её проявлениях, случаются все беды человечества. Одной из форм неконтролируемого проявления свободы является фантазия. Лишив человека фантазии, мы устраняем причину несчастий и получаем счастливого человека.

В армии видел солдат, которые отслужив два года, боялись идти на гражданку, по причине того, что им придется принимать самостоятельные решения, брать на себя ответственность за свою жизнь. Перед получением свободы выглядели они очень удрученными.

В книге дается возможность войти в ощущения героя, в ощущение красоты несвободы и ограничений. Увидеть, как герой испытывает наслаждение от ограничений, счастье от несвободы. Показывается, что счастье можно внушить, сначала извне, а потом человек сам себя будет зомбировать. И отсюда виден весь возможный ужас развития человечества.

При чтении постепенно уходит ощущение, что читаешь фантастику. Мы, это не Мы в прошлом или утопическое Мы в будущем, это Мы сегодняшние, при этом такое Мы, от которого не уйти в отдельное Я, так как Мы сметёт всё равно. Зато ясно видно разнообразие этих Мы. Те, кто встаёт и голосует против, это уже другое Мы. Правда может случиться так, что первоначальное Мы поглотит все эти новые отростки. Например, как это случается в некоторых Парламентах, когда те, кто голосует за или против, объединены одним Мы, сражающихся за деньги и власть, или имитирующих сражение для публики.

В книге, примером борьбы с «Мы» являются революционеры, которые стремятся разрушить стену. Мне это видится как часть рыбок в аквариуме, стремясь к свободе, пытаются разрушить этот аквариум. При этом утверждая, что стараются помочь всем.

Книга хороша тем, что она показывает то, что происходит, дает возможность ощутить это, прочувствовать. При желании можно увидеть множество проблем, как в жизни, так и в стремлениях. Но прямых ответов в книге нет, там нет плохих или хороших. Разрушители только усилили существующую систему. Они действовали в плоскости этой системы, а соответственно легко пресекались. Выход может быть в образовании нового Мы, через гармоничный рост отдельного Я. Через поглощение, а не через отрицание и уничтожение.

Стиль написания, хотя и изобилует математикой, односложными выражениями, но провоцирует на чувственное восприятие текста. Большая часть книги фокусируется именно на чувствах героя, его ощущениях: цвет, звук, форма и т.п. Диалог с автором идет на интуитивном уровне, как между двумя хорошопонимающими людьми, когда не нужны слова, достаточно взгляда, жеста, мимики, одного слова, за которыми скрыта вся гамма чувств. Если поймать волну этого потока чувств, то можно попасть в бесконтрольную разумом сферу. Ощущение как будто убрана опора из-под ног, захватывает, но где-то присутствует элемент страха, так как теряется контроль и слегка пугает область неизведанных чувств, их глубина и бескрайность.

При чтении стоит понимать, что мы наблюдаем за остатками, уничтожившего себя человечества. После глобальной войны было уничтожено 99,8 % от населения планеты. Насколько эти случайно оставшиеся люди способны сотворить что-то новое? Они также упорно продолжают себя самоуничтожать. В том числе устраивая революции и стремясь к прошлому, которое их ранее уничтожило.
Так и хотелось сказать: «Чего вы все лезете? Отстаньте! Дайте людям прожить свою собственную жизнь! Испытать своё счастье, сделать свои собственные ошибки!» С одной стороны насилие Единого Государства, с другой, разрушение существующего революционерами. В итоге, некоторые, ощутив свободу, предались разврату.

Выхода Там уже нет. Выход только Здесь, в нашем «Мы».

Небольшая книжечка, которую я мурыжила несколько дней и никак не могла себя заставить ее дочитать.
И ни для кого не станет откровением причина - это совершенно дикий язык повествования. Пока читаешь "Котлован" - мозг должен быть постоянно в активном состоянии, он должен обрабатывать буквально каждое напечатанное в книге слово, иначе все. Не вникая читать не получится. И вот ты читаешь и читаешь, и буквально вдалбливаешь каждое слово в свою и так измученную жарой голову, и думаешь: "Пожалуйста, скорее бы оно закончилось уже". Это прямо пытка какая-то, а не чтение.
Я прекрасно вижу то, что хотел донести автор. Ну, мне так кажется, по крайней мере. И, наверное, это излишне выпяченное костноязычие (назову это так, ибо совершенно не знаю, как назвать иначе) является уместным литературным приемом, ибо и люди там все как один, поникающие под навесом в недоумении своей дальнейшей жизни (использую почти цитату от автора, ибо конечно было бы красиво сейчас таким макаром поговорить от себя, но мой ум может только печально думать и не более того), и жизнь у них бессмысленная и страшная, и сами они какие-то бессмысленные (или слишком смысленные), чтобы жить, и дети там покореженные, и медведи какие-то медведистые, а вот финал символичный, наверное, хорошая точка получилась.
Короче, моя оценка сложилась потому, что мне не удалось постичь все то, что смог надумать автор. Для меня это было сложно. И сейчас, наверное, внезапно, но оставлю эту книжку на пару лет лежать на полочке, а потом к ней вернусь. А пока вот такая оценка и такой результат. Было тяжело, странно и беспросветно. А может быть, так и было задумано?

Некогда «Гимн» Айн Рэнд привел меня в полный восторг, и за «Мы» Замятина я взялась с большим воодушевлением. Однако тут жизнь преподнесла мне неприятный сюрприз: не знаю, как у остальных, а в моем случае подобную антиутопию можно читать только однажды. Второй раз - уже не то.

Повествование представляет собой конспективные заметки жителя будущего, являющегося весьма своеобразным миром, где люди сплавлены в единую силу, поклоняющуюся Государству, где все подчинено единому расписанию, где превыше всего – логика и математика. Разумеется, старый уклад жизни в этом мире обливается презрением, но находятся те, кто сохранил его в себе, пытается возродить в других и сломать бездушную систему. Это удается, и математическая общность встревожена странной и безусловно опасной болезнью – появлением у людей души. Любопытный момент – приверженцы математического, четко выверенного порядка признают себя последователями христианства, в то время как те, кто пытается разрушить этот мирок, берут начало своей идеологии в атеизме. То есть автор умудрился проехаться и по коммунизму, и по религии одновременно, ловко заменив поклонение Богу поклонением Государству.

Все здесь так же, как в «Гимне» (точнее, наоборот, но не суть), разве что менее таинственное и более определенное. Такой сюжет, критикующий прошлое, то есть, можно сказать, наше настоящее, неизбежно полон фразами, призванными стать колкими цитатами, и это хорошо, но только в меру – к концу книги я успела устать от напыщенных истин. Кроме того, произведение, на мой взгляд, менее собрано, чем «Гимн», и местами сюжет создает странное впечатление: слишком многие нарушают своими мыслями и порывами систему Единого Государства, однако же порядок этого самого государства практически не страдает. Получается как-то несерьезно. Вроде бы все так логически выверено, шаг влево, шаг вправо – система нарушена, и нарушитель подлежит казни, но поди ж ты, нарушителей не так уж и мало, а атмосфера всеобщего единства никак не нарушается.

Концовка тоже ввела в некоторое недоумение. Началось все с души, а пришло почему-то к фантазии, началось с одинокого голоса протеста, а привело-таки к формуле всеобщего счастья. Возможно, таков и был план, и в этом пути, неожиданно сворачивающим в сторону, скрыт особый глубокий смысл, но до меня он не дошел, да и, честно сказать, не особо хотелось вникать. Как я уже сказала выше, в моем случае прочитать подобное произведение возможно с удовольствием и интересом только один раз. Ну и «Мы» показалось мне все-таки несколько растянутым и чересчур голым. Плюс, опять же, набор четко выверенных фраз о скорбном бытии человечества в конце концов меня утомил.

В итоге замечу только то, что книга дошла до меня не в то время. Так что вопрос «читать/не читать» не ставлю. О данном произведении мне сложно судить объективно. Я просто будто бы прочитала не слишком удачную переработку «Гимна», хотя не исключено, что, поменяйся эти книги местами, я бы писала эти слова в рецензии на «Гимн» с той мыслью, что это не слишком удачная переработка Замятина. Исходя из времени написания книг, это было бы более справедливо, но что поделаешь, «Гимн» у меня был первым и, по-моему, это куда более качественное воплощение идеи.