Мы. Котлован

Да уж нерадостен мир будущего у Замятина. Люди-винтики образуют единый механизм, чувства под запретом, цифры в почёте, всё достояние человеческой культуры излишне, главное уместится в справочнике железных дорог. Единая машина государства.

Д-503 оказывается меж двух огней, с одной стороны, он конструктор «Интеграла», с другой стороны, на чашу весов положено его отношение к революционерке I-330. Он пишет рукопись «МЫ», которая в итоге и будет ключом ко всему происходившему.

Фух, читать было тяжело! И не совсем таки интересно. Поставил ☆☆☆ только по следующей причине - при чтении рисуется картина запустения: тусклое небо, воет ветер, падает снег, зомбовитые голодные оборванные людишки со впалыми глазами монотонно долбят землю, гробы, мёрзлая почва, темнота, теснота, грязь, гробы, руины, кровь, злые дети, гробы, гробы, гробы. Картина, бросающая в дрожь. Что-то такое от Тарковского или Кафки. Не помню, когда в последний раз ощущал такую атмосферу мрака. Книга мрачная и даже страшная. Могильный холод.

Тяжело читать не только из-за тусклости, но и из-за стиля. Платонов стыкует слова, несопоставимые по лексике или грамматике. "Так не говорят" - можно охарактеризовать этот язык. "Думал в голову", "не быть он боялся", "за что ты жил?" и т.д. Эта корявость искусственная. Т.е., конечно, писатель умеет писать правильно, но специально не делает этого. На мой взгляд, это средство осуществления развёрнутой метафоры "котлован = Вавилонская башня наоборот". Не будет большой вольностью, если "котлован" заменить на "СССР". Глобальная титаническая советская стройка коммунизма так и не была закончена, если ставить главной задачей всеобщее равенство, мир во всём мире и пр. Да и не могла быть закончена. Утопия, осуществить которую можно только если абсолютно все "говорят на одном языке", т.е. согласны друг с другом и преследуют единые цели, что по определению невозможно. Поэтому герои говорят языком, непонятным читателю. Да и друг друга они, за видимым единомыслием, не понимают тоже, ибо один ищет истину, другой ищет повышение, третий ищет где потеплее, четвёртый хочет умереть, а прочие вовсе не знают чего хотят.

Никто из персонажей мне не нравится. Вощев как вошь, он формально ГГ, а вошкается туда-сюда и такой же, как все. Все, которые вечно бранятся, дерутся; и ребёнок тут выглядит отнюдь не цветком жизни, а ростком, нашпигованным идеологическими нитратами. Только что умилялся Элли из "Волшебника Изумрудного города", а теперь Настю готов был [Delete Х] за её слова. До чего же мерзок инвалид Жачев! Это тоже преднамеренный платоновский ход: детей и инвалидов принято жалеть, а тут они настоящие сволочи.

Вообще, всё это копошение с рытьём котлована для "Общепролетарского дома", а потом раскулачивание напоминают извивающихся червей в банке - выбраться нельзя, а жить надо. Или не надо. Никто не скажет. Раскулачивание стократ страшнее шолоховской "Поднятой целины": там, тянув как канат, сворачивали шею гусю, а тут кулаков просто убивают, сплавляя на плоту. И те не больно то спорят - вот страх! - а тепло прощаются и идут на заклание.
А этот медведь-молотобоец! Я его до жути боялся! Он, конечно, сюр и подогнан скорее как суконно русский символ, мол, даже зверей-богатырей гос.линия поставит на производство, но у меня он вызывал не частушечное умиление, а опаску.

У меня практически весь Платонов в резерве ("Чевенгур", повести и рассказы), и я остерегаюсь. Что, если зайдёт так же натужно? Какие произведения Андрея Платоновича Вы посоветуете, чтобы не разочароваться?
Ну а те, кому полюбилась серия книг "Ландшафтная география России", кроме "Котлована", "Ямы" (Куприн) и "Обрыва" (Гончаров), могут также приобрести новинки: "Овраг", "Буерак", "Лощина" и "Ущелье".

"Снег падал на холодную землю, собираясь остаться в зиму; мирный покров застелил на сон грядущий всю видимую землю, только вокруг хлевов снег растаял и земля была черна, потому что теплая кровь коров и овец вышла из-под огорож наружу и летние места оголились. Ликвидировав весь последний дышащий живой инвентарь, мужики стали есть говядину и всем домашним также наказывали ее кушать; говядину в то краткое время ели, как причастие, — есть никто не хотел, но надо было спрятать плоть родной убоины в свое тело и сберечь ее там от обобществления. Иные расчетливые мужики давно опухли от мясной еды и ходили тяжко, как двигающиеся сараи; других же рвало беспрерывно, но они не могли расстаться со скотиной и уничтожали ее до костей, не ожидая пользы желудка. Кто вперед успел поесть свою живность или кто отпустил ее в колхозное заключение, тот лежал в пустом гробу и жил в нем, как на тесном дворе, чувствуя огороженный покой."

Бессмысленный, неизбывно-тоскливый, умерший мир, один из тех, что может привидеться в горячечном полусне-полубреду. По ощущениям - как картины Иеронима Босха - тот же гротеск, мрачная безысходность, страх перед величием бытия и огромным пустым миром. Отдельным пунктом - язык. Сила образа, невероятность сравнений, пунктуальность описаний, и в то же время холодная отстраненность вместе с показным бесстрастием в изложении. Ближайшие "пограничные" книги - пожалуй, "Солнце мертвых" Шмелева и, естественно, "Мы" (тривиально, но так и есть).

Яма как принцип движения к солнцу, кашу слезами не испортишь, нет. (с)

Вот теперь я могу сказать, что ознакомилась со всеми наиболее известными классическими антиутопиями. Так получилось, что роман Замятина «Мы», хронологически написанный самым первым, оказался прочитанным мной самым последним. И этот финальный аккорд оказался потрясающе сильным. По правде сказать, именно эта книга мне понравилась больше, чем «1984» и «Дивный новый мир». Все-таки именно русским писателям лучше всего удается показать душевные метания, нервный раздрай и морально-этические мучения книжных героев. Вот и Замятин потрясающе передал умонастроения своего основного персонажа – нумера Д-503, молодого и наверняка очень интересного внешне (иначе не вешалось бы на него такое количество нумеров-дам) и перспективного ученого-математика, создателя первого в истории межпланетного корабля. Собственно, от его имени, со страниц его дневника читатель и узнаёт о жизни гигантского города-государства далекого будущего.

После Двухсотлетней войны уцелевшие остатки человечества приняли решение отделиться от дикой природы и создать стерильный мир, в котором нет места личности, во главу угла ставится благополучие общества. Здесь носят одинаковую одежду, живут в одинаковых стеклянных помещениях, ходят шеренгами по четверо, живут по одному на всех расписанию. Все упорядочено и предопределено, даже удовлетворение сексуальных потребностей подчинено определенному порядку. Даже погода управляется искусственно: больше нет места легкомысленным бесформенным облакам – только пронзительно синее небо и яркое солнце, освещающее все уголки этого прозрачно-стеклянного мира. Немудрено, что сны и фантазии в таком мире – болезнь, а внезапное образование у нумера души – болезнь неизлечимая.

Герою с его метаниями, конечно, хочется сочувствовать, но, честно говоря, ни Д-503, ни его демоническая возлюбленная I-330, симпатий не вызвали. Герой оказался слабым, управляемым и недалеким, а женщин-вамп, подобных I, не гнушающихся торговать собой для достижения поставленных целей, я недолюбливаю как в литературе, так и в жизни. Все-таки, на мой взгляд, основное назначение женщины – созидать, а никак не разрушать. Именно поэтому самым симпатичным героем для меня оказалась О, пусть не слишком умная и не сногсшибательно красивая, но единственная, кому удалось не просто выжить и сохранить себя, а добиться поставленной цели как раз потому, что эта цель отвечала ее природному назначению. А вот осознавшим себя личностями революционерам, мечтающим изменить мир, это не удалось на мой взгляд потому, что до конца в успех своей авантюры они не очень верили.

Финал ожидаемый, но, тем не менее, книга произвела очень сильное впечатление. 5 из 5.

Это было нечто наркаманскоувлекательное)))
Сюжет начинался хорошо, утопия была куда качественнее, чем у Оруэлла. Она была какой-то более систематизированной, оправданной, живой и интересной. Язык повествования был просто непередаваемо прекрасен! Я еще никогда не получала такого наслаждения от чтения. Складывалось впечатление, что ты восхищаешься музыкой или живописью, а не рисуешь перед глазами сюжет... Именно поэтому очень скоро сюжет умер. За красивым повествованием я потеряла суть и историю, картинка стала размываться и только красивый голос все звучал в моей голове.
Ощущения остались весьма противоречивые: как утопия - провал, как литература - шедевр!

В мире где нет ни имён, ни фантазии, ни права на личную жизнь, ни как таковой личности. В мире где нет никакого "Я", есть только "Мы". Где твой дом не твоя крепость, а хорошо просматривающийся со все сторон, стеклянный "короб", который напоминает о том, что личного времени и пространства не существует. Этот тотолитарный мир называется Единое государство, у которого даже не руководитель, а Благодетель, там и живёт наш герой Д-503. Он инженер, и участвует в строительстве космического корабля "ИНТЕГРАЛ", он мыслит математически и воспевает математику во всех её проявлениях. Он ест низкосортных еду, пьет какую-то бурду, живёт в обществе где дети это не счастье, а шпионы в доме.

Всё это страшно читать. Полностью обезличенная и бесправная биомасса.

Контролю подвергается даже половая жизнь - берешь билетик, и на "свиданку", строго на 40 минут разрешается закрыть шторы. А ведь нашего героя в принципе устраивает такая жизнь, пока он не познакомился с женщиной I-330, которая оказалась участницей революционного движения. Она показала ему, что жизнь может иметь краски, чувства и секс без талонов, а настоящий кофе имеет несравнимый вкус и аромат. Она словно подарила слепому зрение.

Но к чему приведут их встречи? К падению тоталитарного режима или к полному разрушению зародившийся мечты о настоящей свободе?

Язык книги "марширует стройными рядами". Привыкала к тексту долго, и не всегда с первого раза понимала о чём говорят персонажи. Но потом не только привыкла, но ещё и прониклась таким слогом.
Конечно, книга не без изъянов. Но где их нет?

Замятин, постарался на славу, результатом его труда стала не только его "Мы", а целая серия антиутопий от вдохновившихся этим романом писателей!
Поэтому настоятельно рекомендую к прочтению.

Вместо неба - планетарий,
Вместо чая – чай в пакете.
И до чего же низко пали:
Водку делают из нефти.
И живем, как в катакомбах:
Вместо пищи – концентраты
Тимур Шаов, "суррогаты"

Мир, мы наш, мы новый мир построили, как обещал в своем переводе товарищ Коц. Причем ключевое слово - мы. Никаких "я". Никакой индивидуальности. Чтоб без фокусов.

А без фокусов оно и не бывает, куда ж без них.

Замятину удалось чудо, населяя мир персонажами-буквами, которые прямо-таки обязаны быть одинаковыми, он делает их абсолютно живыми, способными чувствовать. Несмотря на тотальный контроль - все живут по единому расписанию - одновременно встают, одновременно засыпают, одновременно едят и сексуальные часы строго по графику.

Вот так и зарождаются индивидуалистские настроения. У нашего героя появляется то самое губительное "я", что от дьявола, тогда как правильное "мы" от Бога.

Мир Замятина невозможен, потому что нельзя математически выверить жизнь человечества до минуты, все же люди - не метроном, способный равномерно отстукивать ход времени, поэтому рано или поздно появляются иррациональные, сомневающиеся, действующие...

Вот только побеждает опять эта чертова система..

- Плохо ваше дело. По-видимому у вас образовалась душа!

Хронологически - первая книга из "троицы апокалипсиса", самых известных антиутопий мира (вместе с "1984" Оруэлла и "О чудным новым миром" Хаксли ) - написана в 1920, что имеет несомненное значение при прочтении произведения: многие вещи понятнее и более гармонично воспринимаются. В первую очередь уже на первой двадцатке страниц в голове всплывают такие течения/понятия, как - футуризм, символизм, имажинизм. Да, конечно, именно в первой половине первой половины двадцатого века (Серебрянный век, если не ошибаюсь) - эти движения, переливаясь всеми цветами новизны, были в моде, а их представители имели всестороннюю популярность у прогрессивно настроенных современников. Вспоминаются: Владимир Маяковский, Велимир Хлебников, Андрей Белый и Осип Мандельштам. Именно то самое чувство возникло у меня к тому моменту, когда приступал ко второй главе (второму конспекту).
Не смотря на прозаику, книга глубоко поэтична, при этом не романтизирована, не смотря даже на наличие "романтических" сюжетных линий. Мне наиболее всего и понравилась эта трудновыразимая словами геометрически-математически-логическо-рационально-иррациональная поэтика, своеобразное мироощущение смоделированное Замятиным. Например, вот цитата:

Лоб - огромная лысая парабола, на лбу жёлтые неразборчивые строки морщин. И эти строки обо мне..

или эта:

Огромный циферблат на вершине башни – это было лицо: нагнулось из облаков и, сплевывая вниз секунды, равнодушно ждало.

или вот эта:

Говорят, есть цветы, которые распускаются только раз в сто лет. Отчего же не быть и таким, какие цветут раз в тысячу – в десять тысяч лет. Может быть, об этом до сих пор мы не знали только потому, что именно сегодня пришло это раз-в-тысячу-лет.
И вот, блаженно и пьяно, я иду по лестнице вниз, к дежурному, и быстро у меня на глазах, всюду, кругом неслышно лопаются тысячелетние почки и расцветают кресла, башмаки, золотые бляхи, электрические лампочки, чьи-то темные лохматые глаза, граненые колонки перил, оброненный на ступенях платок..... Все – необычайное, новое, нежное, розовое, влажное.

Разумеется, книга полна символов, где-то достаточно явных, где-то - завуалированных. О чём-то я напишу ниже, а что-то опущу, ведь книга очень известна и широко освещена в сети и на бумажных носителях - не хотелось бы повторятся, но, боюсь, это почти невозможно! Очень хочется обойтись без спойлеров, но опять же, маловероятно.

К моменту написания данного отзыва, я уже прочёл "Дивный новый мир" Хаксли и "1984" Оруэлла. Думаю, ни для кого не будет секретом, что оба произведения писались под впечатлением от замятинского "Мы" (авторы и сами этого не отрицают). Посему будет справедливым сравнивать эту троицу между собой. Замятин показывает нам доведённое до абсурда будущее, где восторжествовало тоталитарное общество всесторонней несвободы. Тут некое абстрактное общественное благо считается эквивалентным всеобщему счастью и поставлено несоизмеримо выше человеческой личности, понятие индивидуальности практически сведено к нулю: люди здесь нумеруются, а не называются, живут в прозрачных домах, едят, спят и даже занимаются сексом по расписанию (а последнее ещё и по талонам). Со всех сторон огороженный, изолированный от внешнего мира урбанистический город-государство, управляется систематически "избираемым" Благодетелем (ничего не напоминает?) и охраняется (кем бы вы думали?) Хранителями, блюдущими соблюдение установленного порядка и пресекающими какие бы то ни было флуктуации. Стерильный, унифицированный, тщательно систематизированный, как учебник по линейной алгебре - мир пугает, но не тем, что он жесток или подавляющ, как, скажем, у Оруэлла - нет: тут наоборот все счастливы (вернее, убеждены, что счастливы), живут и в ус не дуют, с ощущением единства, где нет "Я" или "Ты", а есть только "Мы" - счастливый в своей непротиворечивости, безупречно выверенный и точный, как таблица умножения - единый государственный организм, который они совершенно искренне считают вершиной человеческой цивилизации! В этом смысле, роман можно смело отнести к разряду, так называемых, гедонистических антиутопий, т.е. таких, где подопотные довольны своим противоестественным (ой, ли?) для нас с вами тоталитарным строем. Пожалуй, "О дивный новый мир" Хаксли более близок тому, что мы видим у Замятина, и как у Хаксли, созданный фантазией своего автора, антиутопический мир - страшен своей возможностью, он может настать уже завтра, элементы его уже здесь. Да, конечно, автор ничего не знал о том, что будет телевидение, сотовая связь, Интернет, скрытые камеры и спутники. Сегодня совсем не обязательно делать квартиры прозрачными: можно просто всё снимать и транслировать на мониторы спецучреждений через камеры, вмонтированные в бытовые приборы и компьютеры, телефоны. Детализация снимков из космоса уже сегодня позволяет получить картинку происходящего из любой точки планеты. Опасения автора актуальны по сей день (глобализация?), хотя, быть может, несколько по-другому в техническом смысле; но от перестановки слагаемых, сумма-то не изменяется!
Следующий момент, который хочется отметить - это актуализация произведения во времени своего написания. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы усмотреть в романе явные черты Советской России. Именно оттуда родом часть архетипов книги: Сталин, Ленин - как прообразы Благодетеля, плюс коммунистические идеи, уравниловка. Ну, а чего стоит упомянутая в книге война между городом и деревней (диктатура пролетариата?)! За эти намёки Замятин подвергался всяческой травле в своё время, а "Мы" - считалось злой сатирой на наступившее царствие коммунизмово.
Можно ещё обсудить героев, характеры и символическую подоплёку персонажей, но это, как говорится, уже "сделано до нас": не хочется пережёвывать уже неоднократно высказанные мысли. Пройдусь вскользь. Главный герой, стыдящийся своих волосатых рук, поборник рационализма, математической точности, в общем-то довольный своей жизнью и порядками - поддаётся иррациональному, хаотическому извне и внутри себя. Тут, видимо, та мысль, что энтропия-то растёт, ни одна система не может оставаться в покое. Правда, в конце книги, Замятин находит "выход" - избавится хирургически от всего животного, индивидуального, неподконтрольного (Великая Операция по избавлению от фантазии)... По поводу остальных, вот насчёт О, например - все говорят, что, мол, пустышка, то-сё, а ведь она одна честный, последовательный персонаж и она одна спаслась, между прочим. Наверное, даже ребёнка потом родила и растила его, жили они, как люди, а не ходя строем. I - не понравилась, манипуляторша, для которой люди ничего не значат, цель оправдывает средства и всё такое. В какой-то момент не понимаешь уже, хочет ли она революции, свободы или её деятельность - просто борьба против системы, ради самой борьбы, бунт ради бунта. Конечно, роль в книге у неё несколько другая - это персонифицированная иррациональность главного героя. Вообще вторая половина книги полна сумбура, я не до конца понял как им не удалось захватить "[Интеграл]", ну оказались там Хранители, но бунтовщиков-то больше было? Ещё не понятно зачем пытки, когда после операции люди сами всё бы выложили, как миленькие... Впрочем, не будем цепляться к мелочам.

Итак, что имеем в сухом остатке. Книга, безусловно, стоящая, очень талантливо написанная, есть кладезь того, над чем поразмыслить, есть и чем просто усладить взор и ум. Почему не пять из пяти? Возможно из-за того, что я не смог настроиться на волну автора, но я пытался и иногда получалось: просто порой очень уж сумбурно проистекает изложение, прямо не текст, а калейдоскоп - если можно так сказать, понималка в трубочку сворачивается. Уж на что я люблю футуризмус и авангардиум всякий! Но всё равно мощь, хотя всем я её читать не стал бы советовать, но некоторым (ох, уж эти некоторые) - обязательно!

К сожалению, а может быть к счастью, лучшая рецензия уже написана заслуженным лайфлибнкамрадом Empty , так что для полноты картины рекомендую прочесть её. И, да, простите за многое количество букв, что-то меня раздало на этот раз.

Сразу оговорюсь, что читать «Котлован» очень трудное испытание. Всё должно сложится так, чтобы иметь концентрацию, упорство и возрастной период этапа жизни , к которому вы подошли открыв для себя «Котлован».

1. Для чего и кто решил копать Котлован?

Котлован в повести Платонова — это символ утопии, фундамент будущего «общепролетарского дома», где должны жить счастливые люди коммунизма. Но чем глубже копают рабочие, тем бессмысленнее становится их труд. Земля осыпается, яма превращается в могилу, а дом так и не строится.

Прораб и рабочие — слепые исполнители абстрактной идеи. Они не понимают, зачем роют, но верят, что это нужно для «светлого будущего». Их труд лишен смысла, как и сама советская утопия, которая вместо дома рождает лишь пустоту.

2. Непонятные мотивы главных героев.

Герои Платонова движимы странными, почти мистическими порывами:

- Вощев — искатель «смысла жизни», но находит лишь бессмысленный труд. Он похож на философа, бредущего в никуда, и его увольнение в начале повести — символ ненужности думающих людей в мире слепого строительства.

- Чиклин — рабочий-зомби, который копает, потому что «так надо». Его любовь к мертвой женщине и забота о Насте — попытки найти хоть каплю человеческого в бесчеловечном мире.

- Сафронов и Козлов — партийные фанатики, говорящие лозунгами. Их мотивы — не жить, а «соответствовать», даже если это ведет к гибели.

Их поступки алогичны, потому что сам мир повести — сюрреалистичен. Они не люди, а тени, блуждающие в тумане утопии.

3. Что за девочка Настя?

Настя — дитя нового мира, «будущий человек коммунизма». Но она умирает, потому что в котловане-могиле нет жизни. Её смерть — крах всей утопии.

Но есть и мистика: Настя то ли сирота, то ли призрак. Она говорит странные вещи («Не умри!»), играет с костями раскулаченных, будто чувствует, что сама — часть этой жертвенной ямы. Может, она и не живая вовсе, а лишь призрачная надежда, которая тает, как последний вздох умирающей эпохи.

Платонов пишет в стиле магического реализма, где реальность и бред сливаются. Котлован — не стройка, а ритуал, где люди роют себе могилу, веря, что строят рай.

Философия повести — в абсурде веры без смысла. Герои копают, потому что «надо», но «надо» — это призрак, фантом идеи.

И когда Настя умирает, а котлован остается пустым, становится ясно: утопия — это обман. На дне ямы — только прах тех, кто поверил в сказку.

Мотивы Чиклина в «Котловане»: слепая ярость и абсурдная забота.

Чиклин — один из самых загадочных и пугающих персонажей «Котлована». Его поступки кажутся алогичными, но в мире Платонова они обретают жуткую «логику» разрушенного сознания.

Чиклин верит, что овраг — «готовый котлован», который уже можно использовать для «дома будущего». Но овраг — это воронка, провал, природная могила. Его идея — пародия на советскую утопию: вместо строительства «рая» герои используют готовую яму, как будто смерть и есть тот самый «дом».

Он хочет «оградить детей от ветра», но сам копает им могилу. Это слепая вера в идею, которая давно превратилась в свою противоположность.

Гробы для Насти: абсурдная забота.

Чиклин покупает два гроба — один для постели, другой для игрушек. Это одновременно:
- Жест заботы (гроб как единственная «мебель» в нищем мире),
- Предчувствие смерти (Настя обречена, и её «игрушки» — это кости раскулаченных),
- Символ советской утопии, где даже детство помещено в гроб.

Гроб вместо кровати — метафора того, как благие намерения («защитить детей») оборачиваются мертвящей системой.

Бессмысленная жестокость: убийство мужика и попа.

- Убийство «мужика», снимающего одежду с мертвецов, — это не праведный гнев, а слепая агрессия. Чиклин ненавидит «паразитов», но сам живёт среди смерти. Он не может осмыслить зло, поэтому просто бьёт.
- Удар попа — жест «борьбы с религией», но поп здесь такой же жалкий и беспомощный, как все. Чиклин бьёт его не за «контрреволюцию», а потому что ярость — его единственный способ существования.

Вывод: Чиклин — автомат разрушения.

Его мотивы — смесь фанатичной веры в «дело» и животной агрессии. Он не думает, а действует, как механизм:
- «Заботится» о Насте, но готовит ей гроб,
- Копает «дом», но роет могилу,
- Убивает «врагов», но сам — часть всеобщей гибели.

В этом абсурде — вся философия Платонова: человек в тоталитарной утопии теряет человечность и становится слепым орудием смерти, даже когда хочет «спасти».

Великая стройка» без смысла.

Тогда — коммунизм, сегодня — «новый мировой порядок», «цифровой рай», «экономическое чудо».

- Люди всё так же копают, не понимая зачем. Офисные работники, фрилансеры, строители — все встроены в систему, где труд обесценен, а цель размыта.
- Котлован — это бесконечные метавёрсы, криптовалюты, гринвошинг— проекты, которые должны «спасти человечество», но чаще всего лишь имитируют движение.

Настя — последняя жертва.

Девочка, ради которой копают, но которая умирает, — это новые поколения, обречённые на жизнь в мире, который их не ждёт.
- Климатический кризис, долги, войны — взрослые говорят: «Мы строим для вас будущее!», но на деле оставляют лишь пустые гробы-ипотеки, гробы-кредитов, гробы-экокатастроф.
- Дети, играющие в тиктоках на фоне апокалипсиса — прямая параллель с Настей, которая веселится среди костей.

Котлован как экологическая катастрофа.

- Выжженная земля, вырубленные леса, высохшие реки — это и есть тот самый котлован, который роют «для прогресса».
- Люди будущего (как Настя) не смогут жить в этой яме, но копать не перестанут.

Платонов показал, что утопия — это всегда котлован: чем глубже копаешь, тем очевиднее, что это могила.

Сегодня мы снова живём в эпоху «великих строек» — но если присмотреться, мы просто роем.
- Беспилотники, ИИ, колонизация Марса — новые «общепролетарские дома».
- Кризисы, пандемии, войны — наш «овраг», который выдают за «фундамент».

«Котлован» — это зеркало, в котором мы видим себя: не строителей будущего, а землекопов на краю пропасти.

Финал остаётся открытым...