Степные боги

Знаете о чем я жалела, когда читала эту книгу? Что частенько в списках ограничений наших товарищей по Лайвлибу стала попадаться фраза "не читаю русских авторов". Господи, ну почему??? Вот ведь, перед вами очень достойный автор и замечательнай книга!
Она о Войне? Да, собственно, нет. Война здесь только в мечтах постреленка Петьки, который все знает об оружии, боевых действиях, почитает маршалов-генералов-адмиралов, а также любого человека с погонами и страстно мечтает попасть на Войну.
Она о дружбе? Да, собственно, тоже нет. Хотя Петька учится дружить. Он и сам это еще не осознает. Он столько лет был изгоем, что привязанность, любовь, ответственность за друга — для него почти пустые слова, но ведь оберегает он спасенного волчонка, жалеет больного Валерку и как-то неосознанно тянется с непонятному и чужому японцу.
Она о пленных? Да нет! Книга — о жизни. О последних месяцах страшной Войны. О забайкальском поселке. О взрослых и детях, живущих там. О военнопленных японцах, среди которых есть умный и образованный Хиротаро, который так не похож ни на своих собратьев, ни на жителей Разгуляевки. И только он почему-то видит мутацию растений на руднике, но его не слушают. Да кто он такой! А ведь люди болеют, люди умирают... Ну так тому и быть! И даже таинственные зеркала, оставленные жившими в этих местах бурятами, не заставляют задуматься...
И все равно, не смогла я написать о книге! Она такая простая, но она — нелегкая... Я не знаю, как это объяснить, но советую очень-очень!!!

Когда на рассвете ты просыпаешься по привычке, чтобы вставить соску начавшему ворочаться и повизгивать сквозь сон ребенку, и тебя посещает мысль, что, может, ну его это досыпать еще два часа, если можно втихую пробраться на кухню и дочитать книгу, хотя в нелюбви ко сну обвинить тебя уж никак нельзя, то книга, поверьте мне, отменная! И с Геласимовым и его "Разгуляевкой" было именно так. Слава богу, что собственно "Степных богов" дочитала накануне, а то ведь точно встала бы и пошла бы читать...

А потом утром долго взахлеб рассказывала мужу о том, какая это книга классная. Но когда услышала вопрос: "Так о чем книга?", замолчала на полуслове, как застреленная в полете птица.

Сюжет? Не знаю. Не могу описать. Нету у книги сюжета, как, например, в детективе обычном, где кто-то совершил преступление, а кто-то его ищет, а на фоне у всех идет жизнь. Потому что у этой книги сюжетом - сама жизнь, а на ее фоне совершаются преступления и наказываются виновные, грешат и искупают грехи, казнят и милуют. А жизнь идет своим чередом, ступает босыми ногами с загрубевшей на пятках кожей по степи, дергая за хвост волчат, задирая юбки бабам, макая тельники в спирт, убивая, воскрешая, смешивая грешное с праведным, а японское с русским, матерясь и выводя надтреснувшим голосом трогательные песни о наболевшем.

Геласимов любит своих героев. Боже! Как же он их любит! Потому что, если не любил бы, то как бы, скажите, как вынудил бы меня полюбить этих нечесаных, грязных пропойц и матершинников, редко знающих, как поступить по-божески, не гнушающихся поднимать руку на всех подряд? И от этой его любви они меняются, расцветают на глазах, и сквозь их покрытую коростой кожу начинает лучиться нежнейший свет, облагораживая их и исцеляя.

И что бы ни творилось, как бы ни обходилась с ними всеми жизнь, но они смогли, сумели забраться тебе в самую душу, окопаться там и остаться. И теперь ты точно знаешь, что если вдруг там у тебя задумает поселиться хоть на минутку Гитлер, они его найдут и обезвредят - и быть тебе теперь честнее и правдивее. И не денешься уже никуда.

Чаще всего в книгах, описывающих военные и послевоенные годы в русской литературе, мне попадались этакие ура-герои: мужчины все честные, благородные герои, женщины добродетельные и верные, а дети растут ответственными помощниками. Возможно, идеалистично, но читать про таких людей приятно. В данном «шедевре» современной прозы этот же промежуток времени предстает в очень чернушном свете: мужики бухают и барагозят, женщины шалавятся, а дети растут как сорная трава настолько ожесточенными, что запросто могут не просто избить своего ровесника, но и повесить его на ближайшем дереве.

А ведь обманчиво красивая обложка намекает на совсем другое содержание...

Аннотация тоже готовит к другому — к чему-то по-восточному таинственному и мудрому, что раскроется в процессе дружбы между русским никому не нужным мальчиком и японским военнопленным врачом. Встреча двух одиночеств, которая приведет к чему-то бОльшему, и всё такое... Да как бы не так! Ничего этого нет здесь даже близко. Сначала идет параллельное описание жизни Петьки в деревне и этого японца в лагере военнопленных. А как только их пути пересеклись, наступил финал.

Истрию Петьки, как и окружающей его деревни, читать было, мягко говоря, неприятно. Скорее даже мерзко. Что немаловажно, мне приходилось всё время напоминать себе о времени действия. Такая чернушная деревня с мужиками-алкашами, женщинами-давалками и детьми-беспризорниками у меня ассоциируется с более близким к нам временным периодом, нежели 1945 год. Я ни в коем случае не убеждаю никого в своем мнении, потому как не жила в деревне и не знаю, какие там жили люди тогда, сейчас или вообще в любом другом времени. Но общая атмосфера отчаяния, безысходности и отчаяния и заброшенности навевает мысли о другом времени настолько, что когда мальчишки бежали по оврагам искать гитлера, я стопорилась, пытаясь понять, причем тут он.

История японца вызвала у меня больше интереса. По мимо его собственной истории, которую рассказывает автор, это японец делает записи для своих детей в Нагасаки об истории всего их рода. Ничего нового для себя в описании культуры японских самураев не открыла, но в целом на этих моментах я отдыхала от грязи Разгуляевки.

У меня создалось впечатление, что автор упивался описанием Разгуляевки и его жителей. Но слился, как только сюжет подошел к чему-то доброму и светлому. Грязь-грязь-грязь-грязь-грязь-капелька доброты-эпилог.
Для меня так и осталось непонятно, что же автор хотел сказать этим произведением и зачем это вообще надо было писать.

Этот неловкий момент, когда не понравилась книга, многими так любимая.
Я понимаю, что на фоне современной прозы, которая в большинстве случаев сводится к женским романам, боевичкам и фантастике сомнительного качества, этот роман можно считать явлением. В нем есть искренность и хороший язык, но… Но мне не хватило глубины. Один из тех случаев, когда размер имеет значение, а предложенный вариант коротковат и до идеала не дотягивает.

Плюсы: герои, язык, детали. Написано легко и живо. Начинаясь с полета жаворонка, роман стремительно летит вперед. И вот ты уже спустился с небес, наступил в козьи катяхи, но сейчас не до этих мелочей. Ты стоишь и наблюдаешь, как бабка Дарья самозабвенно гоняет по двору Петьку, потому что опять паршивец такой не закрыл дверь сарая и козы разбежались. Лови их теперь.
А неподалеку в лагере живут японцы. И один из них тайно пишет дневник, посвященный своим сыновьям в Нагасаки. Он расскажет им о своем роде, чтобы и они не забывали о корнях. Он начинает свою историю с 1642 года, что заставляет уважительно крякнуть. От его рассказа читатель крякнет еще не раз. Поводов много. Чего только стоят описания обрядов. Потрошить себя на глазах у семьи – дело чести. Сыну в семь лет дарят меч для харакири, а невесте на свадьбу жених дарит кинжал, которым она сама перережет себе горло, если семейная честь будет в этом нуждаться. Собаке там дают выбор – жить или умереть с хозяином. Жене – нет.

При таком количестве персонажей, объем романа удручает. Им тесно. Мне мало. Геласимов прицельно бьет по читателю. Тема ВОВ – беспроигрышный вариант. Качественно? Безусловно. Но в моей жизни уже случился и «Вечный зов», и «Тихий дон», и «Педагогическая Поэма». Я отравлена ими настолько, что «Степными богами» меня не проймешь. Да, Петька живой и яркий образ. Да, история японца интересна. Да, и того, и другого мне было мало. Роман обрывается фактически на своей кульминации, заканчиваясь скомканным эпилогом, из которого по-хорошему получилась бы вторая часть романа по объему не меньше первой. Чисто женская такая обидка, раздражает и разочаровывает, когда кульминация чего бы то ни было заканчивается маленьким пшиком. И эти главы о Разгуляевке, вырванным куском из контекста, резали глаз. В общем тексте они были бы на своем месте. И тогда всё было бы органично. Но кто я есть, чтобы советы давать? И для романа мои слова даже не слону дробина, просто ничто. И это хорошо. Его любят таким, какой он есть. Любите и вы.

Про обманутые обложкой надежды даже не говорю. Роман, в конце концов, не виноват, что художник его не читал. И редактор. Или кто там отвечает за подбор иллюстраций к обложкам. Уверена, что многие уже убедились, что там работают люди со странностями. То спойлеры в аннотациях лепят, то обложки берут от потолка. Нормально. А читатель все равно любит, любит, несмотря на все эти вражьи происки. И это хорошо.

Когда я взяла читать эту книгу, меня ударило с двух сторон. С одной вот такая простая бытовая книга, которая могла произойти в принципе в любом другом месте, а с другой стороны, ну чувствуется в романе вот этот вот момент быть в тренде и популярным у современного читателя, это выражается в словарном запасе героев, в том как они себя ведут и так далее. В общем, если вы любите фильм «Сволочи» (я к нему вполне хорошо отношусь), то вас, вероятнее всего всё это зацепит.

Оба произведения, это всё-таки сборник, происходят либо рядом, либо в самой деревушке Разгуляевка в военное время. Мир там застыл, люди живут своей жизнью, ссорятся, мирятся, ругаются, ждут мужей, не ждут мужей, любят и расстаются, ну и куда уж без этого – пьянствуют. Поэтому готовьтесь, что тут этого будет много. И по сути дела, главные герои здесь это местные жители, дети которые из не самых благополучных семей и местный лагерь для военнопленных.

Скажу сразу, что вот местная шпана мне не особо понравилась, скорее даже не тем, как она живёт, а скорее тем, какая слава собственно за ними закрепилась. Ну не говорили в советские годы такие вещи напрямую, оскорбляя. И на фоне вот этих ребят, которые уж не знали куда себя пристроить, разворачивается другая история, связанная с японскими военнопленными, в частности с врачом Хиротаро. Вот конечно он и его дневник тут и задают всю атмосферу.

В целом, мне история понравилась, это было интересно, особенно дневниковые записи. Поэтому, если вы не боитесь вот этой вот беспросветной жизни в деревне, падения каких-то моральных устоев, то советую.

Вот теперь принимаю свою обычную позу и начинаю шаманить- не трогать меня, не звонить, распоряжений не давать!!!!
Пациенты- молча принимать назначенное лечение и не ходить к главному врачу, хотя он и так на совещании, поэтому я страюсь написать сразу, и как всегда на эмоциях.
Вот эта книга!!!!
Она добрая, она чудесная эта книга!!!
И пусть в ней где-то слишком много грустных, а порой даже жестоких моментов, она всё равно добрая..
Чудесный мальчик Петька.
С нелёгкой судьбой пацан, но как он цепляется, как он борется за жизнь!За своё место под солнцем. И именно из таких пацанов вырастают настоящие мужчины. Вспомнить только момент, когда он не стал бить своего обидчика. А когда мысленно прощался с жизнью, он думал о своём волчонке, что с ним будет, если его найдёт бабка..
Мальчишки, мльчишки..особый народ эти мальчишки..
Но больше всего мне нравится Хиротаро. Человек, который смог остаться самим собой, который не озлобился, и не стал мстительным..Ему всё равно было- русские или японцы, он лечил людей, потому что прежде всего перед ним был человек..
Бесконечная степь..бесконечная жизнь..Жизнь, какая он есть, без прикрас..
Давно я не испытывала таких тёплых и светлых чувств..
Я словно прожила этот отрезок жизни в Разгуляевке..Переживала за них- где-то злых, где-то нелепых, где-то дурных..Они просто люди, которые есть везде. Не все мы идеальны, у каждого своя жизнь, каждый несёт свой крест..Одни умеют сохранять в себе человечность, другие таят злобу..
А что до мальчишек..Дети подчас жестоки, но сами не отдают себе в этом отчёта. Жизнь..Тем более послевоенная жизнь..
Но всё же, всё же...Что-то такое светлое в этой повести, что даёт надежду моему Вечному Оптимизму..Вот он расправляет крылышки и, как первый жаворонок в степи, готов уже парить над миром...
А это трудное детство осталось далеко-далеко...
Как восспоминания в клетчатой тетради Хиротаро...
И я ещё долго бегаю по степи среди глыб каменной соли, смотрю на зеркала со странными знаками, которые оставили буряты...

«– Знать не можешь доли своей.
Может, крылья сложишь посреди степей…»

«Проснись…
Будь снова другом моим,
Уснувший в траве светлячок».

Мутация, от которой умирали японские военнопленные, работающие на забайкальской шахте с 1939 г., от которой рождались у русских женщин, когда-то работавших на шахте больные дети. Мутация, от которой давно ушли из этих мест буряты. Мутация, которую открыл пленный японский врач Хиротаро, добровольно оставшийся в плену, чтобы спасать от болезней своих сослуживцев. Черное невидимое зло, которую вызывала неизвестная руда, попадавшая в шахте с углём.

Другая мутация, черное зло ненависти, которая охватила не только забайкальскую шахту и пацанов из села, готовых убить мальчишку за то, что он другой, но и весь мир, миллионы взрослых людей, убивавших друг друга на фронтах Второй Мировой.
И вот летом 1945 года пришли танкисты 6-й танковой армии генерала Кравченко, веселые, сильные, светлые победоносным духом ребята, только что одолевшие страшное, черное зло фашистской Германии. Они пришли в село, чтобы начать действительно последний поход против милитаристской Японии, последнего врага нашей страны, чтобы кончилась война, кончилась мутация.

Оказалось, «Степные боги» - это умудренный, измученный долгими годами советского плена японец-врач и восьмилетний отчаянно смелый и прекрасный в своих порывах русский мальчишка Петька, которые вместе помогли умирающему от той мутации мальчишке, Петькину другу.
«Степные боги» - это великолепные советские танкисты, ревом своей могучей танковой лавины на рассвете 9 августа 1945 г., всколыхнувшие степь и начавшие наступление на японские войска, чтобы разгромить последний оплот врага. Они своим движением спугнули волчью стаю, тем спасли жизни и японца и Петьки, чтобы кто-то не подумал, что волки – это степные боги.

Вот и все, а для меня это свершилось. Читательское счастье. Дочитав поздно ночью книгу, долго не мог уснуть. Все думал, думал и был счастлив от того, что вот коснулось меня сильное и вдохновенное чудо прекрасной книги. То, что бывает, увы, так редко.

Лето 1945 года, с запада на восток движутся обозы с победителями, а в забайкальской деревне Разгуляевка жизнь идет потихоньку: военнопленные японцы еще с Халхин-Гола трудятся в шахтах и на лесоповале, бабы, чьи мужья на фронте, шастают в казармы к местному гарнизону, контрабандисты таскают из Китая спирт, а дети играют в войну и мечтают поскорее вырасти и присоединиться к старшим армейским товарищам.

Семилетний Петька, которого в деревне кличут не иначе как "выблядок", растет у бабки Дарьи и деда Артема, мать его тоже где-то на фоне мелькает, но в его воспитании толком участия не принимает. Бабка внука гоняет нещадно, пытаясь приучать его к труду - ходить за козами, заготавливать сено, - а дед периодически берет с собой на контрабанду. У мальчика всего один друг, такой же изгой как он - Валерка, у которого постоянно течет носом кровь, - а одна из немногочисленных отрад - щенок по кличке Испуг (расшифровывается как Иосиф Сталин Победил Ублюдков Германцев), который на самом деле волчонок.

Параллельно автор вплетает в сюжет историю военнопленного японца Миянаги Хиротаро, который в перерыве между работой пишет в тетрадке историю своей семьи еще со времён сёгуна Тоетоми Хидэёси, надеясь со временем передать ее своим сыновьям в Нагасаки (он думал, что пишет из мира мертвых в мир живых, но до 9 августа оставались считанные недели...). Он решил остаться в плену с тяжелораненым Масахиро и другими солдатами, которых японское командование после битвы на Халхин-Голе решило не эвакуировать. Именно Хиротаро подметил страшную закономерность - на одной из двух шахт, разрабатываемых военнопленными, какая-то лютая смертность. Он пытался донести эту информацию до руководства гарнизона, но его раз за разом посылали.

У автора очень живой и колоритный язык, перемежаемый матерком, который тут совершенно к месту, например, я орнула, когда Петька упрашивал бабку оставить собаку, мол, из него вырастет ого-го какой волкодав, на что та презрительно хмыкнула: "Говнодав!" (у меня в детстве был диалог один в один). Он пишет без прикрас, никого не героизируя, все персонажи у него живые, со своими достоинствами и недостатками, разве что Петька порой не по возрасту смекалист и горд - так, например, когда мать Леньки Козыря в гарнизоне по привычке назвала его выблядком, получила в ответ полноценный артобстрел овсяной кашей. И даже когда с фронта без ноги, но со звездой Героя вернулся его отец, Петька не поддался на его вроде бы искреннюю радость, а четко очертил границы. Понравилось мне, как он стремился восстановить доброе имя матери и устроить ее личную жизнь с порядочным человеком.

Отличная книга, зацепила меня.

Все познается в сравнении, конечно, но как тяжело иногда поверить, что бывает по-другому. Мы знаем мирную городскую жизнь, которая невозможно далека от происходящего в послевоенных селах. И зная ее, очень трудно представить, как шалопай Петька мог быть счастливым – презираемая другими ребятами «безотцовщина», вечно голодный, с матерью, которая по вечерам садится за стол и складывает руки перед собой, как неживая, с безжалостной бабкой Дарьей и умирающим другом. Но, хотя во время чтение ощущение тяжести увеличивается с каждой страницей, понимаешь – и мог, и был. Популярная детская забава «найди Гитлера», спасение маленького волчонка, своеобразная дружба с военными – у мальчишек в Разгуляевке не так много способов развлечь себя, но они, конечно, не пропадут, а ободранные коленки и полоса от петли на шее заживут.

Деревенские дома, покосившиеся сараи с козами, старые дощатые заборы – обычное село, которых в Союзе 45-го было неисчислимое количество. Да только буряты вешали на дверь обереги от злых духов, а потом и вовсе ушли, у кого-то идет носом кровь, пачкая новую рубаху, и цветы на могилах вырастают странные, не такие, как нужно. И лишь оставшийся в плену по невообразимому благородству японский врач связывает все эти разгуляевские странности между собой.

«Степные боги» чем-то похожи на добротное советское кино, только без ура-патриотизма и с куда большим количеством грязи – оно и понятно, невозможно жить в селе и не пачкать рук. Странно думать, что книга была написала лишь несколько лет назад, а не сразу после Великой Отечественной. Самой войны, впрочем, здесь мало: она разве что в проезжающих мимо поездах с военными, вернувшихся с фронта солдатах, женщины которых им не рады, да пленных японцах. У жителей Разгуляевки свои войны – у бабки Дарьи с дедом Артемом, у Петьки – с Ленькой Козырем, у тетки Алены – с Петиной матерью, да и у всех, в общем-то, рядовые битвы за выживание: контрабандный спирт перепрячь, рубашку из штор пошей…

И непросто об этом читать, но сцена кульминации, в которой Хиротаро лечит больного мальчишку, разыгрывая пьесу театра Но в утренней степи, каким-то чудодейственным способом снимает всю эту тяжесть с плеч. Зачем, прости господи, я так долго откладывала это чтение?