Морские повести и рассказы

Встретились как-то раз бывалые моряки, ну и стали вспоминать...
Один: - Я вот как-то однажды белого медведя голыми руками задушил!
Другой: - А я раз кита одним выстрелом убил...
Третий, после некоторой паузы: - А вы Мертвое море знаете?... Так это я его.

Конецкий — бывалый путешественник, однако после его повестей отправляться в море не хочется совсем, но и сидеть на берегу тоже не тянет. Болтаешься в море между берегами, как будто в чистилище, а вокруг волны писательских встреч. Мир вокруг не враждебен, он просто есть, а ты созерцатель, романтик, взаимодействуешь с ним, основываясь на доверии. Тебе помогут близкие и далёкие люди, платя твоей же монетой, поддержав в минуту слабости. Однозначных героев, исключительно белых и пушистых не бывает. Кто-то вял, как недоваренная макаронина, другой плодит сущности, размножаясь поперечным делением, как спирохета и так без конца. Лучшая ассоциация со сборником — море, вы не поверите. Разного цвета, качает вверх-вниз, местами страшное, глубокое, мелкое и по большей части скучное. Отходим от берега, кранцы вам...на шею.

По шаткой метеосводке моего предыдущего абзаца непонятно, о чём же Конецкий пишет. Это не мемуары, а некий сплав жанров, роман-сплав, роман-путешествие, если хотите. Местами очень напоминало Пикуля, дуновениями лёгкого бриза, местами репортажный стиль навевал волчью тоску. Иногда прорывался занудный стиль Хейли и "чтовижутопою". Эта манера письма по принципу "а вот кстати" оттолкнула сильнее всего. Как мне показалось, восприятие основных произведений сборника сильно зависит от возраста читателя и градуса его цинизма. Чего в тебе больше, то увидишь и услышишь — тонкие, словно стеклянные, льдинки, тающие на чёрной воде, отражающие затерявшуюся в небе далёкую звезду или горький смех человека, евшего клей с обоев в Ленинграде, прикрывающего юмором своё одиночество и несбывшиеся мечты об идеальном, оправдывающего алкоголизм. В сборнике три повести и семь рассказов. Не искал специально, но показалось, что повести расположены в хронологическом порядке по мере написания: от пробы пера до произведения зрелых лет. Рассказы же для того, чтобы показать, как писатель умеет ездить без рук. Мама, смотри, я байки травить умею, которых все ждут от моряков! Мама, я ненавижу катастройку, вот моя пьеса-плевок общественному вкусу. Первыми стоят те самые юморески, которые все запомнят, отдушина после репортажного стиля "Вчерашних забот". Хотя все рассказы с разной атмосферой, кроме общей ностальгической нотки, приятно было видеть неожиданные грани творчества Конецкого, особенно порадовал постмодернистский "Огурец навырез". Отдельно стоит упомянуть две сквозные темы в этом сборнике, важные для автора, невытравляемые ничем, видимо. Город-герой Ленинград и фильм "Малахов курган". Они тесно связаны, являясь важными вехами для писателя, буями на форватере, святыми вещами, которыми не шутят. Читаем дальше, салаги, а не то под килем протяну!

Самая первая и самая приятная повесть — "Завтрашние заботы". Я люблю советскую атмосферу 60-х, показанную здесь исключительно точно. Дух времени, вера в светлое будущее, сентиментальность автора и много любви. Родительской, товарищеской, к Родине, к женщине. Именно любовь и честность лирического героя перед самим собой привлекли меня, оставляя за скобками море, льдины, сопровождение конвоя и даже смерть. Два капитана...море забудет, вспомнит земля. Эта повесть единственная цветная из всего сборника. Синие фонари затемнений в Ленинграде, оранжевые апельсины под Новый год, красная ракета прощания с ледоколом в Чукотском море, бело-зелёные фонтаны пены между валами...Я влюбился в повесть с первой строчки о матери, читающей газету. В лице старшего механика и матери капитана Вольнова мы видим это самое "вчерашнее", тогда как у молодых ожидается "завтрашнее".

"Путевые портреты с морским пейзажем" — такой плавный переход к "Вчерашним заботам", некая подготовка на прочность. Когда шутки пошучены, персонажи описаны, жизнь на судне становится размеренной — дней, когда ничего не происходит, предостаточно. Что же делать? Вспоминать, как пили чай, какие чаи бывают, пьют ли Майский в Гваделупе, будет ли тошнить человека, если непривычки выпить литр чая и попасть в шторм и т.п. Стремление показать в этой повести трагизм столкнулись с романчиком капитана и буфетчицы. Конецкий ещё не умеет на этом этапе писать отстранённо, как это будет в центральной повести сборника. Авторское отношение очевидно и заметно, что накладывает негативный отпечаток на эту часть повествования. За скобками остаются доморощенный психолог-пассажир, один пёс и много размышлений о Чехове. Лот за борт, до ближайшей земли одна миля...вертикально!

"Вчерашние заботы. Путевые дневники и повесть в них" — ядро сборника, описание рейса лесовоза "Державино" по маршруту Мурманск-Игарка-Мурманск. Лучшее в этом произведении — персонажи, за них готов простить многое. Узнаваемые типажи с простыми и понятными русскому сердцу недостатками. Особенно наглядно показано, что любое судно представляет собой замкнутую систему, ячейку социума, которая должна выдержать испытания рейсами. Тот же Арнольд Тимофеевич, всеобщий нелюбимец и посмешище, с присказкой про то, как в 39-м году было, является важным винтиком системы. Механику есть, кого ненавидеть, матросу — кого пародировать, капитану — слушать угодливые, значить, поддакивания. И понятно, что любые угрозы ссадить старпома на берег беспочвенны. Один только персонаж одолел, хуже горькой редьки стал. Это, конечно, Фома Фомич Фомичов. Не верю, что это собирательный образ. Больше похоже на то, что Конецкий решил таким образом "прокатить" кого-то крепко обидевшего его и слить желчь. Он капает ядом на макушку капитана всю дорогу, прикрывая это юморесками про то, как Фома Фомич татуировки сводил или в Германии из иллюминатора выпал. За день не произошло ничего интересного? И ещё пару дней штиль? Пора вспомнить про встречи с маститыми писателями. И кстати к слову рассказать, как Фома Фомич на даче пригубливает водочку. Не отнять, что людей автор описывает мастерски, нескольких штрихов хватает, чтобы понять главные черты. Например, лоцман на Енисее мечтает быть смотрителем далёкого маяка, потому что на реке де слишком шумно.
Рутинное повествование нагоняет скуку, а лирические отступления начинают злить. Я пробовал разобраться, почему так вышло:

• Второй подряд дневник путешественника за месяц. Это накладывает определённый отпечаток.
• Необходимость прочитать и написать отзыв, не отходя от кассы. Пью залпом, закусываю огурцом.
• Признаюсь в страшном — я не люблю море в целом и географию в частности. Для меня лучший моряк — это Папай. Знаю людей, которые читают и следят по карте маршрут парохода. Я так не могу, не волнует, куда они там плывут.
• Конецкий всё-таки не писатель в полноценном смысле этого слова. Всё скатывается к описаниям пережитого, да, качественным, но не более того. Мне ближе всего оказалась именно его незрелая романтическая повесть, а не то, к чему он пришёл в писательском ремесле спустя годы.
• В итоге в памяти останутся байки. И в разговоре о книге ты будешь жонглировать ими, как кеглями. - А помнишь, как Фома Фомич на буфетчицу пышногрудую возлёг? - Дааа. - А ты помнишь, как Фома Фомич трубы на дачу привёз? - А то!
• Признаюсь в ещё более страшном. Я земляк Веры Пановой, но не люблю её произведений. Я не понимаю Олега Даля, хотя эти фамилии должны привести меня в трепет узнавания и обрадовать.

«Завтрашние заботы» - пронзительная, грустная, но при этом очень светлая история. Главный герой, Глеб Вольнов, - молодой капитан корабля, чьё детство пришлось на время войны, в которой он потерял своего отца, узнал, что такое голод и тяжёлый труд. После войны он поступает на морские курсы и встречает отца своего друга Сашки, который погиб, когда их тральщик подорвался на мине. Глеб взялся его опекать и берёт с собой в рейс главным механиком. Там им предстоит пройти через множество трудностей - ночи без сна и отдыха, сильные шторма, многие месяцы в открытом море. Этот рейс действительно состоялся в начале 50-х годов: рыбацкие сейнеры, которые не предназначены для плавания во льдах, прошли из Архангельска на Сахалин Северным морским путём.

Меня очень сильно тронула любовная линия между главным героем и девушкой Агнией, с которой он знакомится в ресторане «Интурист», куда приходит вместе со своим другой Яковом Левиным. Это любовь без монологов о высоком, громких слов, возможно, из-за робости главного героя к женщинам, но из-за которой рушится дружба, а девушка не отвечает на письма Глеба, который до последнего верит, что всё будет хорошо. Книга наполнена тонкими и живыми психологическими портретами, чувствуется тепло и любовь автора к людям.

Прочитала книгу с большим удовольствием! В ней также есть морской юмор, но он очень тактичный. Она прекрасно написана, с удивительной атмосферой, эмоциями, отношениями, характерами и образами. У автора было интересное восприятие мира, которое очень интересно читать. Добавила Виктора Конецкого к любимым писателям. Теперь хочу посмотреть фильм, снятый по книге, и прочитать его другую книгу Виктор Конецкий - Кто смотрит на облака . Она чем-то похожа на эту, судя по аннотации, но меня это только радует. Очень жалко, что Виктор Конецкий такой недооценённый писатель...

Даже если вы не читали Конецкого, вы наверняка его знаете. Виктор Конецкий - автор сценария бессмертной комедии «Полосатый рейс » . А я и не знала... (да, я тот человек, который не читает титры и даже актёров знает преимущественно в лицо). К тому же, (и это должно было стоять во-первых) Виктор Конецкий был моряком - он плавал около 20 лет и прошёл путь до капитана дальнего плаванья. Понимаете, да? Рассказы Конецкого писались не с потолка, они реалистичны и самобытны, в них отсутствует тот напускной туман романтизма3 который авторы склонны приписывать морякам со времён Жюль Верна.

Это же подчёркивает и сам автор:

Если быть честной, я, как бывалая любительница морских приключений, ожидала от этих рассказов именно того, чего в них не оказалось. В повести "Завтрашние заботы" меня напрягло обилие специфической терминологии. Из-за её краткости повесть оставила ощущение сумбурности. В ней мне не хватило сюжета. Тогда как персонажи не смогли оставить равнодушной. Молодой капитан - Глеб, которому приходится вновь отправиться в плаванье ради отца своего погибшего друга. Мать Глеба - воплощение всех матерей, остающихся на суше, вдали от своих детей, со своими страхами и надеждами. Механик, решивший дожить свой век на море… Проблем было затронуто очень много – от чувства долга до романтики, но всё как-то вскользь, скупо и коротко.

"Вчерашние заботы" я прочитала намного с большим удовольствием. То ли к стилю автора притерпелась, то ли объём оказался для меня боле комфортным. А возможно, сам Конецкий немного по-другому отнёсся к повести, в которой сам стал одним из героев. Хотя, у меня осталось чувство, что в большинстве своём морской юмор прошёл мимо меня. Уж очень он тонкий, не навязчивый, а местами даже серьёзный (не понятно, шутка это, или нет). Даже без юмора, повесть интересная, ведь даже самая бытовая деятельность корабельной жизни покажется нам, сухопутным, чем-то не обычным и увлекательным. Под конец, "за занавесом" даже стало грустно прощаться с командой "Державино".

Идеально мне подошли рассказы Петра Ниточкина. Вот на них я повеселилась. Возникло даже ощущение присутствия, будто дядя моряк сидит с тобой за одним столом и травит морские байки из своих приключений. Особенная любовь у меня возникла к рассказу о "психической несовместимости" - ярко, с юмором, задором и теми самыми ситуациями, от которых и плакать и смеяться хочется. Я эти истории про Жмурика с Барракудой и Саг-Сагайло с самим Ниточкиным надолго ещё запомню.

В конце добавлю, что я подошла к этой книге не совсем с правильным настроением и ожиданиями. Поэтому многие тонкости могли пройти мимо меня. Но через какое-то время я бы хотела вернуться к Конецкому и осмыслить его рассказы более зрелым взглядом. А пока пойду пересматривать "Полосатый рейс"...

Книга странствий по жизни и творчеству человека.
Это литературное странствие по прозе сборника "Морские рассказы" я совершила на корабле "Виктор Конецкий". Как и любое судно, на нем есть капитанская рубка - сердце корабля, где царит любовь, машинное отделение - ум, где трудятся книги, которые он читает и которые пишет, трюм наполненный памятью о войне, и флаг - песни в пути.
Корабль отправляется в путь за завтрашними заботами с причала юности: милая ранняя повесть о любви и буднях суровых мужчин. Она ещё овеяна ореолом романтики профессии и природы, флером любви и печали, свежестью воспоминаний о прожитой войне, и просто молодостью, дружбой и надеждой.
Также как мир начинается с любви бога к творению, а люди с любви друг к другу, с любви начинается странствие по книжным страницам, на которых я нашла все виды любви: любовь сына к матери, и матери к сыну, любовь к другу и ближнему, и наконец любовь к женщине. И бесконечная тоска о любви в бескрайних морях, как тоска по знакомым медведицам под сиянием строгого Южного Креста.
Путь идёт сквозь миф и рифы: так как в сборник включили разные повести, в каждую из них приходится вчитываться заново, меняется настроение, меняется автор.
Во втором порту, "Вчерашние заботы", автор выбрался из-под маски героя, и уже подтрунивает над собой, писателем, и над своими романтическими мечтами, которые давно рассыпались от суровых будней морской и береговой жизни. В повести живут яркие характерные герои, от реальности которых автор упорно, но кажется, безуспешно открещивается.
Скрашивать в пути любовную тоску дано искусству и природе. "Девочка плачет а шарик летит..."
Когда любовь к женщине перегорает, остаётся любовь к книгам: Стендаль, Эрве Базен, Фриш, и конечно, Чехов и Пушкин. Пушкин, особенно любезен русскому моряку, за его милую зависть к другу лицеисту, который стал мореплавателем и совершил кругосветное путешествие. (Но, конечно, не только за это)
"Завидую тебе, питомец моря смелый
Под сенью парусов и в бурях поседелый"
О многом написал Виктор Викторович, о многом умолчал. О чём умолчать нельзя, так это о грузе в трюме корабля: память о войне. Следы войны, её незаживающие раны вновь и вновь кровоточат, орошаются слезами, и не лечатся ни словами, ни искусством, ни природой. И поклонение памятникам войны не формальное, так надо, а по-настоящему искреннее и глубокое. Рассказ отпамятнике адмиралу Макарову в Кронштадте самый сильный, искренний и трогательный в книге.
А палуба корабля состоит из юмора. Он на виду, прекрасно отдраен, блестит и радует каждого читателя то котами акробатами, то драйверами в непривычной обстановке, то двусмысленными радиограммами.
Рассказ о квазидураках весьма показательный. Сейчас такие квазидураки на коне. Вовсю развили свою оборотистость в новых условиях, но человеческое отношение к ним нормальных людей осталось по-прежнему презрительным и брезгливым.
Понравился лоцман с Енисея, для которого в том безлюдном краю казалось очень шумно, и хотелось покоя смотрителя ещё более далекого маяка.
Повествование неровное и изменчивое, как море. В одну сторону дует верер, в другую катится вола: что вспомнил, то и записал. И получается довольно резкий переход от байки к философствованию, от производственного романа, к лирике, от описания природы к сухости специфичных канцелярских оборотов. Такой живой журнал прошлого века, который ярко показывает привычный язык эпохи, её шуточки, фразы, заметки, круг чтения и круг знакомств, а также стихи и песни.
Высоко над кораблем гордо реет флаг - песня, и печальный романс, и задорный марш, и песни о войне, о солдатах, и весёлые песни ветров.
А когда корабль прибывает в порт назначения на вечную стоянку, и моряк остаётся на берегу, ему остаются лишь поэмы о загробной жизни. Данте встретил умершего поэта Вергилия для путешествия в мир смерти, а В.В. встретил умершего писателя Аверченко для путешествия в мир жизни Ленинграда. Получилось эпично, несмотря на странное название "Огурец навырез"
Странствие удалось, спасибо капитану.
Немного наглядных иллюстраций странствия от автора:

Мир стал заманчивей и шире,
И вдруг — суда уплыли прочь.
Нам было видно: все четыре
Зарылись в океан и в ночь.

А.Блок, "Ты помнишь? В нашей бухте сонной", 1911-1914

После первых повестей я понял, что надо прерваться и посмотреть «Малахов курган». Ибо в каждой из этих повестей фильм этот (Хейфец, Зархи, 1944 год, Тбилисская киностудия под руководством старшего Чиаурели) упоминается, да не просто упоминается, а автор прямым текстом говорит, что оказал он решающее влияние, формирующее даже на мировосприятие юного В.В. Конецкого. И я посмотрел. Все как надо – и Крючков, целующий леер гибнущего эсминца, и матросы, бросающиеся с гранатами под немецкие самоходки. И трогает это все также, пусть это и просто и несколько рублено снято. «Только вперед, смерти нет!».

Война в целом и блокада никуда не ушла из души автора, остались они в закоулках, всплывая то упоминанием просматриваемой в рейсе одной из первых серий «Освобождения», то в понятной, пожалуй, только фрикам вроде меня ссылке на Катукова и его танкистов. Когда-то и я знал когда и почему Бурда продвинулся по службе, да и сейчас не могу забыть, что это за люди - гвардейцы-катуковцы, что «на острие главного удара» (зачитывался я когда-то книгами про 1-ю Гвардейскую танковую армию).

Поэтому, когда вы смеетесь над флотскими байками, комарами, падениями в Кильский канал, приключениями макаки, когда вам смешно, не стоит забывать, пожалуй, что это все надстройка над тяжелым жизненным базисом, который когда-то так придавил и Конецкого, и все его поколение, что без юмора и существовать стало трудно.

Но оставим психоанализ. Сборник у «Азбуки» вышел каким-то ужасно разношерстным – от ранней романтической повести (тронувшей меня, пожалуй, больше всех своей свежестью и наивностью) о проводе судом СМП рыбакам Камчатки до мутноватых, дышащих социальной энтропией рассказов предперестроечного времени. С одной стороны, вроде бы и хорошо, можно оценить и широту охвата, и смену писательского настроения, с другой как-то постоянно сбиваешься с ритма. То социальный оптимизм, то запойный алкоголизм.

"Завтрашние заботы" вполне отчетливо напомнили "Океанский патруль" Пикуля. Такая же смесь романтичности, юности и увлекательности. Наверное, это закономерно, ибо Конецкий с Пикулем примерно в одно время попали на флот. А еще стиль Конецкого напомнил почему-то слог Кольцова, как в "Испанском дневнике", такой же человечный и проницательный.

«Вчерашние заботы» финишировали в моем личном рейтинге лишь с легким отставанием от «Завтрашних забот». Рискну предположить, что вот такой Конецкий и есть классический – умный, внимательный, проницательный и слегка перченый. Не устаю повторять, что умение писателя оживлять людей и есть главный талант, сюжет дело вторичное. Вот и здесь весь этот гоголевский паноптикум сосуществует, работает, движется в пространстве, веселит читателя, да смех-то часто если не сквозь слезы, так с печальной ухмылкой.

Странное чувство сопричастности ощущаешь, когда автор поругивает финских судостроителей (на одного из которых волей случая я работаю). Да и названия арктические не совсем пустой звук, сопровождал я пару сделок в тех краях, странно как-то тесен мир. Любопытно (занудному мне) как интегрирован был СССР в мировую морскую систему – суда наших пароходств работают, выполняя поставки из Европы в США, возят иностранных туристов в Марокко из Англии, чартеры и суда иностранного производства. День вчерашний регулярно оказывается ярче стереотипа о себе.

Смеялся ли я? Смеялся, конечно. Даже в самолете при посадке смеялся, хоть и изрядно трясло, держался судорожно одной рукой за поручень, а в другой удерживал книгу, скользя по приключениям Фомы Фомича в институте красоты. Но почему-то все же показалось мне, что юмор в книгах Конецкого для баланса, для скрашивания одиночества героя, проскальзывающего между коллективами и отдельными людьми.

Много в книге Ленинграда-Питера. Самокритичный такой, невыспренний патриотизм, постоянно напоминающий о себе. То местом действия, то упоминанием, то причиной привода в милицию, то пунктом доставки или отправки. То съездом писателей, то фантасмагоричными похоронами макаки. Всемирный город, чего уж там.

Не побоясь банальности, скажу, что задел меня за живое Конецкий, ох как задел. Славный малый.

P.S. И "Полосатый рейс" пересмотрел :)

«Самое загадочное для меня
существо - человек нечитающий»
Виктор Конецкий.

Акт 1-й: Знакомство с творчеством.
Открывает сборник повесть "Завтрашние заботы". Это трагически-лирическая история о Матери, которая с тоской и тревогой ждет своего сына из опасного перегона. История дружбы двух капитанов – благородного и ответственного Глеба Вольнова и дерзкого и храброго Якова Левина. История любви капитанов к одной женщине. История о долге и мужестве, о невосполнимых утратах, о суровых арктических льдах, и конечно, о море.

"Завтрашние заботы"- типичное советское произведение, с поддающимся, как кажется, только советским писателям выверенным героико-романтическим стилем. Никто, кроме них, не пишет о любви настолько нежно и трепетно, о дружбе – так благородно и возвышенно, а о преодолении преград - так героически и вдохновляюще. Написано это так, чтоб у пионера, читающего произведение, загорелся в душе благородный огонь. Чтоб он подумал "Вот они, настоящие герои, вот героическая борьба со стихией и трудностями, вот настоящая дружба и любовь, которая пройдет через все преграды" . Именно такие произведения вдохновляли людей на свершения, на подвиги, заставляли уходить в экспедиции, ехать на БАМ или на лесозаготовки, в общем строить великое светлое советское будущее, во всех уголках родины, не смотря на тяготы, трудности и невзгоды. Кстати, почти с самого начала, повесть напоминает классическое советское кино, вот прям ложатся строки на кинопленку, так что неудивительно, что экранизировалась она трижды. В 1962, 1984 и 2006 годах.

Завершенными, на мой взгляд, являются только линия матери Глеба и линия старшего механика Григория Арсеньевича Битова, а все остальные остаются на начальной стадии . Кажется тут еще писать и писать, а Конецкий все обрубает на полуслове. За отношениями Глеба, Агнии и Левина я следил с замиранием сердца, а они так и остались за бортом истории. Увы и ах, слишком много надежды, очень жаль.

Акт 2-й: Знакомство с автором.
Продолжают сборник короткие дневниковые заметки самого Конецкого, объединенные общим сюжетом, под названием "Путевые портреты с морским пейзажем". Это порой смешные, порой грустные, курьезные и печальные, но главное жизненные истории, от которых испытываешь весь спектр эмоций.

Начинается все со смешной истории льва, который перекрестился, и не менее смешной линии перевозки графской собаки, которая любит попивать пиво. Заканчивается трагической историей Варгина и Саши Кудрявцева. Промежутки Конецкий заполняет воспоминаниями и короткими зарисовками. Здесь будут разные морские байки, кровавая и жуткая сцена забоя пойманной акулы, воспоминания о блокадном Ленинграде, история как немцы сожгли целую деревню, рассказ капитана судна, о том, как его отец прошел всю войну, а по воле случайности погиб 9 мая 1945 года. Красной линией, через все повествование, проходит даже не треугольник или квадрат, а любовный пятиугольник. Капитан у всех на виду крутит роман с глупой, вульгарной буфетчицей Викторией, что вызывает у писателя отвращение, но не просто от женоненавистничества, как может показаться, у Конецкого гораздо более глубокие причины. Дабы не спойлерить, думаю, каждый читатель сам найдет и поймет эти причины. Так же автор упоминает фильм "Малахов курган" и рассказывает, что именно после просмотра этой ленты, решил поступить юнгой на флот. Как и герою первой повести "Завтрашние заботы", Глебу Вольнову, самому Конецкому на тот момент было 16 лет. Глеб пошел юнгой на флот также после просмотра фильма "Малахов курган", а из третьей повести в сборнике мы узнаем, что автор, в должности капитана, участвовал в перегоне рыболовных сейнеров по северному морскому пути в 1955 году. Можно сказать что Вольнов по большей части, а может и полностью автобиографичный персонаж.

Читая "Путевые портреты с морским пейзажем", ловишь себя на мысли, что порой жизнь преподносит такие сюрпризы и заносит на такие повороты, что ни в одном романе такое нарочно не придумаешь. Этим произведением Виктор Конецкий дает понять, насколько непредсказуемой может быть судьба обычного человека. Эти дневники - исповедь автора, открытая душа, со всей радостью и печалью, со всей широтой, без фальши и стеснения. В финале Конецкий выводит главную мораль повествования - не торопись судить других.

Акт 3-й: Рука об руку с писателем.
В первом акте читатель понимает для себя курс творчества Виктора Конецкого, во втором знакомится с самим автором, а в третьем читателю предстоит пройти с писателем нелегкий путь. Третья повесть под названием "Вчерашние заботы. Путевые дневники и повесть в них" является самой объемной в сборнике и представляет из себя описание рейса лесовоза "Державино" из Ленинграда в Игарку, а из Игарки в Мурманск, в котором автор работал дублером капитана.

Здесь, как и в предыдущем произведении, в основной сюжет Конецкий вплетает различные истории окружающих его людей и вспоминает свои "зеленые" ранние годы. Здесь вы узнаете, что бывает , если потерять винтовку, особенности времяпровождения на "губе" и излюбленную игру моряков. Автор с присущим ему юмором описывает как сам корабль, так и его команду. Например, как чистить Авгиевы конюшни без Геракла, почему тетя Аня не любит усатых капитанов и кто такой Трейд Марк, чем Степан Разин так не угодил Арнольду Тимофеевичу, как подделать наукообразность под диалектику, услышите рассказ о том, что советские моряки, даже беззащитных птичек не дадут в обиду, пока те находятся на борту советского теплохода, и много других забавных историй. "Гвоздем программы" будет капитан Фома Фомич Фомичев, и истории о нем, из которых вы узнаете, насколько Фомич хороший водитель, сколько у него татуировок, какой отличный из него оратор и что общего у Фомича с Сократом, а главное что капитан -
настоящий драйвер, во всех смыслах этого слова. Конечно, не обойдется без печального, Конецкий расскажет про подлость и трусость людей, про произвол "органов", про воровство, клевету и подставу, вообще про все нехорошие качества человечества. На страницах автор вспомнит свои встречи с писателями – Верой Пановой, Константином Симоновым и Юрием Клименченко, расскажет о судьбах как простых моряков, так и великих покорителей Арктики. Не обойдется и без военных воспоминаний, о людях и перемолотых машиной войны судьбах. Конецкий вообще, подобно умелому хирургу, препарирует жизни персонажей и раскрывает характеры, показывая как хорошее так и плохое в каждом, в том числе и в себе.

Проблема в том, что начав с юмором и задором, Конецкий постепенно сбавляет темп и нагоняет скуку. Повествование становится неровным и рваным, некоторые эпизоды не несут никакой смысловой нагрузки, непонятно вообще для чего нужны, поскольку никак не двигают сюжет, и в итоге остаются за бортом. По большей части описывается повседневная рутина работы моряка дальнего плавания без прикрас. Конецкий вписывает сюда всевозможные выдержки из инструкций о психологическом состоянии моряка во время рейда, о спасении для терпящих бедствие, об очередности выгрузки и погрузки судов и прочее, прочее. Повесть как корабль в шторм болтает из стороны в сторону или вверх вниз, по волнам. Странно. Волны, волны...Борешься со сном, как ледокол с арктическими льдами.

Но вот в чем странное совпадение, Виктор Викторович постоянно предугадывал мои мысли и давал свое подтверждение. Когда я начал откровенно скучать, я увидел следующую цитату:

Когда я подумал, что возможно середина так провисает, оттого что сказывается усталость как автора так и членов экипажа, и тут Конецкий подтверждает мои догадки:

Когда я подумал, что возможно некультурно вытаскивать на свет "грязное белье" всего экипажа, Конецкий подтвердил и это:

В послесловии, "Занавес", как он его называет, Конецкий выдает очень душевные размышления о своей писательской деятельности и делится дальнейшим жизненным путем членов экипажа "Державино", тем самым расставляя все точки над i. И вот вроде в процессе чтения и испытывал скуку, иногда думая "Скорей бы уже все это закончилось", а прощаться с персонажами грустно, какая-то необъяснимая тоска берет за душу, и думаешь как бы не проронить скупую мужскую слезу.

Акт 4-й: Прощание.
Заключительная часть сборника состоит из семи рассказов, разного объема и разного качества. Большинство можно описать в два-три предложения. Первый рассказ повествует о моряке неудачнике Мише Кобылкине и о его провалах в стремлении помочь обществу. Типичная комедия положений с высокой финальной моралью. Следующий рассказ о комарах и соседях. Здесь Конецкий с особой язвительностью описывает своих соседей, что мне показалось не совсем красиво. Кстати, в этом рассказе мы еще раз встретим старого знакомого Фому Фомича. Следующий – о мерзотном алкаше, несчастливом вагоне, и о том, как Конецкий оправдывает алкоголизм, на примере нерадивого попутчика. Дальше история создания бронзового бюста автора, и как он, решив похвастать перед дамами, сел в лужу. Рассказ с иронией и самокритикой. Завершает сборник рассказ о дружбе Конецкого с неким артистом по имени Олег, который обрисует сценарий, по ощущениям, для фитиля или чего-то в этом роде. Местами смешно, местами грустно.

Внимательный читатель обратит внимание, что я пропустил два самых длинных рассказа. Вернее рассказ "Огурец навырез" и блок из четырех рассказов капитана Петра Ниточкина. Я сделал это намеренно, поскольку на каждом хочу остановиться поподробнее.

"Рассказы Петра Ивановича Ниточкина" открываются длинным предисловием Конецкого, в котором он утверждает, что не является автором сих рассказов, а записал их со слов своего друга, Петра Ниточкина, дальше он долго философствует, что есть ложь и что есть правда, на примере человеческих отношений. Читая же сами рассказы Ниточкина, складывается ощущение, что сидишь за рюмочкой со старым приятелем, которого долго не видел, а он травит байки о своих приключениях. И если первые два рассказа действительно вызывают гомерический смех, то третий вызывает просто улыбку, а на четвертом тянет в сон. Видимо, как это обычно и бывает, твой приятель захмелел и его потянуло на лирику. Кота Жмурика, Гришу Айсберга, медведицу Эльзу и капитана Саг-Сагайло я еще долго буду вспоминать с улыбкой. Имя Елпидифор будет снится мне в страшных снах.

"Огурец навырез" - вызвал скорее недоумение, чем удовольствие. Я так и не понял, что это было. Карикатура, сатира, горячечный бред или сюрреализм? Ощущение, что Конецкий превратился в угрюмую копию Вени Ерофеева. Проснувшись с похмелья, автор встречает на пороге умершего еще в 1925 году писателя Аркадия Аверченко, с которым они пускаются в одиссею по кладбищам Ленинграда. По дороге им будут встречаться алкаши, забулдыги, рвань и отребье, которые обязательно будут клянчить денег на бутылку. Парочка писателей тоже будет выпивать всю дорогу, а закончится все балаганом с похоронами мартышки. В какой-то момент Конецкий попросит Аверина пожалеть его уши, мне хотелось попросить Конецкого пожалеть мои глаза, которые все это читают. Однако, все сомнения развеялись, когда я увидел дату завершения рассказа - 1998 год. Видимо это своеобразный плевок в "немытую" Россию 90х от советского писателя.

На этом сборник заканчивается и приходит время прощаться. Для одних это будет прощание с опостылевшей книжкой, для других прощание с полюбившимся писателем. Каждый определит для себя сам. Я же определиться не могу, ибо что-то понравилось, что-то в равной доле – нет.

Послесловие
Сложно что-то сказать о Викторе Викторовиче, тем более, что он сам, на страницах своих произведений, достаточно подробно рассказал о себе. Тот перегон 1955 года, который лег в основу повести "Завтрашние заботы", был первым в истории переходом каравана малых судов в условиях Арктики, так что Конецкий в каком-то смысле – герой-первопроходец. Многие в связи с именем автора вспоминают замечательный фильм "Полосатый рейс", автором сценария которого является Конецкий, но мало кто вспоминает фильмы "Путь к причалу" и "Тридцать три", также за авторством Конецкого. Именем Виктора Викторовича назван морской буксир, что для моряка является высшей похвалой и честью. Буксир был спущен на воду 14 декабря 2012 года и бороздит моря и океаны по сей день.

Отдельно хочется немного сказать об издании. В своих произведения Конецкий использует огромное количество морских терминов и определений, что для человека, не знакомого с морским делом, порой выглядит как абракадабра, что в свою очередь тормозит чтение, поскольку не дает полного понимания происходящего. Издатель же не потрудился расшифровать эти самые термины и определения в виде сносок, переложив сей труд на плечи читателю.

Почитать рассказы о Ниточкине захотелось после книги Виктор Конецкий - Кто смотрит на облака , в которой Пётр Иванович фигурирует среди других героев. Не знаю, в каком соотношении автор множит юмор на утопию в этом произведении, мне оно показалось вполне реалистичными, просто с долей литературного преувеличения, причём не самого писателя, а героя-рассказчика.
Сюжет простой: в военно-морском училище планируется очередной симпозиум славного ДОСААФа, на который и были приглашены бывшие морские офицеры. Многие из них давно занимаются новой деятельностью. Кто-то стал крупным ученым в "таинственных околофизических областях", кто-то - специалистом по Древнему Китаю, сам Виктор Конецкий, один из участников досаафовского симпозиума, увлёкся писательством.
Некоторое время ушло на узнавание, чтобы уже на первом перекуре погрузится в мир воспоминаний и морских баек: "в мир мужской моряцкой травли — ведь флот стоит одной ногой на воде, другой на юморе".
Основной темой разговоров стал рассказ Петра Ивановича Ниточкина, о том как их с контр-адмиралом "шарахнуло гранатой". И, конечно же, красной нитью через всё повествование проходит вопрос о морских традициях.

Но даже очень крепкие традиции иногда терпят поражение и отходят на второй план, уступая место новым явлениям и структурам. Если по палубе катится неразорвавшаяся "лимонка", то для такого случая существует традиция прикрыть её собственным телом. Молодой лейтенант с испуга забыл обо всех традициях, помчался по трапу с криком: "Спасайся, кто может!". Адмирал Беркут не изменил традиции, по которой настоящие моряки умирают не от той солёной и холодной воды, а захлёбываются в собственной ругани.

Хотя эта повесть не входит в качестве составной части в роман-странствие «За Доброй Надеждой», однако по духу и стилю вполне может дополнять и обогащать его. На первый взгляд, здесь в центре внимания автора находятся судьбы двух людей — мужчины и женщины, Глеба и Агнии — их почти случайная встреча, короткое сближение, и многоточие в конце повести относительно их дальнейшего будущего.

Дальше...

Однако Конецкий не сводит повесть только к этой лирической любовной истории и вводит в сюжет ещё несколько интригующих и драматических линий. Это и решение Глеба взять на судно в последний его рейс отца своего старого товарища, взять, даже зная, что тот уже не очень хорошо будет справляться со своими обязанностями — а рейс не просто из точки А в точку Б, рейс перегонный по трассе СМП, а под ногами не ледокольное судно, а маленький рыбацкий сейнер.
Третья интрига — его начавшаяся дружба с капитаном другого сейнера, дружба, быстро ставшая едва ли не враждой из-за соперничества за внимание Аглаи — и тут тоже читателя ждут сюрпризы.
Да и просто сам рейс группы маленьких неприспособленных для плавания во льдах сейнеров — тоже ведь совсем непростая морская история.

Как мне кажется, эта повесть, вышедшая в 1961 году, может уверенно и прочно занимать заслуженное место рядом с романами и повестями Олега Куваева и Владимира Санина — есть что-то у них общее, объединяющее этих трёх авторов в одну группу. Кстати сказать, у меня так всё и обстоит, и эта тройка — Куваев, Санин, Конецкий — и в самом деле всегда идут рядом друг с другом. И занимают высшие места в моей личной табели о рангах.

"Вчерашние заботы. Они остаются с нами и сегодня, если мы разрешаем себе привыкать к чему-либо."

Вчерашние заботы, они постояннно с нами. Так уж устроен человек, привыкает ко всему: вещам, животным, людям. А привычка - это переживания, терзания, заботы... Всегда, где бы ни был, куда бы не шел. И вот уже вчерашние заботы становятся завтрашними, потому что...
Так уж устроен человек, оставляя за собой день минувший, перетягивает в новый его проблемы. Вчерашние заботы.

Это небольшая повесть, но сколько же она охватила, сколько тем вобрала в себя. Как тонко Виктор Конецкий передал психологию героев, не вдаваясь ни в философию, ни в описание.
Мать, которая годами ждёт сына из очередного рейса, он честно обещает ей, что это последний, но всегда находится какая-то работа, которую надо сделать в первую очередь. Обидно матери, но ведь она сама когда-то привела своего мальчика в школу юнг. Потому что после блокады Ленинграда её сынишка постоянно хотел кушать, а юных курсантов кормили хорошо.
И вот вырос её Глеб. Стал капитаном сейнера. А главное - стал настоящим человеком. Мужественный, честный, принципиальный. Не погнушался взять в плавание больного старика. Понял его тоску, не побоялся ответственности.
Есть здесь и любовь, и ревность, и лирические отступления. Есть юмор, тот, который по соседству с серьёзными вопросами.
Здесь смерть ходит рядом с теми, кто её не боится. И отголоски войны повсюду...

Хорошая, добротная литература.
Запомнится, зачтётся. Ведь сегодня, как и тогда очень актуально:

Для клуба ПЛСЛ.

Еще один из любимейших рассказов Виктора Викторовича. История про "страшную месть" старшины рулевых Петра Ниточкина медведице Эльзе и капитану, нежно ее любящего. Я ее читал первый раз лет в 12, потому что отец так хохотал, читая этот рассказ, что я выцыганил у него книжку, чтобы прочесть текст, от которого папа так заразительно смеялся... Виктор Конецкий прекрасный рассказчик и мастер "морской травли", то есть умения излагать морские байки тонко, остроумно и гомерически смешно. Оставаясь при этом строго в рамках литературной традиции. А какие у него словесные обороты!

Можно наслаждаться не только сюжетом, но и его подачей! Искренне радует, когда форма соответствует содержанию, а талант автора превращает обычную байку в идеальный рассказ. К которому можно возвращаться снова и снова, наслаждаясь как сюжетом, так и изложением...