Долг: первые 5000 лет истории

Нечастый случай для меня, когда хочется обсудить не конкретную книгу, ее достоинства и недостатки, а идеи автора. На первых же страницах Гребер формулирует провокативный тезис: не все кредиты нужно возвращать, не по всем долгам платить. У меня MBA как раз в области финансов, я больше 15 лет работал кредитным офицером в банках, в том числе несколько лет занимался возвратом просроченной задолженности после дефолтов, кризисов и т.п. Просто в силу бэкграунда я не мог быть согласен с Гребером! Подаваемое им как сенсационное антропологическое открытие представление о «кредитном» происхождении денег уже довольно давно обсуждается в академической среде, имеет сторонников и противников, и является сейчас одной из ключевых теорий.
Однако, мне показалось, что за страстной подачей автора и его концентрацией на экономике, просматривается другой, более общий, вопрос – почему современное общество живет по праву, а не по справедливости. Ответ на него, в общем-то, тривиален, но осознанный читатель неизбежно спросит себя – а можно ли вообще представить современное общество, руководствующееся справедливостью?! Вот за постановку этого вопроса я и ставлю книге Гербера со всеми ее недостатками десять баллов!
Хотя высшую оценку можно было бы поставить и за более скромный тезис, донесенный до читателя: право не равно справедливости, это не истина в последней инстанции, это инструмент, который довольно часто ломается и начинает работать против нас. Основными бенефициарами правовой системы являются государство и корпорации, а не граждане.
Любая социальная теория разбивается о два камня – эффект масштаба и гомогенность. Справедливость как живое, конкретное, интуитивно понятное всем чувство действительно работает в группе, где все друг друга знают. В городе-миллионнике — нет. Справедливостью можно руководствоваться в однородном обществе, но как только в нем появляются чужаки, не связанные семьей, языком, верой, убеждениями – она дает сбой.
Поэтому нам, как биологическому виду, пришлось заплатить переходом от справедливости к праву за построение «социальных машин», создавших цивилизацию. Но это не означает, что мы должны стать «рабами созданной нами реальности». Мне кажется, что наш долг осознать, что право не должно быть единственным и главным способом организации нашей жизни, подавляя всё человеческое.

Почитайте эту книгу, может она и вам скажет что-то важное?

Как антрополог учил жизни экономистов)) Шутка. Почти...
Никогда не думала, что антропология может быть интересной. Никогда не думала, что антрополог может так интересно рассказать экономическую историю.
Устами анархиста мир-системный анализ.
Долг, кредит, деньги, кризис, коммунизм(

), капитализм, обмен, вирт.валюта... И всё это на протяжении столетий. И не только об США и Европе, но и об Азии и Африке.
Что такое долг и кто его должен платить, и должен ли. Налоги - это долг или обязанность ,или оплата услуг государства?
Честь - это товар, долг или?
Работорговля - это тоже веха истории и это тоже о долге.
Проценты - это долг, оплата услуг, оплата возможной прибыли и на сколько это против веры? И если уж вспомнили о вере, то как веру с её постулатами взяли в основу долга, как людей добровольно взяли в кабалу...
Долг - это не только экономика, это социология, политология, философия.
И конечно же Дэвид Гребер не забудет об Адаме Смите.
Книга очень понравилась. Мне было интересно. Кое-что было новым или тупо прогулянным в универе, а сейчас - ново и интересно))

Суть: главная книга XXI века, после которой западные экономисты рвали на себе волосы, а историки брызгали слюной, защищая свои «священные писания».

Когда эта книга вышла, академический мир взорвался. Экономисты и штатные историки, привыкшие жить по инструкции и смотреть на мир через узкую щель своей специализации, начали настоящую войну. Они называли Гребера фальсификатором, коммунистом и опасным безумцем. Они кричали, что эта книга «вредна для неподготовленного ума».

Почему такая истерика? Всё просто. Гребер совершил самое страшное преступление против системы: он не просто поспорил с фактами, он обесценил саму игру. Он показал, что вся их элитная экономическая теория — это не незыблемый закон природы, а набор корпоративных сказок, которые рассыпаются, стоит лишь задать правильные вопросы.

Да, Гребер мог напутать с датами или деталями. Но когда формалисты в очках начинают орать об «ошибках», они упускают базу. У нас нет прямого доступа к реальности. Мы никогда не имеем дела с «голыми фактами», мы всегда питаемся чьей-то интерпретацией. То, что в учебниках называют «Священной Истиной» — это просто господствующий нарратив, версия событий, утвержденная Системой. Так называемая «ошибка» Гребера существует только в сравнении с этой замшелой методичкой, а не с объективным миром (которого мы, кстати, все равно не знаем). История — это не математика, где 2+2=4. Это война мифов. И в этой войне Гребер предложил оптику, которая объясняет наш бардак куда честнее, чем сказки, которыми нас пичкали в университете.

Для понимания позиции автора нужно прояснить: Дэвид Гребер придерживался анархических взглядов. Но забудьте про газетные штампы о парнях в масках, жгущих машины ради хаоса. Это лишь пугалка для обывателей. На самом деле анархизм — это не маргинальный бунт, а глубокая философская традиция, объединяющая тех, кто осознал абсурдность любой принудительной власти. В этом ряду стоят такие гиганты мысли, как Лев Толстой, Джордж Оруэлл, Альбер Камю, Мишель Фуко, Франц Кафка, — список можно продолжать, пока не надоест.

Интеллектуальный масштаб Гребера был абсолютно сопоставим с этими именами. В эпоху узких специалистов, привыкших смотреть на мир точечно и по инструкции, масштаб его ума позволял охватывать исторические процессы целиком. Он обладал редкой способностью видеть социальные системы насквозь и понимал главное: структура, в которой мы существуем — это тюрьма, которую мы построили сами

Как впарить крестьянину кусок железа
Первое, что делает автор — берет стандартный учебник по экономике и мысленно переставляет его на полку с волшебными сказками, где-то между братьями Гримм и Андерсеном. Потому что миф о «пещерном Васе», который меняет шкуру на топор — это ложь, придуманная Адамом Смитом. Ни одно реальное общество не начинало с бартера. Люди жили в экономике доверия: «бери топор, сосед, потом сочтемся». Долг был социальным клеем, соединяющим людей, а не кандалами.

Деньги в свою очередь появились не ради удобства торговли, а как инструмент насилия. Рынки создавались государствами, чтобы кормить армии. Схема, которую вскрывает Гребер, гениальна в своей циничности: царь раздает солдатам монеты, а потом требует эти же монеты с крестьян в виде налога. Теперь крестьянин обязан продать солдату еду, чтобы не быть казненным. Свободный рынок без полиции, тюрем и угрозы насилия — это фикция. Он родился не из рукопожатия, а из государственного рэкета.

Грехи, проценты и Excel
Самый искусный трюк Системы был провернут не на биржах, а в наших головах: Гребер показывает, как финансовые категории незаметно подменили собой мораль. В древних языках — от немецкого до иврита — слова «долг», «вина» и «грех» часто неразличимы, и эта лингвистическая спайка намертво сшила религию с финансами. Люди привыкли «искупать» вину и молиться о «прощении долгов наших», веря, что возврат кредита — это высшая добродетель. В этой парадигме человек, не способный оплатить ипотеку, перестает быть просто банкротом; он становится «грешником» и изгоем, хотя на самом деле он всего лишь проиграл в абстрактной математической игре.

Но эта моральная ловушка работает только потому, что деньги превращают живую совесть в холодную арифметику. Как только долг выражается цифрой, в мозгу отключается эмпатия. Если ты придешь к соседу и заберешь у него дочь в рабство за разбитый горшок — ты чудовище. Но стоит оформить это как «взыскание залога по кредитному договору», и акт дикости превращается в «торжество справедливости». Цифры на бумаге позволяют нам оправдывать вещи, которые в нормальных человеческих отношениях выглядят грязно: от массовых увольнений до войн и голода. Мантра «ничего личного, просто бизнес» стала универсальным щитом социопата, превратив мир в территорию, где бухгалтерия важнее человечности.

Вердикт: Гребер выдал миру новую историю, рассказанную понятным и человеческим языком. Автор не стал прятать свои взгляды за академической нейтральностью и пошел против «святая святых» — Адама Смита — с той же дерзостью, с какой Эйнштейн когда-то подвинул Ньютона. Он лишил нас привычной опоры на «неизбежность» системы, наглядно показав: экономика — это не закон гравитации, который невозможно отменить, а всего лишь коллективная игра, правила которой мы когда-то придумали сами.

Дэвид Гребер - автор, чью книгу я читала полгода.

Долг: первые 5000 лет истории - объемное и глубокое исследование кредита, денежных отношений и (как ни странно, но все же) государства. Эта работа беспощадно и с блеском развенчивает все застарелые мифы про экономику.

Гребер - антрополог, и само исследование тоже скорее из разряда антропологических, а не экономических, как многие могли предполагать. И этот угол зрения на деньги и кредит оказывается невероятно удачным и открывает нам то, что сама по себе экономика как наука, активно пытается игнорировать.

Такие популярные идеи, как невидимая рука рынка с его независимостью от государственных институтов и абсурдистской рационализацией, полностью пытаются отречься от человечности.

Труды великих основателей экономической теории предрекали нам беззаботную жизнь без необходимости трудиться и конкурировать уже в начале второго тысячелетия, но мы все еще ходим по кругу, повторяя исторические циклы раз за разом.

Таких примеров, делающих классические постулаты экономической теории несостоятельными, набирается уже вагон и маленькая тележка. Это не предполагает, конечно полного отречения от классической школы, но многое уже должно стать частью истории, а не оставаться базой, на которой стоит современное понимание экономической науки.

Труд Дэвида Гребера конечно не для каждого читателя, но для заинтересованных в теме - это клад. Еще более ценен он собственно для будущих экономистов, финансистов и прочих "истов", которые жаждут встать у руля финансовых и государственных систем, или частных предприятий.

"Долг" - дает достаточно полное понимание о природе денег. Лично на меня это оказало даже в некоторой степени терапевтический эффект. Поставив, окончательную точку в восприятии денег, исключительно как средства.

Вопрос же кредита, оказался глубоко моральным вопросом, над которым еще предстоит порассуждать возможно даже не одному будущему поколению.

Непростым получилось чтение этой книги, так как тут дан весьма обширный материал без четкого структурирования (вернее, определенная структура есть, но она скорее напоминает дерево, когда множество разнообразных описаний и примеров в результате должны привести к общему выводу, но, пока читаешь рассуждения-«ветки», сложно понять, как они между собой связаны). Так же, если читатель с экономикой на «Вы», то данная книга вряд ли поможет разобраться в текущем мироустройстве, тут приводится альтернативный взгляд на многие фундаментальные вещи в экономической теории, так что, на мой взгляд, эта книга будет полезна больше «продвинутым пользователям», чем новичкам.

Но при этом чтение все равно весьма познавательно, ведь автор - антрополог и его рассказы о развитии общества читать очень любопытно, так же, как и примеры из жизни различных племен, которые сохранили практически первобытный строй до нашего времени. Прослеживая события от древнейших времен до текущего века, писатель приводит массу информации на тему того, что деньги не были первоосновой человеческого общества, что рыночная экономика вовсе не саморегулирующаяся система, построенная на взаимной выгоде всех участников, не свободная от нравственной жизни и государственного вмешательства область, а наоборот, именно государства ее порождают и поддерживают, и в основе ее не свободный обмен, а жестокость, принуждение и «право сильного».

Автор ставит целью показать читателям, что деньги способны «преобразовывать нравственность в безличную арифметику и оправдывать тем самым вещи, которые иначе казались бы непристойными и возмутительными» На примере рабства, захватнических войн, кровавых походов Кортеса, насаждения своей власти Францией или Великобританией в колониях, а также современной милитаристской политики США и «выбивания долгов» МВФ автор показывает ошибочность идеи о справедливой невидимой руке рынка.

Вообще, в этой книге писатель многие современные «истины» ставит под сомнение, спорит со взглядами Адама Смита и других видных экономистов. Начинает автор с самых базовых вещей - что вообще такое долг и когда впервые появилось такое понятие (рассматриваются не только материальные предметы, а долги моральные, в том числе перед богами, родителями, государством), как относились к заимодавцам в обществе, какие были способы обмена среди людей прошлого и многое другое. Также показывается отношение различных религий к долгам, к богатству и торговле (судя по его рассказу, самой благоприятной религией выглядит ислам).
Ниже приведу цитаты, которые лучше меня расскажут о взглядах писателя:

Подводя итог, хотя книга не была простым и легким чтением, все же считаю, что весьма полезно изучить альтернативный взгляд на привычные нам вещи, увидеть развитие экономических отношений людей с точки зрения антропологии и почерпнуть интересные мысли насчет текущей мировой ситуации, так что рекомендую читателям данное произведение.

Профессор Лондонской школы экономики Дэвид Гребер — из тех экономистов, которые заявляют, что экономисты неправы решительно во всем. Свой внушительный по стандартам XXI в. труд он начинает с совсем не характерной для нашего времени полемики — с Адамом Смитом. По мнению Гребера, великий ученый заблуждался в самой первооснове, причинах появления денег, и слепо повторяя за ним отнюдь не аксиоматические суждения, исследователи последующих времен, от Мальтуса до Стиглица, в корне ошибочно описывали происходящее в экономике.

Автор этого фундаментального труда, наведшего шуму в западном мире и спустя три года добравшегося до России, считает, что в основе мировой экономики лежит не идея денег, как принято считать, а идея долга. Иначе говоря, Дэвид Гребер переворачивает с ног на голову устоявшееся представление о первопричинах мироустройства в материальном аспекте — его заявления сопоставимы в глазах всякого сведущего в экономике с допущением, будто не Авраам родил Исаака, а Исаак Авраама, в глазах всякого верующего. «Классические» теории предполагают, что деньги в какой-то момент истории человечества были изобретены как альтернатива не слишком удобной меновой торговле («я тебе отдаю кроличью тушку, а ты мне за это корзину яблок»). Теория, которую проповедует британский экономист и участник движения Occupy Wall Street, исходит из посыла, что деньги как идея существовали всегда, пусть даже не в виде монет и банкнот, и никто их не изобретал. Изобретены были долги — которые и стали впоследствии краеугольным камнем в фундаменте государств, империй, колоний, наднациональных объединений.

А что нам, неакадемическим читателям, от подобных жонглирований терминами и ученых споров? Каков практический смысл в ознакомлении с этим «кирпичом» Дэвида Гребера? Есть несколько причин, чтобы взять книжку «Долг: первые пять тысяч лет истории» в руки, не испугавшись ни ее объема, ни встреч со специальной терминологией.

Во-первых, Гребер претендует ни много ни мало на то, чтобы объяснить, как на самом деле функционирует экономика и почему она не может работать иначе. Полно на свете людей, которые дерзнули совершить нечто подобное, но Дэвид Гребер — из тех, кому удалось не оступиться и взглянуть на мир со всей возможностью рациональностью и незашоренностью. Ломка стереотипов — пожалуй, один из немногих по-настоящему эффективных методов пробуждения собственных мыслей: благодаря таким книгам начинаешь понимать, почему даже самые очевидные вещи опасно принимать на веру — особенно самые очевидные.

Во-вторых, автор — прекрасный рассказчик, отнюдь не ударяющийся в пересказ длинного перечня фактов и цифр, а соединяющий необходимые ему наблюдения в масштабное полотно. Пропустив через себя соображения Гребера и посмотрев на экономику и политику его глазами, можно приобщиться к раритетной в наши дни цельной картине мира. За последние годы разве что Томасу Пикетти с его «Капиталом XXI в.» удалось выработать столь же свежее и многоплановое понимание действительности. Книга Дэвида Гребера читается как исторический роман с элементами детектива и криптографии — ей-богу, что-то вроде «Кода да Винчи», только на подлинном материале.

С потухшими глазами листала я как-то список книг в одном интернет-магазине в тщетной попытке найти последнюю книгу, которую хотелось бы увидеть на своей полке, как вдруг попалась на глаза работа американского антрополога Дэвида Гребера, посвященная истории товарно-денежных отношений за последние 5 тысяч лет. Прилетела ко мне в результате махина текста на прекрасной кремовой бумаге, внушающая уважение объемом и приложением с библиографией, а также дарящая предвкушение незабываемого погружения старый-новый мир, поданный с другой точки зрения. Антропологи в моей воображаемой иерархии вообще рулят в последнее время, потому что именно они кажутся способными посмотреть на старые вещи под новым, своеобразным, углом, что позволяет им прийти к оригинальным (для такого обывателя, как я) выводам. Например, так было с Объясняя религию. Природа религиозного мышления Паскаля Буайе. Что из моих чаяний в результате получилось, расскажу дальше.

Начал Дэвид Гребер совсем не за здравие, сразу же поставив несколько краеугольных вопросов, раскрытию которых и будут посвящены оставшиеся главы книги: что такое долг? Почему это понятие обладает такой странной силой? И краткий ответ: сила этого понятия исходит от того, что мы сами не совсем понимаем, что такое долг, потому что это понятие очень гибкое и многослойное.

Гребер также утверждает и доказывает (пусть и немного спорадически), что ведшиеся за последние 5 000 лет споры о том, кто что и кому должен, сыграли огромную роль в формировании не только нашей базовой лексики, но и мировоззрения, касающегося вопросов справедливости и несправедливости.

Гребер применяет антропологические данные, в основном, в начальных главах, чтобы показать ошибочность постулатов, выдвинутых Адамом Смитом с его теорией о меновой торговле. Он описывает, как обычно проходят такие вещи в племенах, находящихся на стадии первобытного развития. Спойлер - они идут не так, как предполагал Адам Смит. Потом последовательно, из одного периода в другой (опираясь на классификацию Карла Ясперса) Гребер рассматривает развитие денежной сферы и отношений в разных цивилизациях, вплоть до нашего времени. В этом рассмотрении есть много интересных моментов, но у тех, кто не знаком со всеобщей историей с древнейших времен до настоящего времени, может возникнуть недопонимание. К сожалению, в работе присутствует некоторая доля хаотичности в размышлениях, что может сбить с толку.

Мне же историческая часть работы была интересна, но больше всего понравилось рассмотрение того, как каждая религия пыталась приспособиться к вопросам долга и совместить экономическую реальность со своими догмами. И, конечно, те части, где он рассказывал про разные племена и устройство их социальной и "экономической жизни".

Странноватая книга. С одной стороны, автор действительно пытается показать, что под привычными институтами человеческого общества прячутся пороки и травмы происхождения, но с другой делает это он в таком нарочито-завлекательном стиле, что порой за него неловко. Мол, nothing is what it seems и всё такое. Хорошо, хорошо, мы уже поняли, давай доказывай – как оно на самом-то деле.

При этом заметно, что он как рыба в воде во время рассказа о всяких удивительных для городских жителей социальных системах африканских народов/племен. В этом он отчетливо напоминает Джеймса Скотта, еще одного антрополога, превратившего себя в социального теоретика. Такой же мощный заряд скепсиса, анархизма и желания сорвать покровы.

Гребер горит желанием найти корни долга, денег и волн их превращения в эквивалент металла, в кредитный инструмент и обратно в металл. И обратно в кредитный инструмент. И так 5000 лет. На основании этих волн он пытается делать выводы о последней стадии процесса, начавшейся в 1970-е, когда США отказались от золотого стандарта и весь мир опять ушел в то движение маятника, которое ведет к фиатной денежной системе.

Моя легкая оторопь после прочтения, пожалуй, вызвана тем, что Гребер полон оптимизма – мол, кредитный поворот раньше вел к лучшим условиям для неимущих, так что у мира есть шанс. Правда, повороты эти сопровождались крахом миропорядка, войнами и падением уровня жизни, но вдруг в этот раз всё пройдет глаже? Взгляд за окно, вернее в ленту новостей в телефоне наталкивает на мысль, что гладкость перехода опять придется отложить до следующего раза. Увы.

Конечно, вся теория Гребера – это еще одна попытка найти для левых теорию, которая будет немарксистской по форме (но не обязательно по содержанию), чтобы привлечь массы. Гребер потому и оптимистичен в своем тексте, что книга родилась во время последствий кризиса 2008, всяких окупаев и «нас 99%». Выхлоп (или послевкусие) от все этого оказался крайне мал, но автор надеялся на лучшее. Надежда – глупое чувство, простим его автору.

Раздела текста не очень равноценны. Главы про Древний мир очень интересны, что про храмовые комплексы Месопотамии с их долговыми амнистиями, что про классовую борьбу в греческих полисах. «Осевое время» вышло у Гребера мрачным и плодовитым, с особенным упором на Индию, что несколько внезапно. А вот ключевой, казалось бы, переход к феодализму, от оного к Новому времени, а затем к капитализму был дан какой-то скороговоркой, что меня опечалило. Здесь, казалось бы, данных больше, острот в адрес Адама Смита (он антагонист всей книги, жуткий шотландец вышел, изверг) можно пускать больше, но нет, автор бежит к отказу от золотого стандарта и всё завершает. Но почему?

Гребер красиво рассказывает о том, как воспринимался долг на протяжении исследуемых 5000 лет. Ключевой социальный момент - долг может быть только между равными по статусу существами, как бы фиктивно это равенство не было на самом деле. Много спекулирует о происхождении государственного долга и о его аналогах в виде ссуд из сокровищниц храмов на Древнем Востоке. Но прекраснее всего постулируемая и практически доказанная связь между возникновением монет в Древней Греции и древнегреческой философии. Материализация духов и раздача слонов.

При этом Гребер намеренно уходит от традиционных вопросов экономики, называя их надуманными. Это, конечно, здорово, ибо отчасти ново, но что он предлагает взамен? Новый взгляд, ок, но заменяет ли новый взгляд ответы на вопросы о нейтральности предложения денег? Крушить наивные предположения классиков экономической науки о меновой торговле накопленными свидетельствами о том, что она никогда не существовала, а вместо нее были обширные сети кредитных обязательств с привязкой к счетным единицам - инстресно, спасибо. Но как же монетаризм и всякие варианты кейнсианства? Что делать с новым взглядом на практике?

Да, автор доказал, что буржуазная ортодоксия о необходимости выплачивать все свои долги (и проценты по ним) – не более чем фикция, которая обязательна разве что для рабочего класса, да и существует время от времени, но мне показалось, что цели себе автор ставил другие, не меньше, чем наметить, а то и создать историю денег. Но можно ли это сделать без учета багажа, накопленного экономикой, просто отказав ей в доверии? Больше вопросов, чем ответов.

Но ставить вопросы во времена, когда одна парадигма подавляет другие, уже хорошо. И только за вопросы автора уже следует хвалить, ведь стимул к размышлению стоит больше, чем повторение идеологических клише. Дальше, как пел один автор, действовать будем мы. Если сможем, конечно. И будет где действовать после завершения процесса перехода, который идет у нас на глазах.

P.S. Перевод в целом хорош, но отчаянно грустно видеть в локальном русском издании словосочетание «рабочая теория стоимости». После стольких лет господства марксистской парадигмы! Как, как переводчик может не знать, что на русском это называется «трудовая теория стоимости»?

P.P.S. Инсинуации по поводу отражения в «Волшебнике страны Оз» предвыборных сложностей в США мне уже попадались, но Гребер как-то очень мило всё связал и изложил. Золотой стандарт и дорога из желтого кирпича, банкиры Западного и Восточного побережий, oz как унция – красота.

P.P.P.S. В рассказе об Индии встретились ссылки на Косамби , которого у нас тоже когда-то переводили. Любопытно видеть, что у каких-то авторов действительно бывает научное долголетие.

Эта книга из моего любимого типа ― про grand scheme of things, о том как цивилизации вырастают из своего и чужого прошлого, иногда невероятно далёкого. О том, как весь мир связан и географически, и темпорально.
В качестве своей фокуса Гребер выбирает понятие долга ― но через него рассказывает об эволюции не только экономики, но и всего общества во всей его сложности, от материальной базы до нематериальных нравственных идеалов.
Это уникальный глобальный взгляд антрополога на экономику. Мне нравится, как Гребер вскрывает представления, о спорности которых я никогда не задумывалась (например, о происхождении денег через схему товар-деньги-товар, данном ещё в школе и потом закрепленным университетскими курсами). Этого уже было бы достаточно для того, чтобы обрадоваться этому чтению. Но Гребер идёт ещё дальше, показывая последствия этой аксиоматики для наших представлений о правильном и неправильном прямо сейчас. И это просто очень, очень хорошо ― и как упражнение на тему "что ещё мы принимаем как аксиому", и как вызов внутренней логике моих собственных убеждений.
Отдельно я обрадовалась тому, как эта книга написана. У неё есть внутренняя хронологическая структура, от древних цивилизаций к XX веку. Но в целом сторителлинг Гребера нелинеен; хронология даёт лишь внешний каркас для того, чтобы рассмотреть происходящее с человеческими отношениями и представлениями об этих отношениях с разных и часто нетривиальных углов. Для меня это было медленным вдумчивым чтением, и мне очень понравился этот опыт.
Из минусов разве что последняя часть, когда антрополог несколько уступает место политическому активисту. Здесь я не уверена, сколько объективных фактов, а сколько — их необъективной интерпретации, хотя для меня картинка выглядит логично и коррелирует с тем, что я вижу; но контраст с академической частью книги для меня был некоторым диссонансом.
В общем, отличное чтение.

Я познакомился с работами Дэвида Грэбера только в этом году. Началось это с книги «Фрагменты анархистской антропологии», которую я прочитал в мае этого года. Меня поразило то, как Дэвид Грэбер мыслит. Я бы сказал, что мыслит он латерально. Его взгляд на общество, на человека и человеческие отношения отличается глубиной и принципиально новыми точками зрения. После Грэбера мой мозг начинает лучше работать, потому что ты видишь альтернативу мышления, альтернативу восприятия. Часто во время чтения книги хотелось сказать «А что так можно было мыслить?».
Его работу «Долг: первые 5000 лет истории» я хотел прочитать ещё раньше «Фрагментов», так как она попадалась на глаза в интернете. Наконец, добрался и до неё.
Это крупное, качественное исследование даже не просто возникновения денег или капитализма, это исследование глубинных стереотипов мышления. Я не уверен, что Грэбер ставил перед собой цель рассматривать именно психологические компоненты того, как организовано общество, но в книге он делает именно это.
Особенно примечательно описание того, как менялось у человечества представление о свободе, когда от «возвращения к матери», «возвращения домой» (это дословные переводы слова, обозначающие «свободу» у некоторых древних народов), от возможности участвовать в социальной жизни общества, заводить друзей, свободу стали понимать как «собственность». Тут Грэбер ставит психологический вопрос — как нам осознать, что такое «свобода», не прибегая к понятию «собственность»? По сути как сформировать мышление, не основанное на рынке и капитализме.
Отдельно хочется подчеркнуть понятие, которое вводит Грэбер, понятие «базового коммунизма». Грэбер понимает коммунизм не как политическую систему, которую можно построить в какой-то стране (наоборот, такой взгляд он считает иллюзией и призывает отказаться от идей строительства коммунизма), для Грэбера коммунизм — это основа человеческого общения, естественная взаимопомощь людей, когда мы помогаем друг другу без корысти, без собственной выгоды. Когда человек на улице спрашивает нас «который час?», и мы отвечаем ему просто, не рассчитывая ни на что, ни на какую выгоду — в этом моменте и есть коммунизм. Мысль о том, что повседневно мы сталкиваемся с проявлением коммунизма, очень важна для построения гармоничных отношений в обществе. Такие примеры показывают, насколько близка и реальна альтернатива.
Оказывается, не просто возможно другое мышление, другие отношения (нерыночные), а то, что другое мышление уже существует в нашем сознании.
Я описал идеи, которые меня захватили по ходу чтения, но это далеко не всё, что есть в книге. Кроме того, я прекрасно понимаю, что на усвоение больших произведений нужно время (порядка трёх месяцев), поэтому я уверен, что через несколько месяцев в моей голове будут рождаться идеи, навеянные работой Дэвида Грэбера «Долг: первые 5000 лет истории».