Страх и трепет

Продолжаю знакомиться с трудами датского религиозного философа Сёрена Кьеркегора. Данная книга опубликована в 1843 году под псевдонимом Иоханнес де Силенцио (Иван Молчальник по-нашему). Здесь он продолжает рассматривать проблематику выбора из «Или – Или» и развивает её в контексте истории Авраама и его сына Исаака из Ветхого Завета. Здесь он уже применяет диалектические категории Гегеля и с ним заочно дискутирует. Как сам автор в начале поясняет, многие считают диалектику Гегеля сложной, а историю Авраама — очень простой. Сам Сёрен считает, что практически полностью понял диалектику Гегеля, а историю Авраама считает очень сложной.

Согласно Библии, Бог призвал Авраама принести своего любимого сына Исаака в земле Мория на одной из гор во всесожжение. Авраам повиновался, и в три дня пути они взошли на гору. Взойдя на гору, Исаак был связан, и Авраам занёс над ним огонь и нож, но появился ангел, и произошла замена жертвы. Это история подчинения Богу, в которой решил разобраться автор. Собственно, это не единственная история в Библии: есть история Иеффая, который предал во всесожжение свою единственную дочь после победы над аммонитянами. Есть ещё история Еврипида из Греции, где Агамемнон приносит в жертву свою дочь Ифигению. Автор сравнивает эти истории и считает историю именно Авраама самой сложной.

Авраам совершает высший акт веры, преодолев противоречия парадоксом, выйдя из этического в эстетическое, возвысившись из всеобщего в рамках веры на уровень единичного. Ещё в «Или – Или» мне показалось, что Кьеркегор является предтечей идеи «Сверхчеловека» Ницше. Здесь уже Авраам вышел за пределы этического и эстетического, став рыцарем веры. Авраам видел противоречие в своём поступке: его жертва не была всеобщим долгом перед народом во имя спасения, в отличие от Иеффая и Агамемнона. Он любил своего сына, и его поступок отказа мог быть понят в рамках дилеммы этических и эстетических противоречий. Это противоречие он устранил актом веры, который ему воздался. Чтиво тяжёлое, перечитывал несколько раз.

Опять же, на данный момент верующим не являюсь, но в целом именно входящие в противоречие с общественными нормами, иногда и с формальной логикой акты доброты и обнаруживают истинных рыцарей веры, а то и рыцарей доброты, если не присваивать монополию на мораль исключительно верующим.

Рекомендуется для исследующих вопросы религии и морали.

История создания философского труда: трактат был опубликован под псевдонимом Иоанн Молчальник в 1843 году. Таким образом, автор сознательно дистанцируется от своего труда, давая возможность читателям самим сделать выбор. Жанр определен, как диалектическая лирика. Название взято из Библии, сюжет – оттуда же. Апостол Павел говорит: «и был я у вас в немощи и в страхе и в великом трепете».

Структура. В первой части происходит знакомство с героем. Во второй - "Славословие Аврааму" - много говорится о вере Авраама, третья - "Предварительное объяснение" - сравнивается вера и философия, вере отдается предпочтение. Четвертая часть называется "Проблема 1", в которой автор рассуждает над возможностью теологического упразднения этического, говорит о том, что этическое всегда имеет значение. В пятой автор делает вывод о том, что у каждого из нас есть долг перед Богом.

Тема произведения »: исследуется феномен веры. Она иррациональна. Он называет ее последним субъективным актом. Автор обращается к библейским мотивам, жертвоприношению Авраама, проходит вместе с ним весь сложный путь выбора и заставляет читателя делать то же самое. Называет легенду «красивой повестью о том, как Бог испытывал Авраама, и о том, как тот выдержал испытание, сохранил свою веру и во второй раз, вопреки всем ожиданиям, обрел сына». Автор стремится узреть экзистенцию Адама и его поступки сердцем.

Идея труда: может ли в современных условиях человек верить в Бога? Автор напоминает нам о существовании веры. «Тот, кто любил Бога, стал самым великим из всех». Авраам делает то, что делает не ради бессмертия и не ради отмены жертвоприношения. Его вера - это нечто большее. Философ размышляет над тем, что означает быть избранником божьим, о ложных муках выбора, об ответственности Авраама. Автор проводит параллели с любым человеком во Вселенной: каждого из нас ждет своя ноша, свое испытание.

Глубокие истины: согласно автору, именно вера становится тем инструментом, что отделяет человека от других людей. Авраам "не усомнился и не озирался боязливо по сторонам, не докучал небу своими мольбами».

«Парадокс веры таков: единичный индивид выше, чем всеобщее» (то есть всеобщие моральные нормы); «существует абсолютный долг перед Богом», по сравнению с которым «этическое оказывается сведенным к относительному». Авраам — «рыцарь веры», верующий «силой абсурда». То бишь, по сути, Авраам ставит божественный приказ выше человеческой морали. "Не было на свете человека, подобного по величию Аврааму, и кто же в состоянии постичь его?"

В своем труде с помощью этого примера Кьеркегор пытается определить границы таких моральных понятий, как долг, ответственность и вера. У него вера выше этики и выше семейного долга. Интересно, что автор не настаивает на своей точке зрения, не заставляет думать, как он. Кьеркегор самокритичен – это говорит в его пользу, однако достаточно ограничен, по современным меркам, и фанатичен. Такая вера, как у него, достойна уважения, но вряд ли достижима сейчас. «Но действительно ли каждый из моих современников способен на то, чтобы осуществить это движение веры?» Он рекомендует человеку задуматься о непростых отношениях каждого из нас с Богом. Именно поэтому «Страх и трепет» повлиял на развитие экзистенциализма в Европе. Интересно, что идеи Кьеркегора применимы в такой науке, как психиатрия: для того, чтобы вылечить пациента, врач должен искренне верить, что это вообще возможно вера как часть бессознательного).

Вывод: книга глубокая, сильная, неоднозначная, сложная для восприятия. Несмотря на некоторую старомодность стиля, вполне читабельна. Возможно, не со всеми идеями автора хочется согласиться, сейчас царство абсурда и веры не столь актуально. С ним можно поспорить, однако, поневоле, испытываешь к нему уважение за его позицию.

Можно я скажу, что ни черта не поняла и вернусь к чтению подростковых романов? Уместно ли в рецензии на Кьеркегора, кстати, употреблять слово "черт"?
Библию я читала в детстве. Интересная такая книжка с картинками - я читала детский вариант. Но, тем не менее, историю об Аврааме, походе на гору и велению убить любимого сына кое-как в памяти наскребла. К детской вариации Библии сразу же возникли вопросы.
Не помню, как эта книга оказалась в моем више, но в нем порой оказываются весьма  странные вещи. Стоит отметить, что до момента чтения книги автора я представляла другим (не внешне, разумеется).
Вера - понятие настолько обширное и зыбкое, что попытка в ней разобраться видится мне провальной. Более того, не нужной. Верующий верит и ему не требуется помимо этого ничего более, не верующий руководствуется логикой и история Авраама, который по велению Бога нарушает Божьи же законы видится каким-то извращенным парадоксом, кощунственной логикой. Вот этот парадокс Кьеркегор и мусолит все время, то ли пытаясь оправдать веру, то ли восхищаясь ей в контексте поступка Авраама. В какой-то момент чтения я поймала себя на мысли, что общий смысл плавно так ускользает, становясь излишне расплывчатым. Конечно, философия - не точная наука, где все можно впихнуть в рамки формул, и подразумевает некую туманность, но все же хотелось больше чёткости.
Простоты здесь тоже нет. Язык насыщен понятиями, мало используемыми в обычной жизни, и сложен структурно. Конечно, для жанра философского трактата это хорошо. Но не очень для понимания.
В общем, я к романам. Как впала в подростковость, так и посижу там пока, без Кьеркегоров.

Чем занимаются на досуге образованные юноши XIX века? Пишут магистерские диссертации и читают Библию. По крайней мере, Серен Кьеркегор. Посвятил свою жизнь изучению религии и феномена веры. Понятно с какой целью. Он пытался обнаружить экзистенциальную природу потребности человека верить в бога, т. е. он хотел нащупать веру внутри человеческого естества, и все внешнее из человеческого мира (этика, культура, религия, обряды) нужны только в качестве признаков уровня сознания, на который переходит человек. Если он достигает религиозного уровня - он не нуждается в благах внешнего мира.
Серен Кьеркегор, как заправский психоаналитик, анализирует поступки библейских (и не библейских персонажей), исходя из трех уровней человеческого сознания: эстетического, этического и религиозного. Обывательский он, понятное дело, опускает, ведь, что из Авраама, что из Агамемнона обыватели никакие.
Центральной идеей трактата есть идея самоотречения (самоабстрагирования?) и самопожертвования (и жертвования). Библейский миф об Аврааме и его жене Саре довольно известен: они были стары, но мечтали о детях, Бог послал им сына, но, чтобы испытать Авраама, Бог потребовал принести новорожденного Исаака в жертву. Авраам делает эту жертву. Но Бог спасает Исаака. И именно вот этот момент волнует Кьеркегора, он называет его парадоксом веры: человек, любящий Бога, любит Бога больше человека (даже если это родной сын), но, опять же, он не будет сравнивать эту любовь, потому что эта любовь - разнекатегориальная.
Кьеркегор понимает Авраама, но и боится его, так как находится на другом уровне человеческого сознания (я думаю, что на этическом). На этическом уровне находится и царь Агамемнон, который, как и Авраам, принес в жертву богам собственного ребенка (дочь Ифигению). В сравнении Авраама и Агамемнона Кьеркегор показывает сущность веры для человека духовного и светского.
Вообщем, продолжать можно долго. Философские труды - неисчерпаемы, о них лучше не писать, их нужно читать.

Все дальше и дальше я иду по тропинке, на которую меня изначально завела "Золотая ветвь" Фрэзера, потом "Слово" Мунка, дальше направил "Портрет" Эленшлегера и есть ещё "Свыше наших сил" Бьёрнсона. На последнем я и закончу с темой религии и веры.
Удивительная цепочка получилась не только по выбору - каждая следующая книга упоминается в предыдущей, но и по содержанию. Мунк и Эленшлегер - реализм и вера. В первом случае сомнения в вере, во втором - ни грамма сомнений, только твердая уверенность в существовании высших сил и провидения. "Золотая ветвь" строит картину мира на основе страхов, а "Страх и трепет" на основе парадоксов, веры и, хотелось бы сказать, страха, но нет. Кьеркегор строит свой собственный песочный замок. Но ещё у них есть одно общее - оба построили свои изыскания на одном мифе. И каждый автор пытался его не просто понять, но и разобраться в причинах и последствиях.

Кьеркегор - философ не даёт никаких ответов ни о вере, ни о религии, ни о любви, ни о Боге. Он вам говорит, в какую сторону не надо идти и что не надо делать. Не надо сомневаться, не надо твердо верить, не надо любить, нельзя не любить, нельзя говорить, но и молчать нельзя. Истинная философия - всё, что вы сделаете - будет неверным. Но вот с чьей точки зрения? Автор считает правым себя и неправым других. Играет словами, любуется своими высказываниями и выводами. Много отвлекается на другие темы, которые были не связаны с изначальной темой, на мой взгляд. А о связи, которую увидел автор - нам не рассказывается.

Много завораживающих и красивых идей, но я пока ещё очень далека от философии, чтобы понять. Но больше всего мне это произведение напомнило Дон-Кихота, при чем не только Сервантеса, но и Дяченко. Тот же отрыв понятий семьи от реальной жизни.

Возможно, перечитаю позже, если найду сразу столько времени, потому что у автора осень витиеватый слог, да ещё и растекается мыслью по древу. Стоит только оторваться, как теряешь мысль и начинай снова.

Кьеркегор меня разочаровал. Философ не имеет права быть таким сумбурным. Он то перескакивает с одного на другое, то вдается в какие-то пространные диалоги с читателем, то талдычит одно и то же по десять раз. А то, что он хочет донести, при этом и просто, и понятно. Видимо, эта самая простота и создает впечатление, что проблема высосана из пальца.
По Кьеркегору вера парадоксальна, потому что противоречит этике. Последнее иллюстрируется историей Авраама, но вот парадоксальность этого не поясняется никак. (Из непонимания сути этой парадоксальности я уверенно диагностирую у себя пробел в области знакомства с кантовской этикой). Кьеркегор даже не пытается разрешить парадокс, он лишь очерчивает его, и предлагает принять как данность, находя в нем защиту для Авраама. Только вот все эти оправдания непонятно кому адресованы: для рационалиста они не убедительны, для человека верующего - не нужны. Остается только сам Кьеркегор, или другой человек, который обнаружил это противоречие религии этическим нормам и теперь не знает, что с ним делать. Если у кого есть такая проблема - вполне можно "Страх и трепет" почитать, остальным же, вероятно, будет скучно.
Единственное, что положительного могу сказать: если вдруг кому-то манера речи Кантов, Декартов и прочих Платонов кажется слишком нудной, сухой и формальной, тому стиль Кьеркегора может прийтись по вкусу.

Как оказалось, даже история Авраама и Исаака, бесконечно мной любимая, не может пробудить во мне интерес к философским размышлениям о вере и ее рыцарях. Сложно спорить с Кьеркегором, да и кто я такая, чтобы это делать, и все равно казалось странным, как из одной маленькой библейской истории, занимающей полстраницы, можно сделать такие многоэтажные и серьезные выводы. Перед умом Кьеркегора снимаю шляпу, делаю в памяти заметку о разнице между Авраамом и Агамемноном и делаю вывод на будущее, что читать чужие рассуждения о природе веры мне не очень интересно.

Цього автора згадали Чіровіци ("Дурна кров"),Аткінсон К. ("Ті, що вітаюь в хмарах"), Хорні ("Наші внутрішні конфлікти").
Це був знак познайомитися з відомим філософом. Біда! З першої сторінки- проблеми з розумінням. Не тільки тому, що під час навчання не пам'ятаю предмету "філософія", але й тому, що теми, поставлені автором, мене не дуже хвилювали. Більш думав про своє.
Цитування латиною та даньською облишив, а от німецькою... Ледь не обдзюрився від радощів ( вибачте), що зрозумів ( вивчаю 2 роки, але результати занадто скромні). Тому, наближуючись до призових місць конкурсу "Тупий- найтупіший", всеж досади не мав. Згадав однокласника, який на наші крики:"Як? Ти не читав...?" - з ухмилкою відповідав: "А мені це у особистому житті знадобиться?"