Cannery Row

У каждой национальной литературы найдется свой автор, воспевающий т.н. "босяков".
В Соединенных Штатах Америки, к примеру, - это Джон Стейнбек, потрясающе изобразивший самое дно жизни американского общества периода депрессии.

Консервный ряд - это вообще-то небольшой район типичного американского городка 30-х гг, расположенный на берегу океана. Это довольно-таки бедное и захудалое местечко, люди живут здесь неизвестно на какие средства и непонятно как. Кому-то удалось разжиться полуразвалившимся сараем из-под рыбьей муки, кто-то въехал жить в перевёрнутый котёл, кто-то построил себе небольшую лодку прямо на воде, а кому-то повезло снять подземную трубу для ночлега. Большинство жителей не имеет за душой ни гроша, да и основная масса населения: пьяницы, проститутки, бомжи.

Прозаично звучит, не правда ли?

Но как автор описывает их! Какими великомучениками, терпеливыми и мудрыми, они смотрятся на страницах книги!

Здесь вам найдется и старый продавец Ли Чонг, бесплатно раздающий детям застрелившегося должника мятные леденцы. Тут вам и хозяйка борделя, отправляющая своих девочек отпаивать бульоном больных и страждущих во время эпидемии. Рядом с ними проживает и мудрый Док, хозяин лаборатории, подкармливающий и заботящийся о никому не нужном, отстающим в развитии ребёнке, от которого отказалась даже собственная мать.

А на переднем плане, в качестве главных героев, фигурирует небольшая группа и вовсе неимущих людей, у которых, порой, помимо живых лягушек, не встречается другой разменной валюты. Всё их скромное имущество составляет всякий хлам, который они раздобыли на помойке. Однако это не мешает им наслаждаться жизнью, радоваться мелочам, любить своих друзей (и питомцев) и помогать окружающим. Самым большим счастьем для них является не заработок, не нажива, а возможность подарить своим близким немного хорошего настроения.

Светлые, спокойные и уверенные в себе, они не могут не влюбить в себя читателя.

Своим настроением, своим искренним расположением к миру, они заражают всех, кто их окружает. Стоит им затеять праздник, как праздник поселяется в душах всех жителей Консервного ряда. И нет ничего невозможного, когда они все собираются вместе, и пусть даже поводом становится всего лишь вечеринка для друзей, - она обязательно превратится во что-нибудь грандиозное, ведь не зря же они

Герои этой небольшой повести Джона Стейнбека бедные, опустившиеся люди, обитатели небольшого приморского селения. Это мелкие воришки, пьянчужки, «ночные бабочки», скаредный торговец и странный врач. Читатель автоматически причисляет этих персонажей к низам общества, это негативные герои. А тут другого общества и нет. Вот уже когда, вчитавшись в повесть, попытавшись разобраться в причинах тех или иных поступков, читатель переводит этих героев в разряд позитивных. А что? Разве они виноваты в своей бедности? Ведь все нарушения закона происходят из-за недостатка и отсутствия денег. Вот и получается, что герои Стейнбека увязываются в авантюры, которые заканчиваются тюремным заключением, дракой или … пирушкой. Пирушка, которая тоже заканчивается дракой. Круговорот повторяющихся событий, замкнутый круг – не вырваться, даже не пытайтесь. Никто и не старается вырваться. Они просто живут своей жизнью. У них никогда не бывает депрессии или бессонницы. Они об этом не задумываются. Они свободны, выпил, подрался, уснул. Это самые добрые люди в мире. Отдать единственную с таким трудом раздобытую бутылку пива такому же выпивохе, как и ты, а потом пойти раздобыть такую же бутылку у такого же, как ты, выпивохи. Круговорот доброты…

Это произведение, которое сложно описать в двух словах. Это не просто история, это атмосфера, портрет места и его обитателей, написанный с поразительной смесью нежности и суровой правды.

С первого взгляда «Консервный ряд» кажется легкой, почти бессюжетной зарисовкой из жизни обитателей монтерейских трущоб в период Великой депрессии. Перед нами проходит вереница «неудачников»: бродяги, выпивохи, девицы из веселого заведения под чутким руководством мадам Доры. Центральная затея сюжета — желание компании во главе с Маком устроить праздник для своего друга, биолога Дока, — кажется простой и даже наивной.

Но именно в этой кажущейся простоте и кроется гениальность Стейнбека. Автор не осуждает и не романтизирует своих героев. Он смотрит на них с антропологической, почти научной точностью Дока, владельца собственной скромной лаборатории. Проститутки, пьяницы и бездельники предстают не как грешники, а как часть сложной экосистемы, которую Стейнбек называет «Консервным рядом». В своих, казалось бы, маргинальных жизнях они демонстрируют удивительную стойкость, братскую любовь и даже своеобразную честь. Сцена, где мадам Дора организует сбор средств для помощи соседу, — одно из самых сильных и трогательных доказательств этого.

Страницы книги пропитаны не сентиментальностью, а глубокой человечностью. Юмор здесь соседствует с трагедией, а возвышенные порывы — с грязью и нищетой. Проваленная вечеринка для Дока — это не просто комический эпизод, а настоящая человеческая драма, полная стыда и раскаяния. Стейнбек показывает, что даже в самом опустившемся человеке живет потребность в красоте, благодарности и дружбе.

«Консервный ряд» — это гимн сообществу и милосердию, разбивающему любые социальные барьеры. Это книга о том, что святость и грех часто живут по соседству, а подлинная жизнь с ее грязью, радостями и печалями кипит не в благоустроенных гостиных, а на задворках, среди ржавых консервных банок и пропахших рыбой пирсов.

Консервный завод не просто обеспечил работой несколько сотен американцев, он дал название целому кварталу, собрал в его границы множество разного народа. Благодаря ему открылась пара магазинов с припасами и выпивкой для рабочих, развеселый бордель, чтобы парни могли отдохнуть после смены, больница, и даже небольшая лаборатория, производящая продукцию для разных институтов. Маленький мирок, со своими правилами и законами, развернулся на задворках Калифорнии, и никому из его жителей нет дела до того, что происходит за его пределами.
И только Маку и его товарищам нет ни до каких устоев вообще. "Будет день-будет пища. Не будет пищи- тогда подумаем"- таков их девиз. Они проводят время в благостном веселье. перебиваясь случайными заработками, которых хватает на еду и алкоголь, а чего еще желать, особенно, когда вокруг бушует великая депрессия и все можно потерять в одночасье? Но когда дело касается грандиозной идеи- тут приятелей ничем не остановишь.
Сегодня такой идеей стала вечеринка для Дока-весьма уважаемого жителя Консервного ряда, работающего в лаборатории и, иногда, подкидывающего желающим подработку. Ради такого дела весь квартал поднялся на ноги, теперь веселья не избежать! Впрочем, благими намерениями обычно выложена дорога в ад.

Эпоха ревущих двадцатых ушла так же легко, как и появилась, забрав с собой все то, что характеризовало ее. Исчез сухой закон с бутлегерскими авантюрами, смолкли джазовые ритмы, шумные вечеринки, наконец, закончились. Ушла эпоха и на ее место горьким похмельем пришла Великая депрессия, время, когда вместо холодного компресса к голове все чаще прикладывали револьверы.
Люди выживали как могли. Любая работа была за счастье, а обед на столе приравнивалась к победе. Завтра и этого может не быть, а пока-живем.
Так и родилось поколение "веселых оборванцев", представителей которого можно неоднократно встретить в произведениях о тридцатых годах. Словно в противовес ребятам из потерянного поколения, не знающего, зачем они живут, веселые оборванцы не забивали головы сложными вопросами. Живи сегодня! Сегодня у тебя есть работа, есть еда, крыша над головой, о сложном подумаешь потом.
Герои "Консервного ряда" словно перекочевали на страницы из "Квартала Тортилья- Флет", другого произведения Стейнбека, но со схожим сюжетом. Та же легкость мысли, такое же наплевательское отношение к будущему. И хотя в этих двух книгах описаны разные люди, разные годи и даже разные города, схожесть персонажей лишь доказывает распространение нового образа мышления по всей стране.
Как то грустно осознавать это, то, что люди, устав бояться будущего, стали предпочитать вообще не думать о нем. Впрочем, общий настрой "Консервного ряда" именно такой- под гипертрофированными безалаберностью и весельем лежит невероятная тоска, пронизывающее все произведение.
Изложить так много мыслей в небольшом произведении, описать эпоху в нескольких коротких главах-задаче непростая, но мистер Стейнбек справился с ней на отлично, еще раз продемонстрировав свой непревзойденный литературный талант. А то, что спустя сто лет его книги все еще читаются с большим интересом- только подтверждает это.

Вот парни, если бы вы (мы) встретили их на улице, то перешли бы на другую сторону дороги. От них так и веет неприятностями: они не работают, немного крадут, живут непонятно как и непонятно где, пьют что придется, постоянно попадают в драки. Почему они такие? Потому что ничего не умеют? Алкоголики? Тунеядцы? Да. Но не при этом они не пропащие люди, не опустившиеся, они во многом талантливы, у них организованность, у них добрые сердца и благие намерения, а этими намерениями иногда мы знаем, что вымощено. Ну не прям так мрачно, но все же.

Вот публичный дом, рассадник разврата и греха. Вот его хозяйка, и ведь ужасный должно быть человек, ведь она заставляет девушек промышлять вот таким. Но вот она же кормит тех, у кого нет еды, вот эти же девушки сидят у постелей больных, вот женщины, которые уже не могут заниматься этим ремеслом, живут и едят все там же, потому что как же их выгнать?

Вот китаец, у которого можно купить все, который ждет подвоха, который дает в долг, но в меру, и казалось бы, вполне себе портрет дельца, которому бизнес дороже. Но он будет списывать долги, потому что ведь парни, конечно, дураки, но они не хотели плохого, а вот этим детям он будет давать жвачку безвозмездно.

Вот Док, который вообще-то занимается морскими тварями, но он все равно будет ходить и обследовать больных, когда не хватает врачей, он придет и к заболевшей собаке. Доку, казалось бы, тут не место, но эти люди любят его, и хоть он одинок, но все-таки он не уйдет в другое место искать лучшей компании.

Вот морские звезды, бродячие коты, осьминоги, много музыки и красота? Красота вокруг, она в людях, и хоть люди иногда странные, иногда невнимательные, иногда жестокие, они люди. И пока в них есть теплота к ближнему, все будет хорошо.

Замечательное произведение.
Такое простое на первый взгляд и ощущение, но такое полное и что ли необычное, если призадуматься и посмотреть дальше...
Обычный район в обычном городе с людьми, которых можно встретить везде и в любом другом месте. И вот этот район, точнее улица, нам описывается, но описывается оно нам не сразу, а постепенно - во время основного рассказа предстоящего и главного события в данной книге и отдельных историй о каждом из жителей этого места. И вместе с описанием этой улицы к нам приходит полное понимание, описание и суть каждого из ее жителя и здания, которые присутствуют и живут в этом месте. И всё это постепенно, но понравится и придется по душе, а если нет, то в любом случае всё происдящее будет понято.
Обычное желание устроить праздник человеку, который многим нравится и который многим помог, здесь представлено в виде ну очень необычного происшествия.) И то что, получилось не с первого раза - это ничего, еще больше повода узнать поближе жителей и растянуть удовольствие.) А сама вечеринка окажется в духе этих жителей и этого места и останется приятное послевкусие после знакомства со всеми ними и после их веселья.))
Книга о простом и о сложном, об обычном и о необычном, что может встретиться и быть на одной улице с ее разнообразными жителями и их жизнью.

"Консервный Ряд в Монтерее, что в Калифорнии – поэма, скрежет и смрад, собственный цвет, лад и характер, ностальгическое видение, мечта. Консервный Ряд един и разрознен: дерево, жесть, чугун, ржа и разбитый асфальт, заросшие бурьяном пустыри и груды мусора, консервные цехи, крытые рифленым железом, кабаки, рестораны, публичные дома, тесные лавчонки, лаборатории и ночлежки"

"Консервный ряд" Стейнбека - поэма люмпенам и маргиналам всех мастей, Карлсонам из Калифорнии, людям свободных взглядов и профессий, чудакам всех видов и мастей. При этом сам "консервный ряд" - лишь скучная консервная фабрика, нелепая, изнуряющая потогонка, изымающая из людей все соки в обмен на жалкий кусок хлеба.

Стейнбек - поэт жизни, пролетарий-бунтарь из мира "загнивающего капитализма", воспевающий всё то, что для обычного человека - темнота и мрак, выход за рамки приличия, норм, многолетних устоев и обыденности. Отдаваясь на волю слов, растворяешься в книге и сливаешься с главными героями - с людьми, от которых бы, наверняка, как от назойливыз мух отмахнулся на улице, пнул ногой и незаметно ткнул пальцем в их адрес - "Вот, мол, лодыри и тунеядцы. Сталина на вас нету".

Место действия - промышленный приморский городок. Время действия - 20-30-е годы прошлого века. Герои - люди без определенных занятий и места жительства, а также дамы занятий рода вполне определенного, разбавленными людьми из мира "нормальных" - китайцем-лавочником и ученым-аскетом. Сюжет - отсутствует как такой. Как и линии жизни героев, которые просто отдаются на волю потоку. Нет, они непременно все время что-то делают, при этом что-то неприятное непременно случается, потом что-то еще более странное само собой происходит. И из этого всего снова что-то вытекает и случается. <Эх, не жисть - мечта идиота. Ни тебе начальства, ни тебе планов, ни тебе расписания, ни тебе подъемов в Х утра и толчее в транспорте. Да еще и на море. ;) >

То ли из-за этой "святой праздности", то ли из-за непроходимой глупости и наивности героев, они вызвали у меня глубокую симпатию и улыбку умиления. Даже хозяйка "дома терпимости" нарисована до такой степени живо и с юмором, что в нее просто невозможно не влюбиться. Вот, послушайте:

А другие герои? Мак и Док, по разные стороны "мира капитализма", но оба влюбленные в спиртное, отчего немного роднятся. А китаец-лавочник, который "сдал в аренду" сарай, который ему отдали за долги ... за бесплатно. А старый китаец-призрак? Все эти утрированные типчики живут, радуются и страдают как-то странно, непривычно, но непременно - по-настоящему. Они живут скорее чувствами, нежели разумом. И это приятное погружение в мир чувств проносит через книгу на одном дыхании. И несмотря на то, что разум категорически против, душа смеется и страдает вместе с героями - такими комичными, трагичными и непривычными одновременно.

<Прочитано в рамках Минского книжного клуба>