The Border Trilogy

В истории постоянны лишь человеческая глупость, алчность и страсть к кровопролитию, и даже сам Господь Бог тут бессилен.

Мужество – это постоянство. Трус бежит в первую очередь от самого себя. После этого все прочие измены и предательства даются легко.

Кровь - это кровь. Она не знает, откуда она родом.

Между желанием и его осуществлением лежит бесконечность.

Узы печали - из самых прочных. Нет более тесной общности, чем общее горе...

... тот, кто понимает душу одной лошади, понимает всех лошадей, какие только были, есть и будут.

Будь бдительным, храбрый рыцарь. Нет чудовища страшнее, чем разум.

Он говорил, что души лошадей зеркала человеческих душ, хотя люди этого толком не понимают.

А еще бабушка говорила, что талантливые и энергичные мужчины добиваются успеха в любом деле, кроме войны. На войне они просто гибнут.

Пламя свечи вместе с его отражением в высоком зеркале дважды отклонилось и выпрямилось - когда он отворил дверь, входя в холл, и когда закрыл ее за собою.

Жизнь-то у нас всего одна, так что родиться — уже удача. Все остальное мелочи.

Большинство людей в жизни подобны плотнику, чья работа движется слишком медленно по причине тупости инструментов, наточить которые он не находит времени.

В Писании сказано, что кроткие унаследуют землю, и, наверное, так оно и есть. Я, конечно, не атеист, но если честно, то я сильно сомневаюсь, что унаследовать землю - такое уж великое счастье...

Он и не подозревал, до чего глупеет человек от боли, хотя, как ему казалось, всё вообще-то должно быть наоборот, иначе какой смысл в боли?

В легенде заранее задано, что, когда встречаются двое, могут произойти лишь две вещи, и ничего, кроме них. В одном случае рождается ложь, в другом — смерть.

Думаешь, Бог приглядывает за людьми, спросил Ролинс.
Похоже… А как ты считаешь?
Наверное, ты прав… Есть в мире какой-никакой порядок… А то кто-то чихнет в каком-нибудь Арканзасе, и ты оглянуться не успеешь, как начнется резня. И вообще приключится черт-те что. Каждый станет вытворять, что ему взбредет в голову. Нет. Господь явно за нами присматривает, иначе все полетело бы в тартарары.

Мы все рано или поздно избавляемся от сантиментов. Одних исцеляет жизнь, других – смерть.

Мне наш мир скорее напоминал кукольный театр. Если заглянуть за ширму, то видишь нитки, которые уходят от марионеток вверх. Однако оказывается, что за них дергают не кукловоды, но другие марионетки, которыми управляют новые куклы, и так до бесконечности. [Альфонса]

Обречённые начинания навсегда делят жизнь на "прежде" и "теперь".

Ганадеро вновь сел. Постучал на подлокотнику кресла указательным пальцем. Как будто он телеграфист на пенсии.