Player Piano

Довольно удачный дебютный роман автора (1952), стараниями маркетологов переизданный в 1954 году под названием «Утопия 14» (и изысканно переведенный на русский знаменитой Райт-Ковалевой именно под этим названием в 1967).

Автор достаточно небрежно рисует перед нами доведенный до абсолюта индустриальный мир, делая краеугольным камнем своей антиутопии полную автоматизацию производства, выбросившую весь трудовой народ на улицу.

Писатели часто пользуются этим внешне нехитрым приёмом – берут современную им тенденцию развития и доводят ее до предела разумного, чтобы показать возможные последствия. Этим приемом мастерски владеет Виктор Пелевин, он вполне удается и Уильяму Гибсону. У них был славный предшественник.

Воннегут недолгое время работал в «Дженерал Электрик». Это шапочное знакомство с крупной корпорацией явно его напугало. Он представил себе мир, полностью подчиненный административной структуре, состоящей из управленцев и инженеров, положивших во главу угла эффективность производства. И попытался сразу же высмеять его, чтобы не мучится этим кошмаром.

Любопытно, что у нас Воннегута любили за гуманистические взгляды. Однако, если присмотреться, его антиутопия построена на таких стандартных американских предпосылках, что даже странно, что у нас его приветили. Судите сами, автору не нравится централизованное управление экономикой, подчинившее себе всю страну в ходе третьей мировой войны (противник США, кстати, не разу не называется), не нравится то, что такая система подавляет индивидуальную инициативу и американский дух. Это несколько противоречит советской системе ценностей, на мой взгляд.

Понятно, что это упрятано под гуманистическим пафосом, чем-то схожим на отношение героя другой антиутопии к пролам. ГГ также страдает от того, что простой народ хоть и не бедствует, но полностью лишен смысла существования. Да, стоит отметить, что я думал, что книга Воннегута окажется более страшной, более близкой к «1984». Однако «Механическое пианино» более водевильно, соль не в ужасе системы, а в ее бессмысленности.

Специально для подчеркивания этой бессмысленности автор написал вставные главы про путешествующего по Штатам иностранного гостя, который подходит к механическому укладу жизни со своей позиции главы религиозной секты. И поэтому не стесняется называть пролетариев рабами, а суперЭВМ, управляющую всей экономикой страны, ложным богом.

Был момент, когда прозревающий ГГ начинает понимать, что внешне однообразный мир деклассированных пронизан тайными обществами, которые легко имеют доступ в мир элиты (как прислуга, которую никто не замечает). Я не мог не вспомнить о прекрасном романе Мариэтты Шагинян Месс-Менд , раскрывшем эту идею максимально удачно и невероятно гротескно.

Мне понравилось, что книгу вполне очевидно можно сравнить с У нас это невозможно Синклера Льюиса, повествующей о приходе к власти фашистов в США середины 30-х. Эти книги имеют что-то общее и помимо того, что их действие разворачивается в (относительно) маленьких американских городках. Простите использование столь неопределенного понятия, но это общее – некий американский дух, делающий (иногда) книги писателей Штатов узнаваемыми.

И я не могу не восхищаться механическим миром, созданным Воннегутом в этой книге. Это мир Двери в лето Хайнлайна, только зашедший чуть дальше. Равновесие чуть сместилось, а социальные последствия ух как непросты. Но сами по себе эти всевозможные автоматы, как бы издевающиеся над биологической природой человека, прекрасны. Вход и выход в вагоны по билетам, растолковыватель правил дорожного движения с фотодетектором движения (для любителей перейти тротуар в неположенном месте), электронные пылеуловители, автоматические заводы. И все это на основе электронным ламп.

Ну и основное – самое любопытное, что основной посыл этой антиутопии оказался реальным. Все сбылось. Нет, для выкинутых механизацией и автоматизацией людей, для их детей и последующих поколений нашлось занятие поинтересней дорожных работ и армии – офисные кресла и мониторы. Но созидательным трудом занятость большинства населения трудно назвать как ни крути.

Скажите мне, куда мы так торопимся, изобретая устройства и оборудования, которые, как нам кажется, необходимы нам для того, чтобы облегчить наш труд, которые, по нашему мнению, призваны быстро и за короткий срок сделать за нас работу, на которую мы потратили бы часы, а может быть даже дни и недели? Для чего нам все это? Учитывая, что труд сделал человека человеком, не кажется ли вам, что с помощью этих машин мы не только не развиваемся, а, наоборот, деградируем? На кой черт нам эти автоматы, аппараты, установки, агрегаты, скрубберы, дезинтеграторы, пневмопогрузчики, комбайны, генераторы, бекфиллеры и экструдеры, если они отбирают у нас возможность трудиться, если они превращают нас в бездеятельных, ленивых, примитивных, празднолюбивых существ?

Мы насоздавали и наизобретали столько машин, что, в принципе, можно уже ничего не делать - включил машину, задал нужную программу, машина стирает, сушит, моет, гладит, убирает, варит, режет, измельчает, выдает результат своей деятельности, а нам остается только лежать и плевать в потолок. Боюсь, что скоро машины и в детский садик за детьми будут ходить и роды принимать. А как же человек? Ему-то что остается? А человеку остается изнывать от скуки и тоски, мирно почесывать свои, незнающие лопат и молотков, холеные ручонки, довольствоваться бессмысленной возней, которую у нас почему-то принято называть громким и важным словом "работа", имитировать деятельность или искать применение своим навыкам в виртуальной реальности.

Но я категорически против такого расклада. Человек должен работать сам, своими руками. Естественно без механизмов и устройств не обойтись, но пусть лучше они будут простыми и примитивными, как, например, рубанок или старая добрая мельница, чем хитроумными и замысловатыми. Человеку нужно работать, ведь когда он выполняет какую-то деятельность он ощущает себя причастным к процессам, происходящим в мире, сознает, что полезен обществу, что кому-то нужен.

Безусловно, большим парням в правительстве выгодно допускать использование в производстве и быту машин и разнообразной техники. Они называют это такими словами, как экономика, научно-технический прогресс, веяние современности. Они придумывают лозунги, слоганы, цитируют великих людей для того, чтобы заставить человека признать все эти нововведения, как правильные и необходимые. Но им на самом деле абсолютно до фонаря на нужды и интересы обычного простого среднестатистического труженика. Внушил грамотно, что ему эта хреновина нужна, тот в свою очередь бездумно принял это как данность и дело в шляпе. Вдолбил какому-нибудь инженеру или управляющему, что вместо людей, во имя их блага и светлого будущего, на заводах нужно устанавливать современное оборудование и знай получай с этого прибыль. И нет ничего сложного, чтобы понять, как работает эта система. Но к чему все это приведет? Как выйти из этой системы и как с ней бороться? И нужно ли это делать?

Курт Воннегут в романе "Механическое пианино" показал, что бороться с системой радикальными методами все-таки не стоит, потому что ни к чему хорошему они тоже не приведут, ведь человек, обладая, кроме тяги к труду, еще и тягой к разрушениям, может уничтожить и разнести все вокруг в щепки. Воннегут заставляет понять, что использование машин может идти и на пользу, если к этому вопросу подходить без фанатизма, разумно и взвешенно. Ведь, как бы то ни было, создание машин является очередным этапом в эволюции человека, в его закономерном развитии, поступательном движении к какому-то конечному итогу, к появлению чего-то или кого-то более сложноорганизованного и совершенного. Ведь человек тоже для чего-то создавался. Наверное, Вселенная преследовала какую-то определенную цель, когда производила на свет такое противоречивое и многогранное существо как человек.

Так что все, что происходит вокруг, абсолютно закономерно и логично и абсолютно логично то, что творческих людей и людей искусства обстановка в мире всегда так волновала. Создавая свои шедевры, они указывают нам на ошибки, подсказывают нам выход из сложных ситуаций, показывают нам наше лицо, чтобы мы, посмотрев на него со стороны, сделали выводы, исправились и продолжили свой путь дальше.

Воннегут – один из самых читаемых мною авторов, а до этой книги добрался только сейчас. Отпугивало слово «антиутопия», ведь в свое время я в достаточной мере окунулся в этот жанр, и, казалось, ничего нового для себя я уже не открою. Оказалось, зря, потому что в этом произведении раскрываются совершенно иные, хоть и схожие проблемы современного и возможно будущего мира.

Поразительно, как Воннегут в очередной раз попадает в точку. И хоть кажется, что все описанное им лежит на поверхности и не требует каких-то особых познаний, именно ему удается с помощью магии букв и слов лаконично и точно сформулировать то, что о чем ты размышлял, но никак не мог добраться до истины. Естественно, в силу жанра романа, реальность брошена в излишнюю крайность, но сквозь всю эту иронию (взять тот же Лужок) можно пронаблюдать, каким путем идет человечество и на сколько с каждым годом оно становится зависимо от «машин». А скорее даже само постепенно превращается в машины.

Да, где-то хромает логичность сюжета, характеры героев отдают штампами (это проблема большинства антиутопий), а концовка напрашивается сама собой – так или иначе, эти недостатки никоим образом не затмевают достоинства книги. Хотя продолжение конца я ожидал несколько иное: люди добиваются своего, разрушая машины, но теперь, вынужденные идти работать, высказывают еще большее недовольство, чем ранее, когда можно было ничего не делая получать необходимые блага.

Если взять несколько наиболее примечательных произведений в жанре антиутопии и выстроить их в правильной последовательности, сложится занятная и, что самое главное, целостная картина: траектория, по которой двигались общественные страхи и опасения в тот или иной исторический период. Понятно, что хоть антиутопии и писались о гипотетическом альтернативном будущем, за ним явственно просвечивает то или иное реальное настоящее, ведь любое такое воображаемое будущее — суть экстраполяция существующего строя, причем экстраполяция, как правило, очень прямая: не важно, читаем ли мы про двадцать пятый век или про пятидесятый, развернувшись назад и пойдя по стреле предлагаемой автором хронологии в обратную сторону, мы придем ровно в те годы, в которых жил сам автор.

Проще говоря, никто из мастеров не фантазировал на пустом месте: Оруэлл сгущал свои англо-социалистические краски вокруг вполне реального прообраза Старшего Брата (хоть «Красным» этого брата не обозвал, и на том спасибо), Хаксли и Брэдбери, аллегоризируя на тему вырождения культуры в потребление, тоже не хватали идей из воздуха (а лишь выхватывали то, что уже в нем витало — почувствуйте разницу), и так далее.
Воннегут же в «Утопии 14» писал, как мне кажется, о научно-технической революции середины XX века — времени, к формированию облика которого приложили руку Тейлор с Файолем (мужчины хоть и разумные, но строгие), и супруги Гилберты (те вообще звери; но, кстати, отчетливо проглядываются в эпизоде с хронометрированием рабочих движений), и, разумеется, Генри Форд, объект неистового обожания Олдоса Леонардовича и такого же неистового неодобрения многих тысяч (нео)луддитов.
Разница в сущих деталях: Мэйо и Фоллет, в интерпретации Воннегута, на формирование общества никакого отпечатка не наложили, то есть не было ни Хоторна, ни «менеджмента участия», словом, ни тебе бихевиоризма, ни теории человеческих отношений. Но это, право, ерунда: фантазируя на социально-экономические темы в масштабах страны и мира, литератору позволительно игнорировать целые направления науки, лишь бы конечный материал получился правдоподобным и жизнеспособным.

И у Воннегута, надо сказать, получилось. После весьма малоприятного знакомства с «Колыбелью для кошки» и активного воспрепятствования почтенной публики моему чтению «Утопии 14», готов я был если не ко всему, то ко многому.
И итоговое благоприятное впечатление сложилось даже не на контрасте с заниженными ожиданиями (когда морально настраиваешься на минус, то даже ноль кажется чем-то позитивным), а, не постесняюсь признаться, само по себе, при отсчете от «нейтральных» координат. Тут у нас и с характерами сложилось, и диалоги не расстраивают, и, Господи прости, экшен тоже вроде как наклевывается (после «Колыбели» я положительно устал отпихиваться от обвинений в экшеноориентированности, и упоминать его здесь вроде как неловко — но и не упомянуть нельзя, ибо что есть, то есть).

В общем, это действительно интересно читать: даже если вы позволяете себе легкомысленно отбросить всю философско-экономико-социальную подоплеку (не понимаю, зачем вы это делаете?), то и в этом случае у вас останется приключение, назревающий конфликт, растущее напряжение — и все это, что немаловажно, завернуто весьма пристойную обертку приятного литературного языка (а не перемолото в словесный фарш, так, стоп, цыц, зарекался же: про «Колыбель» больше не ворчать).

Но чем книга лучше...

Но чем книга лучше, тем больше о ней хочется думать, а значит, тем строже задавать вопросы, буде таковые возникнут.

Первое: мне не вполне понятна идея, на которой зиждилась вся эта революция умов доктора Протеуса и других. В чем острота конфликта?
Показательным в этой связи кажется эпизод с театральной постановкой, когда радикал-революционер и благочестивый консерватор спорят о судьбах общества. Побеждает, конечно, консерватор, а разбитый наголову радикал бежит со сцены под свист и улюлюканье, но подано это как «торжество несправедливости». Тогда как я, читатель, действительно не понимаю, в чем тут несправедливость?
В том, что рабочие стали работать меньше, а получать больше? В том, что благодаря современной бытовой технике у них появилась масса свободного времени? Или в том, что концепция «умного дома», совмещенная с личным робо-секретарем, распланировала все ваши дни на месяц вперед?
Извините, но я, с позиций сибарита начала XXI века, привыкшего делегировать хлопотный домашний труд стиральным машинам и микроволновкам, не могу разделить таких убеждений о спартанстве тела и спартанстве духа.

Но послушаем, что же дальше: Воннегут продолжает. Он выдвигает еще две сентенции, призванные обозначить трагедию технократического общества (к обеим я опять подхожу с позиций сегодняшнего дня, и обе опять оспариваю):
а) «Машины предопределяют судьбы людей, раздавая им строго определенные работы в соответствии с результатами психологических тестов и строго запрещая поиск себя в труде». В мире «Утопии 14» каждый человек обязательно проходит комплекс тестов, по итогам которых получает весьма узкий спектр возможной профессиональной реализации, и вердикт «продавщица ларька» становится для многих из них крестом на всех мечтах об опере и балете.
Это жестко, я согласен — но разве в реальном, ныне существующем мире, что-то иначе? Мы не говорим об этом вслух, но мы всегда помним об этом, как о чем-то самоочевидном: если ваш IQ совпадает с комнатной температурой — забудьте о космонавтике. Если вы входите в проем боком — не мечтайте о бальных танцах. Если ваше караоке заканчивается соседской просьбой прекратить мучить животное — лучше и правда прекратите. И где отличие? В книге это просто формализовано, выражено строгим языком компьютерных вердиктов — в нашей же реальности мы просто говорим «дано» и «не дано». Но разве рамки куда-то исчезают просто потому, что мы их не обозначили?

б) «Взяв на себя все промышленное производство, машины отобрали у людей чувство сопричастности — некую имманентную обществу идею единства». Проще говоря, когда люди для промышленного производства стали не нужны, выяснилось, что люди, честно говоря, вообще не нужны. Ни для чего. Общей цели нет. Веры в эту цель, соответственно, тоже. «Тлен, мрак, безысходность», как говорится.
Согласен, тоже нехорошо. Но опять же: что, современное общественное устройство предлагает какую-то идею единства? Корпоративную культуру и веры в идеалы капиталистической экономики? Ой, не делайте мне смешно. Спросите любого мойщика столов в Макдональдсе, какова его лояльность компании. Или заправщика. Или мальчика-«вам-подсказать» из Евросети. Только не перед камерой и старшим манагером спросите, а по-честному, тет-а-тет и без записи. Вот вам и корпоративный дух. Так что неясно, на почве чего автор, собственно, драматизирует — живем же мы сейчас в ровно таком же обществе, и ничего. Живем.

Кажется, Воннегут и сам понимает тщету подобных умопостроений, посему и вводит в сюжет совершенно восхитительную последнюю сцену: машины свержены, чудной и взбалмошный дух Свободного Человека витает над руинами технодиктатуры — и ребенок, ковыряющийся в хламе, пытающийся собрать... какого-нибудь робота.
Воистину, сильно. Столь же прямолинейно, сколь и изящно.

Второе. Просто не очень понятна концепция автора, подающего основную социально-экономическую движуху путем каких-то несуразных диалогов или монологов.
То марширующий по плацу солдат выдает простыню текста без знаков препинания (и только к середине этого потока ты ловишь себя на мысли, что это, вообще говоря, очень важный момент в книге), то парочка хмырей подшофе заводит, прямо скажем, один из центральных в сюжете диалогов, и ты вынужден вчитываться в суть, продираясь сквозь пьяное икание, вопли и хлопки официанток пониже поясницы. Короче, понятно, что такой саркастический ключ повествования — это хорошо продуманный авторский ход, и что он все правильно сделал. Но это все равно отвлекает. Внимание рассеивается.

Третье: некоторые шероховатости в сюжете (не в смысловом наполнении, а чисто в действиях). К чему была история про Эдгара Хэгстрома (ровно одна глава в книге), там же ничего значимого не произошло, и ничего никуда не вывело? Зачем была эта байда с колледжской переаттестацией Холъярда и ссорой с физруком — это, конечно, забавно само по себе, но к основному сюжету вообще никак не пристегивается. Куда в конце делся рядовой Хэккетс?
Непонятно. Но вообще не критично.

Четвертое: какой-то «глюк» в отношениях Пола с его женой, иначе не скажешь. Он застукивает ее во время целовашек-обнимашек с посторонним мужиком, и уже через пару абзацев он же перед ней извиняется.
Она шлет его к чертям, когда узнает о его банкротстве, а потом приходит с извинениями, когда выясняется, что деньги не пропали — и он ее охотно принимает назад (никакая любовь тут вовсе не оправдание: нам в начале книги намекнули, что брак состоялся по мнимому залёту).
Я не знаток психологии супружеских подстав и женского сволочизма, вы уж меня просветите: это что, нормальное поведение?

И последнее. Это, правда, к переводчику, скорее.
Я понимаю, что слова «банкнот» (в мужском роде) и «спазма» (в женском) — это стильно, модно, молодежно, да и словари соглашаются с существованием таких неожиданностей.
Но все-таки иногда эксперименты с гибкостью великого и могучего — это вельми овамо и зело понеже овогда. Ферштейн?

*
Подводим итоги (наконец-то).
Хороший сюжет с удачной композицией: увлекает, быстро пробуждает интерес, удерживает до конца (несмотря на некоторую предсказуемость).
Хорошие персонажи, в особенности, главный герой: мыслит «как живой», понятен, симпатичен. Хорошо обыграны и развиты другие персонажи (несмотря, опять же, на некую тривиальность).
Какое-никакое реальное движение — не ураганный боевик, но и не вялое сидение на попе.
И, конечно, очень хорошее мыслительское наполнение по части философии общества, политики и экономики — вот прям читаешь, и чувствуешь, как твоей эрудиции и кругозору делается приятно :-)

В «любимые» не пойдет, но было хорошо, правда, очень хорошо.

«Машине и карты в руки», – как любили пошутить некоторые, хотя ничего смешного в этих словах не было, всё и правда решали машины: кто на что годится, кто где будет работать, кто в чём виноват, контролировали они и то, какие нужно снимать фильмы, ставить пьесы и писать книги, весь ручной – и не только – труд был заменён машинным, и... Нет, ну страна же процветает, вглядись. Голода нет, жильё есть, ну да, у тех, кто не может похвастаться умом и связями, есть лишь два выбора – пойти в армию или корпус ремонта и реставрации, но разве имеют они право возмущаться, у них ведь есть телевизоры и холодильники! Смотрите, ешьте – и помалкивайте, пока элита нации, включающая в себя управляющих и инженеров, творит благо во имя... чего? Во имя страны, конечно же. Пол Протеус в это не сказать что верил. Сын одного из основателей и уважаемый инженер, он вёл спокойную и беззаботную жизнь, но чувство, что человечество забрело в тупик, никак его не оставляло, ну не может быть, что вся жизнь человека заключается в одной несчастной карточке достижений и способностей, должно же быть что-то ещё кроме того, что «ЭПИКАК всегда абсолютно прав во всём», какие-то иные пути, выбор, в конце-то концов. Учитывая среду, удивительно, что его вообще настигли такие мысли... Но куда они его приведут? Для начала – в салун, где стояло механическое пианино и теснились списанные машинами люди. Смотря и слушая, он, возможно, кое-что поймёт... а возможно, и нет. «Друзья! Друзья мои! Мы должны встретиться посреди моста!».

«— Понимаю, — сказал Пол, хотя он ничего не мог понять», – в этом весь он. Как же больно следовать за таким персонажем, вроде и глупым его не назовёшь, но... С людьми нельзя так обращаться, им необходимо давать право выбора! И тут же идёт “перевоспитывать” запугиваниями и унижениями свою жену, такую глупую простушку, и ведь ничего в голове не щёлкнуло, пока та сама не прокричала: «Так вот, полюбуйся, что инженер и управляющий сделал со мной!». Анита сильно раздражала, но её поведение хотя бы было обосновано, она в отличии от “спасителя” жила на той стороне и знала каково это, а этот... Ах, как здорово было бы добывать пропитание своими руками, копаться в земле, вернуться к истокам! Вся эта история с покупкой фермерского дома такая уморительная, как и то, что в итоге его хватило на один день работы; что-то уже и не хочется, да? Опять же, его хотя бы грызли сомнения, что всё происходящее не является нормой, более того, он не сдал своих так называемых друзей, это достойно уважения, да и вообще он неплохо держался во время допроса и бунта, когда понял наконец, что дальше быть пассивным уже не выйдет, есть лишь чёрное и белое, никакой серости, в которой так удобно прятаться. Так что да, можно сказать, что Пол Протеус кое-что понял, пусть и случилось это уже после всех тех предсказуемых разрушений, когда он, ошеломлённый, осознал, что у подобного только такой исход и возможен. Ну, они хотя бы попытались. «Не думайте, что это конец. Конца нет и быть не может, даже если наступит Судный день».

«Страшно интересная история», – не столько интересная, сколько страшная, а ещё прекрасно написанная. Что касается сюжетного... ну, подобных историй хватает, но тот факт, что Курт Воннегут написал книгу в 1952-м году, поражает, ощущается она очень даже злободневно. Вообще, вся эта тема того, что человек без тяжёлой физической работы теряет себя, мне вообще не близка, нет, спасибо, сами вручную стирайте и убирайте, подобная “романтика” не для меня. Но суть и не в этом. То, как описанием «Лужка» автор высмеял вообще всё, меня восхитило, как и поведение “элиты” в целом, чего только стоил разговор наивного героя с одним из управляющих, когда мальчик попытался получить ответы на “неудобные” вопросы: «Не знаю, мальчик, ей-богу, не знаю. Думаю, что должен бы знать, да вот не знаю. Я просто делаю своё дело», – а зачем знать, ты лучше смотри и ешь, думать вредно. А шах? Его путешествие по стране в принципе одна из лучшей частей романа, вот уж и правда такару, это было смешно и... грустно? Да, грустно. Понравились пусть и немногочисленные, но зато яркие рассказы о том, как существуют в таком строю обычные люди, точно запомнится то, как спустя несколько лет жизнь вдарила одному доносчику меж рёбер; как говорится, коль доносишь, помни о том, что потом и на тебя донесут. Описания телепередач, песен и пьес, написанных специально для внушения “правильной” мысли, автоматизм чувств, узнаваемые типажи... Нет, не скажу, что книга мне понравилась. Но такое и не должно нравиться. «— Ум и нервы, Пол. — И ещё шоры в придачу».

Самый первый роман Воннегута. Это заметно: автор ещё ищет себя, экспериментирует, так что в рамках одного повествования смешивается целая куча стилистических и повествовательных приёмов, не знаешь, за что хвататься. Фирменная фишка Воннегута, впрочем, уже появилась: придумать какой-то крутой сюжетец, который можно описать несколькими словами и... Не придумать никакого завершения. Финал открытый, а на мой взгляд ещё и слитый. Надо было либо завершать всё раньше, либо проехать ещё чуть-чуть вперёд.

Но это единственные минусы. Во всём остальном романе вполне себе ничего. Мы видим мир будущего, который захвачен машинами... Нет, машины не стали разумными и не захватили мир, как в "Терминаторе" (впрочем, есть машина ЭПИКАК, которая затем в одноимённом рассказе Воннегута не только обретёт разум, но и... Душу, что ли?) Всё решило потреблятство, американская места и стремление делать всё быстрее, эффективнее, экономнее. Машины выполняют всю работу, разве что в школу не ходят, как Электроник, и пироги за вас не едят, как двое из ларца. Но подавляющая часть профессий ушла в далёкое прошлое. Профессии ушли, а специалисты в них остались, так и болтаются неприкаянные. Остаётся им только пойти в армию (а что, всего 25 лет — и у тебя военная пенсия!) или так и жить на копеешное пособие. Верха не понимают, почему низы енедовольны, ведь они каждому дали телевизор, хлеб и стиральную машинку. Удивительно, но человек почему-то не складывается из того, чтобы просто поесть и поспать, он хочет работать, хочет жить, а не просто существовать.

Все решения в этом мире также принимают машины: просчитывают самый выгодный вариант. Распределением людей по должностям тоже занимаются они. Усреднение машины — это песня, анекдот, та самая "средняя температура по больнице". Получил на первом курсе двойку по физкультуре? Значит, если об этом узнают, то с тебя снимут блестяще защищённую докторскую по философии. Никакой ты не доктор философских наук, если не смог когда-то пятнадцать раз подтянуться и двадцать раз присесть.

Мысль не такая уж сложновоспринимаемая. Механизация и технический процесс ведут к тому, что из мира уходит душевность. Робот-кондуктор не подсадит на подножку старую бабушку и не успокоит плачущего в вагоне ребёнка. Простой люд от безделья вешается, сходит с ума, хватается за любую работу, как за соломинку. И на фоне всего этого — бездушные корпорации, точнее, корпорация. От её проявлений корпоративной культуры бросает в дрожь. Чихнул во время речи президента компании? И не мечтай о повышении зарплаты в ближайшие лет двадцать, сколь хорошим специалистом ты бы ни был. Пропустил мяч во время корпоративной игры в футбол? Забудь навсегда о собственном кабинете.

А круче всех, конечно, безумный изобретатель, который доизобретался до того, что придумал машину, которая заменила на работе его самого.

В общем, повествование сочное, хотя и не без лишних элементов. Я их списываю именно на поиск себя, поиск нужного стиля и слова. Это ещё пока не выверенный до последней буквы Воннегут позднего периода, но видно, что рано или поздно к этому всё и придёт. Вот только финал спёкся, можете даже не читать, скукота смертная. Как только увидите Общество Заговоренных Рубашек, так можно книжку и закрыть.

Когда-то я очень увлекалась творчеством Курта Воннегута и без тени сомнения называла его своим любимым писателем. Мне нравился его стиль, смысл которого - получать наслаждение от чтения можно лишь любя именно сам процесс, а не информационный результат. Но потом произошло перенасыщение, и уже очень длительное время я не обращалась к творчеству Воннегута, но в свой список «Хочу прочитать» закинула несколько неохваченных романов. Когда я бралась за «Механическое пианино», то откровенно предвкушала: встреча с любимым автором, да ещё и жанр антиутопии, который очень уважаю, но чуда в этот раз не случилось. Толи прошла любовь, толи как первый роман автора он ещё не на должном уровне, честно, не знаю. Часто ловила себя на том, что существенно отвлекаюсь при чтении, да и просто не понимаю, о чем это написано. Мне не хватило четко выстроенного мира, что я особенно ценю в антиутопиях, здесь картинку нужно собирать буквально по крупицам, но в итоге она всё равно выходит слишком смазанная и неяркая. Также расстраивает, что нет острой проблематики, взрывного конфликта, со стороны так и вовсе может местами показаться, что люди просто с жиру бесятся. Главный герой доктор Пол Протеус получился в моем представлении каким-то безликим, не поняла я его, не смогла представить, что он за человек, что же им движет, поэтому как-то сопереживать ему не получилось.

Чтобы понять для чего в романе введена линия шаха Братпура
мне пришлось вызывать пояснительную бригаду, и вот, что удалось выяснить: цель двух сюжетных линий состоит в том, чтобы дать две перспективы системы: одну от инсайдера, который символизирует систему, и одну от аутсайдера, который смотрит на нее. Пол, во всех смыслах и целях, является живым воплощением того, к чему должен стремиться человек внутри системы, а шах - посетитель из совершенно другой культуры и поэтому применяет совершенно другой контекст ко всему, что он видит во время своего путешествия. Честно, сама бы я до такого не додумалась.

В общем, «Механическое пианино» откровенно разочаровало, с завышенными ожиданиями у меня, к сожалению, завсегда так.

Перед нами дебютный роман, написанный в далеком 1952 году. Название романа довольно ёмко отражает суть проблемы, которая раскрывается при прочтении.
В центре сюжета социальный конфликт между представителями технократии, инженерами, управляющими, учеными и простыми работягами, оставшимися за бортом в новых условиях. По мере стремительного развития технологий из-за войны, а так же по причине автоматизации производства, простые рабочие оказались вытеснены со своих рабочих мест автоматами. Таким образом, большая часть людей оказалась никому не нужной в социальной среде, жизнь просто потеряла смысл. Стремление государства к практичному, экономически выгодному, совершенному мироустройству привело к объединению государства и бизнеса. Под этой эгидой были построены огромные города-заводы, производящие великое множество разнообразных вещей. Формально контролируют это всё инженеры, составляющие элиту общества и обладающие высокими показателями интеллекта (ПИ). Причем этот ПИ определяют также машины, впрочем, как и наклонности с предрасположенностями. По сути, от человека уже ничего не зависит – его возможное будущее предопределено с детства.
Главный герой романа, Пол Протеус, является типичным представителем новой элиты. Он управляет заводом Иллиум, а это достаточно высокопоставленная должность. Он умен, молод, перспективен, пользуется привилегиями, доступными лишь для элиты, имеет еще более влиятельных покровителей. Его отец был одним из лидеров новой технической революции и пользовался большим почетом. Казалось бы в жизни Пола всё прекрасно, но душу терзает вопрос, правильно ли устроен мир? Ради того, чтобы разобраться, он готов пожертвовать многим.
С рациональной точки зрения автоматизация производства чрезвычайно выгодна: меньше затраты, выше производительность, ниже цена конечного продукта. Машинам не нужны больничные листы, социальные гарантии и страховки, они не будут допускать брак из-за невнимательности или переживаний. Да, все так, но куда тогда деваться человеку? Чтобы избежать недовольства правительство создает новые рабочие места: рабочие для Корпуса Ремонта и Реставрации (КРР) и солдаты для армии. Работая там, человек получает небольшие деньги, но их вполне хватает на обеспечение собственных нужд. В новом мире люди стали жить в бытовом плане гораздо лучше, но это не решает основной проблемы – нужности человека. А ведь именно это и есть основа самоуважения. Машины могут быть совершенными, но они бездушны и действует по алгоритму, в отличие от живых людей.
В книге много ярких запоминающихся персонажей. Например, жена Пола – Анита. Она больше всего на свете заботиться о карьере своего мужа, о чем напоминает при каждом удобном случае. И это, в принципе, логично, ведь сама она нигде не работает и если бы не доктор Протеус, ей была бы уготована участь людей из низов. Именно поэтому она люто ненавидит простых рабочих. Также есть близкий друг Пола – Финнерти. Построив еще лучшую карьеру, он бросает всё, чтобы противопоставить себя несправедливой системе. Бад, один из инженеров завода Иллиум, создает очень удачный автоматы. Его беда заключается в том, что машины ранее определили его неспособным к такой работе, и в итоге он оказывается на улице, вытесненный с должности собственными изобретениями.
Итог: А так ли всё это несбыточно? Роман написан почти 70 лет назад, но прогнозы сбываются. О подобных тенденциях Юваль Ной Харари говорит в своей книге "21 урок для XXI века" . В скором времени алгоритмы и нейросети будут даже выбирать за нас. Какое же место в этом мире уготовано нам? Время покажет…

Давным-давно, в глубокой юности, читала этот роман Воннегута в старом советском издании и под названием ''Утопия-14'', и именно с этого романа началась моя любовь к антиутопиям. Тогда эта книга потрясла и заворожила своей абсурдностью, фантастичностью и, главное, фатальностью героев, особенно Пола Протеуса и Эда Финнерти. Людей, которые стремительно,- наперегонки с судьбой,- приближались к финишной черте. Было очень интересно перечитать самый первый роман Воннегута уже сейчас, когда известен факт, что роман написан о компании ''Дженерал Электрик'', в образе которой Воннегут вывел настоящий корпоративный дух компании.

Конечно же, в сравнении с поздними шедеврами Воннегута: ''Бойня номер пять'', ''Колыбель для кошки'', ''Галапагосы'', ''Балаган, или конец одиночеству'', - этот самый первый его роман, выглядит немного наивным и простым, немного занудным и в нем легко просчитывается развитие сюжета, вплоть до трагической развязки. Но сейчас мне оказались очень близки мысли Воннегута о том, что не машины управляют человеком и о том, что многие специалисты-механики, а так же люди с художественным мышлением, были выкинуты на обочину жизни, утратив работу, смысл жизни и став по сути обществом потребления, а не созидания ( весьма своевременная мысль в современном обществе), - виноват сам человек, что общество ориентируется на свои собственные внутренние установки, что человек сам себя механизирует: поступки, мысли, чувства:
-Я люблю тебя, Пол.
-Я люблю тебя, Анита , - просто два заведенных механических пианино на протяжении всего романа. Периодически у Пола возникали мысли о возвращении к натуральному хозяйству - ещё одна крайность неудовлетворенного жизнью человека, который в какой-то момент потерял своё ''я'' в бесконечных механических проверках, в заранее заложенной судьбе и карьере. Но это опять не выход...

Безумно понравился сарказм Воннегута над корпоративной элитой: чудное описание отдыха инженерной элиты США на острове ''Лужок'', корпоративные кодексы, - и всё это возведено в высшую степень абсурда!
Отличная книжка!

Антиутопия, которая сначала кажется прекрасной утопической мечтой. Технологический прогресс шагнул так далеко, что практически весь труд стал автоматизированным, работу за людей выполняют машины, обеспечивая человечество всем необходимым. Общество разделено на две части в зависимости от уровня интеллекта. Каждый человек проходит ряд тестов, которые определяют его показатель интеллекта, результаты находятся в общем доступе. В зависимости от результатов человек попадает либо в малочисленную группу инженеров, у которых больше привилегий, либо становится перед выбором между работой в Корпусе Ремонта и Реконструкции, где можно заниматься самым примитивным физическим трудом, и Армией. При этом вторая группа обеспечена всем необходимым: от пищи до жилья, от разнообразных машин, облегчающих жизнь, до телевизоров, от страховки до пенсии. Но полностью комфортная, лишенная труда жизнь, забирает и возможность самореализоваться, заниматься любимым делом, достигнуть чего-нибудь самостоятельно, ощущать себя нужным и полезным винтиком общества. Для многих результаты теста — крах надежд, приговор на серую скучную жизнь, поглощеную телевизионными программами, льющими с экранов пропаганду. Искусство тоже заточено под потребия. Путём анализа выявляется то, что будет непременно вызывать повышенный спрос в данный момент, накладываются строгие ограничения по размеру, форме, тематике.

Главный герой, Пол Протеус, относится к привилегированной группе и всю жизнь прозябает в тени своего известного отца. У него есть стабильная работа, привычная и в некотором смысле удобная жена, которая некогда использовала самого Пола в качестве социального лифта, позволившего проникнуть ей в высшее общество, и мечта. Мечта о тихой размеренной жизни вдали от машин, на какой-нибудь старой ферме, где придётся работать руками. И Пол раскачивается на волнах сомнения, пытаясь сделать окончательный выбор между привычной лёгкой жизнью, комфортной системой, и потаенными желаниями, которые принимают различные формы.

Неторопливое повествование изобличает "новый дивный мир" во всей красе, с обоих сторон обнажая несовершенство и копящееся недовольство укладом. Развитие не стоит на месте, упраздняя всё больше профессий и оставляя людей без работы. Машины могут определить показатель интеллекта, но не скрытые таланты и предрасположенность к какому-либо занятию. И вместе с Полом есть возможность поискать ответы на многочисленные вопросы о том, как же перекроить мир ради всеобщего удовлетворения.