Морские повести и рассказы

С удовольствием отправилась в Арктику вместе с героями Виктора Конецкого, когда за окном жара свыше 30 градусов. Повесть потрясающе написана. Она захватывает эмоциями, отношениями, образами, характерами и атмосферой. Язык и удивительная сдержанность автора, который никого не судит и не оправдывает, позволяют читателю самому сделать выводы. Повесть небольшая, и мне даже не хватило нескольких страниц, чтобы узнать, что случится дальше. Хотя, зная последние предложения и характер Глеба, я и так понимаю, что произойдет.

Долгие годы Виктор Конецкий оставался профессиональным моряком. Он был известным писателем, который, стоя на капитанском мостике, водил корабли по Северному морскому пути. Его герои — настоящие мужчины, бесстрашные «морские волки», твёрдо отстаивают кодекс морской чести. Сюжет этой повести несложный, но светлый, с небольшими воспоминаниями о детстве капитана корабля, которые пришлись на годы войны, некоторыми нотками грусти и нежной любови к матери.

Глеб Вольнов, после войны поступивший на морские курсы, встречает отца своего друга Сашки, погибшего, когда их тральщик подорвался на мине. Глеб берёт его под своё покровительство и приглашает с собой в рейс под свою ответственность, уже пожилого и не очень здорового человека, главным механиком. Им предстоит пройти через множество трудностей – ночи без сна и отдыха, сильные шторма, многие месяцы в открытом море. Этот рейс действительно состоялся в начале 50-х годов: рыбацкие сейнеры, не предназначенные для плавания во льдах, прошли из Архангельска на Сахалин Северным морским путём.

Меня очень тронула любовная линия между главным героем и девушкой Агнией, с которой он знакомится в ресторане «Интурист», куда приходит вместе со своим другом Яковом Левиным. Это была любовь без монологов о высоком и громких слов, возможно, из-за робости главного героя к женщинам, но из-за которой рушится дружба. Девушка не отвечает на письма Глеба, который до последнего верит, что всё будет хорошо.

Книга наполнена тонкими и живыми психологическими портретами, чувствуется тепло и любовь автора к людям. В ней также присутствует морской юмор, но он очень тактичный. Она прекрасно написана, с удивительной атмосферой, эмоциями, отношениями, характерами и образами. У автора было интересное восприятие мира, которое очень увлекательно читать. Я добавила Виктора Конецкого к своим любимым писателям. Теперь хочу посмотреть фильм, снятый по этой книге, и прочитать его другие произведения.

Вот она оттепель во всей ее красе. На смену мужественному герою приходит романтик, увлеченный, умный, но метущийся, для которого долг, конечно, есть, работа трудна и важна, но чувства, эмоции и не умение управляться со всем этим выходят на первый план.
Мне всё время казалось, что эту повесть мог бы написать Аксенов в молодости, еще до того, как стал злым и острым, уж очень она похожа на "Коллег", "Звездный билет" или "Апельсины из Марокко", не сюжетом, конечно, а настроением, мыслями. Или Радзинский, специально для молодых Лазарева и Дорониной)
Мне так понравилась мысль, что если вчерашние заботы не оставить во вчера, то они станут завтрашними и будут тянуться за вами хвостом и давить, что они превратятся в привычку и ты уже не сможешь от них отделаться, что я стала представлять, как копятся эти вчерашние заботы, нарастают, слипаются, и никуда уже от них не деться. Так себе картинка получилась.
Повесть совсем небольшая, но герои прописаны и понятны. И поступки их, такие обыденные и человеческие, просты и понятны, и терзания, и радость. Очень красиво написано, юмор оттеняет серьезные вопросы, нет пафоса и лозунгов, есть жизнь, как она есть. И это прекрасно.

Собирала эту книгу, как паззл. У нас дома еще с советских времен были книги Конецкого, и почти все произведения я в этих разрозненных томиках нашла. А оставшиеся пяток рассказов разыскала в сети.
Я даже помню, в подростковом возрасте я пыталась его читать, но бросила после пары страниц. Теперь я наконец поняла, почему!
Ну скучно же! Скучно невероятно. Честно продралась через все повести и рассказы, хотя в одной из них зависла на несколько недель. Но ей-богу, лучше б я еще раз "Фрегат "Палладу" прочла. Вроде и то, и то про море, а Гончаров еще и на 120 лет раньше писал, но там, во-первых, понятная мне парусная терминология (благодаря детству с Крапивиным), да еще и автор заботится о читателе, объясняет периодически незнакомые слова, а тут тебя фигачат прямо в события и никаких терминов не объясняют. Я думала сначала, это я не с той книги начала, но нет, так во всех. А во-вторых, у Гончарова было как-то поживее.

Пришел папа и спросил:

• Ну, как тебе? Какую ты сейчас читаешь?

В общем, для тех, кто не читал - они все время куда-то плывут!
И это не то, чтобы я не любила советские производственные книжки.
Я вот очень люблю Санина, например. Потому что у него есть сюжет, понятные герои, их взаимоотношения. А у Конецкого далеко не всегда всё из этого просматривается. Особенно проблема с сюжетом, конечно. А еще знаете, вокруг чего вертятся зачастую сюжеты в повестях о море, где 90% персонажей - мужчины? Вокруг женщин, конечно же! И каждый раз, когда я думаю, что уже получила достаточную порцию махрового советского сексизма, автор фигачит в меня еще одним ведром его же. Даже в микрорассказиках он не может от этого отойти, господи.
Если вкратце - автор безудержно "ржот" над девственницами и над "шалавами". Идеальные женщины в его произведениях они как бы такие неидеальные, но слегка. Например, ни с кем не изменяла мужу, а с главным героем изменила. Или сделала от главного героя аборт, вышла за другого и не изменяла. А всех остальных он рисует какими-то серо-буро-малиновыми красками, на которые смотреть не хочется.
Впрочем, ладно, я несправедлива к автору. Ведь мужские персонажи у него ничем не лучше. Они такие же невнятные и с трудом запоминающиеся (девять из десяти, иногда все же получается). Если честно, вся картина произведений для меня выглядит, как битый лед в оттепель.
Дело еще в том, что автор склонен к философским отступлениям, описаниям природы и цитатам из технических документов, и это все перемежает его тексты в неожиданных местах! Полный винегрет. Надо еще отметить, что между многими текстами есть пересечения в персонажах или мотивах, появляются люди с одинаковыми именами и т.д.
Подробнее:

Вчерашние заботы
Я начала с этой повести, и это было противоречивое решение. С одной стороны, она невероятно скучная для меня, с другой стороны, прочтя ее, я отстрелялась, потому что она больше всех остальных произведений в данном сборнике в два раза. Это худший образец всего, что я перечислила, потому что в ней реально нет никакого сюжета. Ну, то есть герои куда-то идут на теплоходе, а автор описывает разные случаи, происходящие с ними, не с ними, здесь, не здесь и вообще все, что ему приходит в голову. Плюс - повесть обладает единственным интересным женским персонажем за всю книгу, это буфетчица Сонька, которую перед приходом автора на судно списали на берег, но иногда вспоминают.

Завтрашние заботы
Вы не представляете, как я выдохнула, взяв эту повесть после предыдущей. Сюжет! С самого начала понятно, что тут есть сюжет! Повествование ведется от третьего лица. Но сюжет этот в духе времени. Тридцатилетний капитан не может найти себе места в жизни, встречает ту самую женщину, которую ни с кем не изменяла мужу, на которую к тому же запал его новый друг, но поскольку им надо в море, то сюжет развивается так, что мужики просто сверлят друг друга глазами от ревности, а женщина где-то за кадром решила, что мужики ей нах не нужны, и решила жить одна с ребенком.

Путевые портреты с морским пейзажем
Плывут, родимые. Только на этот раз не по Арктике, а по Атлантике. Если вкратце, то главный герой ищет, кого бы обвинить в гибели матроса, который ему нравился, в смысле, с которым он дружил, и поэтому выставляет нескольких других людей негодяями, хотя, если вдуматься, виноват он и отсутствие страховки. И еще страдает, что его друг изменяет своей жене, которую сам главный герой когда-то любил, но бросил. В общем, все виноваты, кроме него.

Рассказы:
Невезучий альфонс
История про однокашника главного героя, которому все время не везло, но зато он человек хороший. Вот даже не знаю, что еще сказать. Тут весь рассказ в одну фразу можно уместить.

Рассказы про Петра Ниточкина
Во-первых, один из них оказался точной копией одной из глав "Вчерашних забот"! Остальные - это просто морские байки. Запомнилась одна - "Петр Иванович Ниточкин к вопросу о квазидураках", потому что речь одного из героев неплохо стилизована под Достоевского, и он даже в одном месте цитирует Митю Карамазова.

Дальше пошли безумные рассказы
Арктическая "Комаринская"
Как у главного героя в подвале водятся комары, ЖЭК запрещает с ними бороться и статью об этом не печатают? Шо??? Это тема для рассказа?

Огурец навырез
Вообще какой-то бред полнейший. Сразу вспомнила, что у автора были периодические запои. К нему является покойный Аверченко и они бродят по городу. Потом хоронят обезьяну. Как-то и все.

История с моим бюстом
Вообще никакого сюжета. Слепили бюст. Украли бюст. Всёёёё.

Артист
Этот рассказ я все же прочла в подростковом возрасте в сборнике про Олега Даля, потому что "девка, лижущая ухо мотоциклисту" уж очень запала в мою детскую психику. Если вкратце, автор живет по соседству с одним пьющим артистом и прячет его от жены и тещи, потому что мужская алкогольная солидарность.

Нельзя сказать, что совсем уж плохо все у этого автора. Но он определенно не мой, потому что для меня большая часть текстов не имеет сюжета и сколько-нибудь интересных персонажей, увы.

З.ы. Кстати, и у Гончарова в "Фрегате", и у Конецкого в "Путевом портрете" есть практически совпадающие сцены - моряки ловят акулу, с трудом вытаскивают её на палубу и всячески измываются, отрубая ей все, что можно. Но если дремучим матросам крепостнической эпохи это можно было как-то простить, то от советских моряков 1970-х я такого живодерства никак не ожидала.

О завтрашних заботах и рассказах разных лет

Самое сложное при составлении сборников - добиться единого звучания либо же наоборот показать всё разнообразие творчества автора, но, впрочем, есть и третий вариант - поместить все знаковые и известные произведения под одной обложкой, ведь собрания сочинений сейчас мало кого интересуют. Кажется, при составлении конкретно этого сборника руководствовались именно последним, но не самым плохим, вариантом.
Лучшая из повестей сборника по праву идет первой и пронизана самой разной любовью - и трогательно-щемящей к матери, и страстно-опустошающей к женщине и уважительно-сопернической к другу. По этому раннему произведению можно оценить и талант Конецкого, и его потенциал. "Путевые портреты с морским пейзажем", несмотря на трагическое событие, теплы и легки и предваряют то, что мог бы написать без лишних выдумок только капитан дальнего плавания - роман-странствие.
Рассказы разных лет, также включенные в сборник, - как свидетельства творческого разнообразия, не всегда понятные, но очень разные по настроению - и смешные, и грустные, и даже скандальные, - словно написаны для того, чтобы угодить любому читателю. Среди них особенно выделяются рассказы-байки Ниточкина, морской фольклор, смешной и обнажающий человеческое нутро. Возможно, без этих рассказов сборник был бы недостаточно полным, но и какого-то невероятного отклика в душе они не оставили.

О вчерашних заботах и моих ненаписанных путевых дневниках

Происходят в жизни чудные моменты, когда ты совсем еще не старый и ни капельки не взрослый, но бонусная книга в лучшей игре на одном книжном сайте отправляет тебя на несколько лет назад и мечты тех лет вспоминаются с болью и вызывают прилив крови к лицу, потому что вроде как стыдно теперь и немного неловко оттого, что смел об этом мечтать. А мечты были грандиозные - попасть на атомный ледокол и неважно каким путем, но, принимая во внимание мой пол, вариантов оставалось немного - например, каким-нибудь морским биологом или банально туристом. Мне представлялось, что я буду ходить с блаженным видом и не закрывать рот от восторга, что небо, лед, море - единственное, что мне нужно в этой жизни. Одной из вещей, что неизменно подпитывала мое желание, стал живой журнал капитана атомного ледокола, перечитанный мной вдоль и поперек. Водя карандашом по карте севера России, я представляла, какие проблемы возникнут в пути и сколько всего интересного я смогу записать, а затем, на суше, часто вспоминать и впадать в то состояние ностальжи, что характеризуется немного отстраненным выражением лица. И читая заметки по ходу пути теплохода "Державино" из Мурманска до Игарки и обратно я ловила себя на мысли, что мне гораздо интереснее следить за маршрутом (да, я из тех людей, "которые читают и следят по карте маршрут парохода") и наслаждаться описаниями природы, представлять себе эту бескрайнюю гладь, железный холод теплохода и "зверски-зверюгскую симпатичность" ледокола, а не вникать в отношения экипажа и не проникаться очередными прохладными историями надоевшего до скрипа на зубах капитана Фомы Фомича Фомичева. За людьми, оказавшимися в замкнутом пространстве на довольно продолжительное время, всегда интересно наблюдать, характеры раскрываются и остаются без огранки, но в данном случае трудно выделить кого-то одного, хотя и старпом Спиро Хетович, и стармех Иван Андрияныч, и тетя Аня, и жена Фомича Галина Петровна, и даже призрак Соньки, наделавшей в свое время шуму - безусловно, достойные персонажи, за которыми было занятно наблюдать. Однако настоящее волнение, как при первой влюбленности, возникало при именах Диксон, Тикси и Амдерма, а все люди со своими заботами уходили на дальний план...

Порой, внимательно следя за датами, временем и бессоюзными радиограммами, не заметишь, как вновь попал в очередную вставную новеллу-воспоминание о приключениях, например, в Керчи или ночи на озере Имандра. Может быть, Конецкому и не хватает каких-то особенных литературных талантов, но нельзя не признать, что он замечательный бытописатель-документалист и спускает с небес на землю романтиков типа меня и показывает, что работа моряка сложна и очень приземленна. В конце путевых заметок Виктор Викторович, прилежно фиксирующий все происходящее во время их странствия, позволяет себе столь трогательную в данном повествовании каплю лиризма:

Надеюсь, что не потеряла, Виктор Викторович.

Очередная книга Виктора Конецкого у меня, очередное путешествие - теперь в качестве дублера капитана на теплоходе "Державино" с лесозаготовками, и другим разным грузом... Путешествие - сотканное из морской соли, человеческой души, тонкой, и не очень, иронии..

Как всегда, в заметках Конецкого упоминаются писатели и книги.. Я уже знаю из других книг, что больше всего Конецкий любит Чехова, и Джозефа Конрада.. Обычно я беру на заметку некоторые книги, упоминаемые им. Но здесь он для начала берется за Салтыкова Щедрина.. Странный выбор для чтения на море.

Иногда случаются и безобразия, в основном на земле, в порту. Так, автору пришлось побывать в вытрезвителе, потому что его подставили:

Отдельно хочется сказать про язык автора - он точный, образный и... простой. При этом наблюдательный автор умеет подмечать мельчайшие детали.

Отличный калейдоскоп зарисовок, жизненных эпизодов, людских взаимоотношений, и наблюдений. И байки, конечно. Известного персонажа Ниточкина, к сожалению в этой книге нет..

Книга в целом понравилась. Но есть одно "но".

С одной стороны, автор пишет правдиво, не сказочку о героях флота рассказывает, а с другой – как-то мне не слишком понравилось читать о таком человеке, как Фома Фомич. Не то, чтобы противно, но как-то не особо приятно. Автор рассказывает о нём с доброжелательностью и снисходительностью, а мне он был неприятен со своей мелочностью и трусостью. И вот эти моменты подпортили впечатление.

Нет, я не ждала романтики, я знаю, что на самом деле в таких походах её нет, сплошная рутина и нештатные ситуации, от которых в море никто не застрахован. Но ведь хочется, чтобы все люди во флоте были хорошими и правильными, чтоб никто не воровал и не приписывал. Да и не только во флоте. Нет, не всё так плохо, конечно, были и весёлые моменты, и просто жизненные, но меня каждый раз как из колеи выбивали вот такие отступления о капитане. Автор в конце признаётся, что люди у него в основном не живые, а собирательные образы, поэтому книга, в общем-то, псевдодокументальная. Может и преувеличил где-то.

А в целом книга хорошая, интересная, познавательная. И навеяла воспоминания из детства, когда к нам в гости заявился из плаванья двоюродный мамин брат и произвёл на меня неизгладимое впечатление своей бородой, трубкой и рассказами))))

П.С. За историю о татуировках автору отдельный респект))

Впервые в жизни я читала о плавании через Арктику. Оно как будто в центре сюжета и одновременно просто фон. А на первый план вспупыривается человечность со всеми присущими заботами: о дружбе, о важности чувствования момента, о воле и храбрости, о взаимопомощи, об утрате, о любви наконец. По итогу имеем бущующую стихию снаружи и внутри.

Книга абсолютно зимняя, сразу суровая и трогательная. Сюжет не плотный и ненавязчивый, во многом созерцательный, при этом мне не было скучно, я пропиталась обстановкой и искренне сопереживала происходящему.

Читать стоит, НО только не для праздничного настроения, а для подумать о важном.

«у неморяков существует особенный интерес к морякам, какой-то завораживающий интерес»
(В.Конецкий)

Эта книга как раз для такого случая, когда хочется окунуться в жизнь, кардинально отличающуюся от окружающей нас. И когда интересуешься морской тематикой. К фанатам морской темы себя не отношу, но те моменты, которые касались непосредственно жизни моряков на кораблях, их быта, вахтовых служб, мне были интересны. Читаешь и с трудом представляешь, как можно месяцами жить среди льдов, слушать через обшивку корабля шорох и потрескивание льда, ощущать крен судна и думать, в какой момент он перейдет опасную границу, или плыть на границе со штормом. Хотя сам герой и утверждает, что плавание на кораблях уже давно намного безопаснее, чем жизнь на суше.
Повести об арктическом путешествии и Северном морском пути впечатлили меня больше остальных. Эта тема всегда представлялась с советско-героическим и романтическим ореолом: покорение неизведанных земель, жуткие морозы, жизнь и работа на пределе в жестких условиях. Но у Конецкого все довольно буднично: вышли из порта в Мурманске на далеко не новом судне, шли по северным морям, по дороге неоднократно застревали во льдах, звали на подмогу ледоколы, шли дальше, несли вахту. Но есть в этом описании обыденной жизни корабля своя прелесть и притягательность, возможно, по причине недоступной экзотичности таких впечатлений для обычного читателя, сидящего в теплой уютной квартирке, а не на борту плывущего корабля.
Пожалуй, иногда казались монотонными лирические отступления. Плавание в любых морях и океанах может быть довольно скучным и однообразным, так что герой Конецкого в любой повести любит отвлечься, порассуждать о своих знакомых, прошлых событиях, побыть психологом, описать отношения между людьми. Пребывание долгие месяцы в замкнутом пространстве корабля дает прекрасную возможность вести и записывать такие наблюдения. Затяжные отрывки порой спасает юмор и, на взгляд автора, смешные истории.
В отношение данной книги лучше всего не читать залпом целый том, а разделить на части по повестям, рассказам, прерываться на другие книги, тогда сохранится ощущение новизны впечатлений.

И вот будят тебя утром. Черт, это же у Гришковца. Но раз услышала и как будто про меня. Меня же тоже будили утром, и была школа, где-то там, сияющая яркими, почти торжественными огнями сквозь утреннюю промозглую хмарь. Гришковец так себе альтернатива Стендалю например, но утром меня всё так же для чего-то будят.

Начинаю думать про вариативность событий жизни. Ну вот субботнее утро на работе так себе вариант. Но у меня здесь есть кожаный зеленый диван, со спинки которого так кайфово свешивать ноги, да да, прямо в обуви. А на журнальном столике дымится чашка свежесваренного кофе, и я лежу и смотрю через эту ароматную дымку на ленивые солнечные пятна, пронзающие холл библиотеки. А могла бы мчаться в гипермаркет или на санках с горки. И обязательно вокруг была бы толпа людей. И в свете этого притихшая библиотека, и совершенно и полностью мне принадлежащая в этот час пустота, и пыль в солнечных лучах - это лучшее, что может случиться в это субботнее утро. А еще у меня есть томик бонусный, ну как томик, две тыщи с чем-то там экранов.

Интересно, я одна решаюсь на такой фокус с этой рецензией или тексты Конецкого что-то там такое расколупывают у многих?

Итак, суббота. Итак, Коневский. Конецкий? Реально легко такую фамилию переврать.
Лежу я значит, кофе пью, читаю. И меня, не первый раз, посещает мысль, вот интересно, если я, плюнув на избирательность человеческой памяти, примусь записывать всю свою жизнь - во-первых, сколь много я смогу вспомнить, проникая всё глубже во времени и снимая воспоминания слой за слоем? И если я всё это запишу, то сколько времени у меня это займет? Столько бессмысленных вопросов.
И знаете, что страшно? Нет, не то, что нафиг никому мои воспоминания не нужны, даже мне самой. Это как раз понятно. Страшно, оглянувшись сейчас, увидеть свои косяки. Те моменты, когда жизнь давала тебе возможность выбора и ты выбрала самую лажу. Могу, умею, практикую. Хорошо быть атеистом, но временами грустненько самой, без поддержки, нести груз ответственности за свою жизнь.

Мемуары это такая скользкая тема, что их нельзя показывать никому. Потому что взять героя “Вчерашних забот”, видно же как он старается (да, я в курсе, что это не мемуары и там собирательный образ), чтобы и мысли и действия, и “каюсь было” и много чего еще. А я читаю, и верю, потому что когда про других пишет, и про Рублева, и про тетю Аню, и про Фому Фомича - ты видишь за текстом, за всеми этими мелкими деталями, говорочками, шуточками, эпизодами из жизни живых людей, выпуклых, запоминающихся, они где-то жили, они были. Но когда Конецкий пишет о себе, вроде бы все тоже самое, но он блеклый, он невнятный, скользит бесхребетным фантомом по страницам. И именно поэтому я уверена, что пишет он о себе. Потому что хорошо писать о себе может только болван, порядочному человеку о себе всегда писать неловко.

Вот он пишет, что долгое время был спасателем. И вроде бы не дура, но всегда так изумляешься, что в наши времена продолжают тонуть корабли. А сама же помнишь Витеньку, того самого сына маминой подруги, который был отличником и всем надо было брать с него пример, и как он ушел по Енисею в свою первую навигацию и возле самого Диксона, в виду порта, у всех считай на виду, судно стало тонуть, как раз тот самый крен из-за груза, и Витенька и капитан погибли, поварих спасали.

И там где-то, на самом верху карты, в вечной мерзлоте, могилы. И ты сидела в своё время и учила все эти названия: море Лаптевых, Карское, пролив Лонга, мыс Желания. А там могилы, люди жизнь отдали, чтобы эти места извилистой линией на карту нанести.

Подружка стюардесса мне рассказывает, мол рейс Нью-Йорк - Москва, взлетели, пассажиры уже поели. И тут подзывает один и такой: “Девушка, что с самолетом, почему мы не взлетаем?” А я ему: “Вы посмотрите в иллюминатор”, а там как раз облака над Атлантикой, все как положено. А он мне: “Так я не понял, что вы улыбаетесь, я же серьезно щас”. И подружка сетует, что когда на борту 400 человек, непонятно у кого белочка. Это я к чему? Самолеты у нас тоже падают.

Или вот “Завтрашние заботы”, ну это мелодрама какая-то для канала Россия, думаешь ты. Но потом вспоминаешь, как лет 10 назад, даже наверное больше, устав и приняв какое-то важное и, как тебе казалось, правильное, решение, дождавшись когда кто-то, может быть тот самый, уйдет в свою сранную навигацию с мая по ноябрь, и ты сменишь дом и номер телефона, уйдешь со старой работы и очень тщательно заметешь все свои следы. И потом уже узнаешь, как тебя искали, как просили у общей знакомой телефон, как назвали твоим именем спустя годы дочку и такая упс. Ну ладно, Глеб Вольнов, вот оказывается как вы, мальчики, устроены. Я бы на твоем месте тоже домой не вернулась.

Повесть и рассказы, чо рассказывать то? Как вообще можно проверить, что человек все рассказы прочитал? В смысле на каждый аллегорическую шутеечку придумывать или что? Вот grumpy-coon на прогулках с Аверченко спеклась. И вроде ничего такого не сказала, но понятно, что ей прям неловко за автора было. Я честно пыталась, ну я же капитан (ха!), пересказывала ей как Фома Фомич на заседании выступал и бумажки перепутал. Я в ночи смехом всех разбудила. А она на меня так посмотрела, словно ей не только за Конецкого, но еще и за меня перед хорошей литературой стало неловко. Но Конецкий это хорошо. С зарплаты куплю этот сборник в бумаге, по мне это лучшая похвала книге, как вы считаете?

Уже давно не суббота. Уже завтра пятница. Такие морозы, минус тридцать въедается тебе в беззащитную кожу, и ты идешь по темному городу домой, вжав шею в плечи, пытаешься спрятаться от всех вариантов, но понимаешь, что махнуть рукой и уехать в далекие края не выйдет, не потому, что где родился, там и сгодился, а потому что даже на краю земли, где “неподвижность галактической вечности” обязательно будет гальюн, в котором без противогаза нельзя находиться больше секунды, такие дела.

В принципе я не отношусь к тем людям, которые принципиально отказываются читать всякие сборники и рассказы. Напротив, рассказы вполне жизнеспособны как жанр, и бывают не менее, а то и более интересны какого-нибудь слишком уж затянутого романа. Но вот к составлению сборников следует подходить грамотно. А ведь как бывает, я в полиграфическом деле не работала, чем там руководствуется редактор, не знаю, но часто в книгу попадают рассказы, непонятно по какому принципу объединенные. А потом выходит второй сборник, третий. И вот ты начинаешь по ним рыскать, да сверять содержание. Во втором половина первого продублирована, но есть и новые рассказы, а в третьем опять полно дублирования из первого и второго, но и в нем пара новых рассказиков затесалась. И вот как хоть один выкинуть?
Вот также меня озаботил и этот сборник. Читала я у автора пока только одну книгу, но, когда стала пристальнее разбираться, поняла, что она целиком вошла в этот сборник. С одной стороны, жаль. Я вообще-то не собиралась перечитывать это произведение. С другой стороны, начался сборник, как это характеризует автор, "травлей", т.е. морскими байками в исполнении Петра Ниточкина. Коротенькие рассказы на один сюжет, грамотно оформленные автором так, чтобы это не смотрелось просто сборником анекдотов, а со всем положенным вхождением и выхождением из рассказа. И от этого кусочка обыденной жизни приходишь не в меньшее наслаждение, чем и от кульминации, когда слезы на глазах и захлебываешься от хохота. Но опять-таки, было бы логично выпустить отдельный сборник про Петра Ниточкина, куда вошли бы все "его" рассказы. А сюда вошло практически все от Ниточкина, крупное произведение "Вчерашние заботы" и еще целая россыпь каких-то других рассказов. Даже если "начинку" этого сборника отбирал автор, ему логика понятна, а мне не очень. Но буду анализировать те, которые он нам предложил.
Я бы сказала, что лучше всего ему удаются документальные (или "псевдодокументальные") произведения. Даже, если он и выдумывает половину, скрещивает между собой людей, выбирает иные маршруты, чем проходил сам, все равно, написанное от первого лица живет, от первого лица он позволяет себе вставлять некоторые философские размышления, которые выглядят органично. Но если он пишет о каком-то третьем лице, то этот его герой не настолько близок читателю (по крайней мере мне), и его размышления еще меньше трогают меня, а поступки временами кажутся диковатыми и сложнообъяснимыми. Такое, например, впечатление появляется после прочтения повестей со схожими названиями "Вчерашние заботы" и "Завтрашние заботы". Правда, я не заглядывала в библиографию писателя (хватило с меня и розысков каждого из рассказиков, вошедших в сборник, порознь), быть может, между повестями просто пролегло много лет, автор созрел художественно. Но рассказ от третьего лица вышел несколько ненатуральным. Мелочи - реальные живые детали из морского быта, описаны замечательно, интересны они или нет читателю, но они живые, выпуклые, натуральные. А основная канва рассказа кажется выдуманной, вытянутой из себя. Меня не захватывали, как следует в хорошем романе, переживания героев, их любовь, мечта о встрече, изменение судьбы. Все это выглядит лишним, наносным. Это морской роман, в котором не место женщине. Автор считает так в глубине души, и даже введя женскую фигуру (а что за роман без любви, наверняка сказали бы ему редакторы), логично построив повествование, он все же не проникается ею настолько. Море и только море, корабли, крепкая мужская дружба, особая взаимовыручка, солоноватый юмор, тяжелые полярные условия, где мужчина может выковать свой характер. Поэтому повесть от первого лица, где нет никакой надуманной любви, а есть реальные жены на берегу и буфетчицы на корабле, все это уже отвечает требованиям Станиславского "верю - не верю". Эту повесть я читала второй раз, и теперь уже более осмысленно. Я знала, чего ожидать, не торопила сюжет: спешить в нем некуда, интриги нет, есть лишь описание рейса, и важны те события, которые случаются на протяжении него.
У автора есть прекрасная манера, просто и легко описывать людей. Он упорно скрывает свое мнение о них. Ведь часто писатели стремятся подсказать читателю, как следует отнестись к их персонажу. Неважно, положительные или отрицательные у него привычки, харизматичному гению прощают недостатки. Но описывая черты лица, или еще какие-то мелочи, мы сразу формируем свое отношение именно так как хочет автор. У нас же в этой книге неоднократно (и в главной повести, и в некоторых рассказах) встречаются люди, антипатичные автору-главному герою. Но об этом отношении мы узнаем нескоро. Лишь ближе к середине или и вовсе к концу общения вдруг прорывается фраза: я еле сдерживался от отвращения, находясь с ним рядом в одной каюте. И после этого мы убеждаемся, что автор вовсе не смотрит сквозь пальцы на поведение этого персонажа, и исключительно его железная морская выдержка не давала проявиться настоящим чувствам раньше.
Наиболее колоритен в качестве примера такого персонажа Фома Фомич. Постепенно перед нами вырисовывается его характер: не шибко грамотный (да и когда ему было учиться) не одаренный от природы какими-то особыми талантами, крепкий мужик, которого звали бы куркулем, ходи он в крестьянах. Но он попал на флот и дослужился до капитана. При этом он великолепно усвоил все особые законы: на берегу знать, кого подмазать, где прикинуться недалеким простачком, а где нытьем и невыносимым упрямым упорством выпросить, выудить нужную бумажку. Также всевозможными бумажками он подкреплял и подстраховывал и все свои морские решения. Никакого риска, ну, прямо, ни малейшего. Просто удивительно, как такой человек вообще мог ходить в море? Ведь там и шторма бывают. А он еще и в полярное плавание отправился, а не вдоль черноморского побережья курсировал. Правда, речь шла о его последнем рейсе, уже с явным обострением. И, как я понимаю, это был не реальный человек (разве что автор и в самом деле уже на тот момент решил уволиться с морской службы), а собирательный образ. Возможно, гипертрофированное описание некоторых черт характера, что он замечал в других капитанах.
Словом, это повествование нисколько не похоже на морские приключения, о которых мечтают мальчишки, и которые описывают нам Сабатини или Жюль Верн. Зато все в нем дышит правдивостью, от мохера, который везли на продажу из-за границы, вывязывая из него кальсоны и фуфайки, до всяких портовых стычек об очереди погрузки или знакомого милиционера, который по дружбе составляет акт об опьянении. Иной раз автор даже пытается рассказать нам, что и море теперь стало практически ручным, и подвигов на нем особых не совершить. И сигналы SOS, которые иной раз раздаются в передатчиках, чаще всего являются ложной тревогой и хулиганскими выходками. Но за этой легкой бравадой мы все равно видим, что с природой не шутят. И, хотя техника явно продвинулась вперед, несчастные случаи еще случаются, а уж от глупости и вовсе никто не застрахован. И среди этой круговой мужской поруки (потому что женщины, которые присутствовали на судне явно по служебным надобностям, все равно сильно выбивались из общего слаженного ритма - честно говоря, просто автор не привык с ними общаться), после сложных ситуаций так приятна минутка разрядки, задорных песен, матроса-пародиста или морского юмора, на который всегда остер корабельный народ. И этот юмор, как неотделимая часть морской жизни, вошел и в повести, и составил основное содержание некоторых отдельных рассказов. А для нас, сухопутных людей (да еще и женщин), немало подсластил такую непростую мужскую книгу.