Цитаты из книги The Cod's Tale

Но наибольшую известность в Новой Шотландии получил рыбак по имени Говард Блэкберн, иммигрировавший в Глостер. 23 января 1883 года Блэкберн вместе с товарищем отплыл на дори от своего корабля, приспособленного для ловли палтуса, и заблудился во время сильного снегопада. Его товарищ замерз насмерть, но Блэкберн вцепился пальцами в весла, чтобы продолжать грести, даже когда руки утратят чувствительность. Он преодолел на веслах более полутора сотен километров до Ньюфаундленда, везя замерзшее тело товарища на корме. В результате Блэкберн лишился всех пальцев на руках и почти всех на ногах, но продолжал выходить в море на шлюпках, приспособленных под его увечья, поставил рекорд продолжительности одиночного плавания — 39 дней — на маршруте из Глостера в Лиссабон и даже обошел побережье Флориды на веслах, привязав их к запястьям.

Исландия — это покрытый застывшей лавой остров, берега которого изобилуют превосходными бухтами, хорошо защищенными и глубокими, расположенными в безопасных закоулках длинных фьордов. Но рыбные порты находятся, как правило, не в бухтах, а на выступающих в море мысах, где нет естественных гаваней. До начала XX века среди исландских рыболовных судов преобладали весельные лодки с открытой палубой, и если бы порты находились в глубине защищенных фьордов, до рыбных угодий приходилось бы добираться на несколько часов дольше. Рыбаки выбирали ближайший к месту ловли мыс и перетаскивали лодку по лаве, используя китовые ребра в качестве полозьев. Лодка могла иметь до двенадцати весел, но чаще всего их было от четырех до шести, и на каждом сидело по одному человеку. Как правило, лодка оснащалась еще и маленьким парусом, но весла зачастую оказывались эффективнее, поскольку ветра вокруг фьордов непостоянны. Каждый гребец ловил рыбу на поддёв.

И все же Исландия оставалась в первую очередь страной рыболовов. На вопрос, почему там не совершенствовались технологии, Йоун Тор, историк из Исландского института морских исследований, отвечает так: «После 1500 года новые идеи долетали сюда редко». До 1389 года Исландия была живым, развивающимся обществом со своей литературой, практической наукой и новаторскими принципами управления. Но в тот год извержение вулкана Гекла потрясло весь остров, который на долгое время погрузился во тьму. Затем последовали жестокие зимние холода и весенние наводнения. Потом начались эпидемии. В 1397 году Исландия перешла под контроль Дании. Датчанам остров был неинтересен: они установили монополию на торговлю с Исландией, но на деле никакой торговли не вели. В 1532 году, когда британцев вынудили уйти, Исландия лишилась последней связи с внешним миром.

Источник разногласий очевиден — к берегам Исландии пришли новые, стальные паровые траулеры. Они оказались настолько эффективными, что всего за десятилетие истощили запасы рыбы в Северном море. Чрезмерный вылов еще не стал серьезной проблемой, но самые богатые треской места к югу от Исландии находились на узком шельфе, который тянется лишь на несколько километров от берега. Именно это небольшое расстояние делало возможным лов на весельных лодках. Но теперь новые британские суда — громадные, мощные, стальные — заполонили южный шельф, повреждая сети и снасти местных рыбаков.

Исландские власти проявили неожиданную жесткость. Они согласились принимать в стране больных и травмированных британских моряков только при условии, что те прибудут на своем судне, что означало бы конфискацию траулера. Правительство также запретило исландским авиадиспетчерам обслуживать британские военные самолеты в составе сил НАТО и даже угрожало разрывом дипломатических отношений. Экономика Исландии, в отличие от британской, полностью зависела от рыболовной отрасли; рыболовство чудесным образом вытащило людей из средневековья и привело к процветанию. Несмотря на традиционно хорошие отношения и тесное сотрудничество между двумя странами, Исландия не собиралась уступать свой главный ресурс. НАТО, обеспокоенное конфликтом в своих рядах в разгар холодной войны, оказывало давление на Британию, призывая ее отступить. В конце концов Британия признала пятидесятимильную зону — в обмен на ограниченную квоту для своих небольших траулеров.

Это была самая короткая и ожесточенная из трех тресковых войн. После одного из инцидентов в декабре 1975 года британский буксир сообщал, что судно исландской береговой охраны произвело два выстрела, ни один из которых не достиг цели. За пять месяцев суда таранили друг друга 35 раз, а исландская береговая охрана обрезала 46 британских и 9 немецких тралов. Противники овладели сложным искусством бескровных морских сражений. Британский министр иностранных дел Джеймс Каллагэн говорил английской прессе: «Обе стороны конфликта демонстрируют удаль, но никто не испытывает потребности продемонстрировать зрелость».

После того как в 1976 году за Исландией была признана двухсотмильная экономическая зона, большинство государств также установили двухсотмильные зоны у своих берегов. Около 90% известных в мире мест рыболовного промысла находятся в пределах двухсот миль от побережья как минимум одной страны. Сегодня рыбакам приходится иметь дело не с законами природы, а с правилами, установленными людьми. Их цель — поймать не столько рыбы, сколько получится, а столько, сколько разрешено. Рыбак всегда был искусным штурманом, матросом, биологом, метеорологом, механиком, вязальщиком сетей и ремонтником. Теперь ему важно уметь, подобно хорошему чиновнику, работать с законами, обходя ловушки и пользуясь лазейками. И рыбаки овладевают этим навыком. Большинство из них считают, что регулирование отрасли — не их забота. Рыбаки убеждены, что устанавливать правила — задача правительства, а сами они просто должны в них ориентироваться. А если запасы рыбы сокращаются, виной тому неверные действия властей.

Пожалуй, еще большее беспокойство вызывают выводы Роуза о прекращении миграции северной трески. В целом для ее популяции характерна девятисоткилометровая сезонная миграция, но Роуз считает, что после 1992 года уцелевшая треска сместилась в прибрежные воды и осталась там. Он не знает причину этого явления, но предполагает, что миграцию возглавляли более крупные и старые особи, которых теперь больше не осталось. Возможно также, что треска мигрирует в поисках пищи и мест для нереста, но при значительно меньшей численности популяции необходимость в этом отпала.

Для описания воровского притона на задворках Лондона Диккенс позаимствовал основные черты торгового района, где жил рабочий класс. Торговля жареной рыбой в Лондоне началась с промышленной революцией в 1830‐х годах. В Ист‐Энде и Сохо еврейские торговцы жарили рыбу и продавали ее еще за несколько десятилетий до того, как к ней стали добавлять ломтики жареного картофеля. Рыбу брали — и до сих пор берут — ту, которую можно дешево купить на рынке Биллингсгейт: треску, пикшу, камбалу, хека или даже ската и катрана. В последнее время для этого блюда стали все чаще использовать катрана, но признаются в этом только владельцы закусочных в Лондоне. В остальной Англии исчезновение трески, особенно крупной, — угроза всему образу жизни.

Вито Каломо, уроженец Сицилии и бывший рыбак, который теперь работает в комиссии по рыболовству в департаменте развития Глостера, говорит: «Вы сажаете на пособие человека, отец и дед которого были рыбаками, и стираете сотню лет знаний и опыта. Рыбак — человек особый. Он капитан, лоцман, инженер, раздельщик рыбы, мастер по ремонту сетей, рыночный торговец. А еще он — туристическая достопримечательность. Люди стремятся посетить город, где мужчины в резиновых сапогах и с сигарой во рту чинят сети. Мы можем всего этого лишиться».

Неужели и правда все кончено? Неужели постепенно исчезнут последние из тех, кто добывает для нас природные дары? Неужели у нас не останется продуктов из дикой природы и последняя материальная связь с ней сведется к редким деликатесам вроде фазана? Станет ли Глостер городом бутиков, «колонией художников», как Рокпорт? Превратится ли Ньюлин в обычное место для пешеходных прогулок, как это уже случилось с соседними городами и Сан‐Себастьяном? Переоборудуют ли порт Глостера в стоянку для яхт? Или его сохранят, как Луненберг в Новой Шотландии, в качестве музея истории рыболовства?