Западня. Жерминаль

Я забыла, какой замечательный писатель этот Золя, хотя в своей юности я любила читать его произведения наряду с книгами Бальзака. Его цикл Ругон-Маккары можно читать не по порядку - каждая книга, каждая часть - это самостоятельное произведение со своими главными персонажами, своей трагедией и историей.
"Западня" - название кабачка, где происходят некоторые события в жизни Жервезы - главной героини этого романа. Западня - так можно назвать каждый виток, с которого начинается новый этап ее жизни. Жервеза -необразованная прачка, которая с 14 лет стала взрослой женщиной. У нее есть дети, есть даже муж, был любовник, есть возлюбленный. Она небогата и каждый кусок она пытается отвоевать у жизни. Грязная бедность - так можно охарактеризовать район, где живет главная героиня. Люди, которые ее окружают, в основном, не плохие и не хорошие, каждый думает только о себе. Автор показывает, как живет рабочий класс Парижа, как пьянство, ссоры, разборки на глазах у соседей становятся порядком вещей и не вызывают сочувствие у окружающих. Кого мне было жаль во всей истории, так это соседскую семью, где отец забил до смерти мать, а старшая дочь 8-ми лет покорно тут же стала главой семьи, постепенно разделяя участь своей родительницы.
Недавно я посмотрела экранизацию романа 1956 года - "Жервеза". Фильм не передает все содержание, но тоже по своей сути является прекрасным отображением того, что хотел сказать и показать автор своим читателям.
Про замечательнейшие классически произведения много говорить и писать нет смысла. Ради таких книг и советов по флэшмобу стоит быть книжным червем. И очень хочется прочитать все книги Эмиля Золя, уж очень они хороши.

Это книга - описание деградации, падения. Тем, кто говорит, что пьянство - это русская национальная черта очень советую эту книгу. Парижские пьяницы ничем от наших не отличаются.
Главная героиня этой книги - Жервеза. В начале книги она совсем молодая, ей только 22, но у нее уже двое детей - восьмилетний Клод и четырехлетний Этьен. Живет она со своим дружком-любовником Лантье. Жервеза немного хромает, наверно, она не самых строгих правил, раз живет с мужчиной без брака ( это в XIX-то веке), но она добра, красива и трудолюбива. В самом начале книги Лантье бросает ее и приходится выживать. Она работает прачкой, но работает так хорошо, что получается откладывать. И удача ей обязательно улыбнется. Вот уже сосед-кровельщик не сводит с нее глаз и зовет замуж. Вот и свадьба не хуже, чем у других. Вот и получилось накопить на открытие своей собственной прачечной. А потом начались неприятности. Постепенно, как снежный ком. И заканчивается история плачевно.
Золя так описывает соседей Жервезы, что хочется пойти и помыться. Постоянная зависть, злоба. Если праздник, то люди обжираются до тошноты. Постепенно герои книги все меньше едят и все больше пьют. Все меньше работают и все больше падают вниз, нищают, опускаются.
Золя мастер, конечно, но книга настолько не моя, что я затрудняюсь с оценкой. Много еды, тела, ощущений. Много безнадеги. Причем, глупой безнадеги. Мне было бы понятнее, если бы Жервеза "поломалась" из-за болезни или из-за какого-то страшного несчастья. Но нет, она "сварилась", как лягушка, которую опустили не в кипяток, а в холодную воду и нагревали постепенно. Очень, очень жаль.

Очень массивный роман; тяжелый, как уголь из шахт Манси, остросоциальный и беспощадный. Эмиль Золя написал поистине грандиозный роман. Этот роман о тяжкой доле шахтерского труда, о семьях шахтеров, о бедности, даже нищете, о дружбе и предательстве.
Однажды в шахтерский поселок в поисках работы приходит голодный и изможденный Этьен Лантье. Его принимают и отправляют в самое пекло, в черную пасть шахты на глубину триста метров. Эмиль Золя описывает тяжкий труд шахтеров со скрупулезностью ювелира, кажется, что ни одна деталь не ускользнет. Перед нами вырисовывается правдивая картина существования шахтеров. Бедность, полуголодная жизнь, холод, болезни, социальная несправедливость, крохи зарплаты, штрафы… Назревает бунт. Автору удалось «заснять» момент зарождения и развитие забастовки. Золя так это описал, что складывается ощущение присутствия и участия в этой забастовке. Все те жертвы и потери, по-сути, ничего хорошего не принесли. Все вернулось на круги своя. Бедные остались бедными, богатые – богатыми. Разочарование и угнетенность, покорность и животная выносливость. Опять вереница черных людей выстраивается перед глоткой шахты. Они покорились, голод заставил. Шахта проглотила дневную порцию людей. Но случилась катастрофа, обвалились перекрытия штольни. Попытки спасти замурованных в шахте людей и попытки этих замурованных людей выжить Эмиль Золя описал так ярко и беспощадно. Признаюсь, некоторые сцены мне напомнили фильмы ужасов (которых терпеть не могу), вызывали отвращение и поражали воображение. Но все равно, оставалась маленький огонек надежды, что хоть кто-то должен выжить.
Сложный роман, беспощадный.

Потрясена.

Начиналось все неспешно, первые две части - это детальное описание дня семьи в шахтерском поселке. Потом обстоятельно показано, как зарождается революционное движение, как новый образ мыслей меняет людей, как от молчаливой забастовки они переходят к разрушениям. А потом - словно что-то обрывается и действие начинает развиваться с немыслимой быстротой. И уже не можешь оторваться. Последние десятки страниц проглатываются на одном дыхании. Что же, как же, чем же все кончится?...

Золя рассказывает не стесняясь о самых неприглядных сторонах жизни, от того, наверное, все описанное наливается красками, становится объемным, почти реальным. Написанному нельзя не верить, и ужас пробирает насквозь.

Страшная книга. И правдивая, а от этого - еще страшнее.

Очередной роман Эмиля Золя из цикла «Ругон-Маккары». Перед нами предстают в неприглядном свете пригородные районы Парижа в средине девятнадцатого века. Мелкие харчевни и закусочные соседствуют с жилыми домами-лачугами примерно в равном процентном соотношении, водка-сивуха льется рекой. Предместья Парижа населяют простые рабочие первых фабрик, мелкие торговцы, прачки, столяры, кровельщики и цветочницы. Банковских служащих и владельцев предприятий вы тут не встретите. Каждые две недели предместье превращается в настоящий карнавал пьянства, чревоугодия и прелюбодеяния. Еще бы, - это же день получки! Возле проходных рабочих встречают жены, чтобы вовремя выхватить заработную плату из рук пьяницы и купить детям еды. Вот так и выживают.

Вот из такого вечного круговорота нищеты и лишений пытается вырваться Жервеза. Да, с первым мужем ей не повезло. Лантье бросил ее с двумя детьми. Но сейчас, когда она встретила трудолюбивого кровельщика Купо, готового взять ее с детьми, обеспечить ей беспечную жизнь, Жервеза на седьмом небе от счастья. Ведь, от жизни она хочет самую малость:

Парадокс. Все случилось с точность до наоборот. Немножко накопив денег и одолжив недостающую сумму, она открывает небольшую прачечную и сама становиться хозяйкой. Любимому мужу Купо она подарила дочь Нану. Казалось бы вот оно счастье. Но нет, тучи сгущаются. Водка, вот что выбивает почву из-под ног, вот, что разбивает семьи и лишает будущего. Получив травму и потеряв работу, Купо, отчаявшись, потихоньку скатывается вниз, спивается, теряет моральный облик и постепенно превращается в домашнего тирана. Жервеза влезает в долги и теряет прачечную. Постепенно деградирует и она.

Эта книга о беспрерывном пути вниз, о потере человеческого обличья. Пьянство – бич любого общества. Оно непобедимо, неискоренимо. По-сути роман об этом. Автор в своей излюбленной манере очень подробно и живо описывает виражи человеческой судьбы. В натуралистической манере описаны руины человеческой жизни. Вообще, Золя очень красочно пишет. Сцены свадьбы Жервезы и Купо, похорон старухи Купо и пирушек в кабачке «Западня» - словно красочные картины признанных мастеров. Такое внимание к деталям и умение подмечать то в характерах героев, чего на первый взгляд и не видно. Золя просто гений натурализма.

С сильным не борись, с богатым не судись.
Нужно было мне читать эту книгу во время моего увлечения произведениями Эмиля Золя, когда я ловила кайф от каждой прочитанной строчки. А сейчас...сейчас как-то вообще никак( Даже боюсь перечитывать его произведения от которых когда-то была в восторге.
Произведение "Жерминаль" не произвело хорошего впечатления, скорее даже раздражало излишней мрачностью и безысходностью, никто из героев не понравился, ни за кого не хотелось переживать и волноваться.
Да, красивый язык, да, очень живо и атмосферно, но, видимо, не в то время я прочла эту книгу.

Да.... пора, пожалуй, на время оставить Золя и почитать что-то более жизнеутверждающее. А то сезонная депрессия нашла себе отличную подпитку в его романах :)

Вообще говоря, роман "Западня" очень сильный. Один из самых сильных из всей серии "Ругон-Маккары". Его нужно включать в школьную программу в целях профилактики алкоголизма. Автор настолько ярко, правдоподобно, емко описал ужасающее падение человека во власти алкоголя, что, читая книгу, почти физически ощущаешь всю мерзость, грязь такой жизни. "Горькая" лишает разума, превращает человека в животное, способное на все: пойти на панель, терпеть любые унижения и издевательства за стакан водки, избивать и зверски издеваться над своей восьмилетней голодающей дочкой. Картины, изображающие жизнь Жервезы и ее мужа Купо в процессе их постепенного падения, настолько ужасны, жестоки, что кажется, будто попал в какой-то абсурдный мир, мир безумцев. Золя очень ярко, с надрывом, с болью, показал один из самых главных пороков, одно из главных зол своего времени - пьянство. Да, впрочем, почему же только своего? Думаю, что "Западня" актуальна сейчас ничуть не мешьне. И от этого очень грустно на сердце.

Но несмотря на несомненную художественную и нравственную ценность романа, я могу поставить ему только "нейтрально". Главным образом, из-за Жервезы. На протяжении всей второй половины "Западни" я пыталась уяснить, как могло такое случится, что добрая, мужественная, работящая, стойкая, любящая женщина вдруг опустила руки, плюнула на все и покатилась по наклонной плоскости? У меня это так и не уложилось в голове. Образ Жервезы первой половины книги абсолютно не вяжется с Жервезой второй половины книги. Эта женщина вынесла многое и многое смогла. Она пережила предательство Лантье, вырастила двоих детей, открыла свое дело - прачечную, вышла замуж. Она всегда была предметом зависти и уважения окружающих, всегда была добра к тем, кто оказался в беде. И тут бац - в один момент все рухнуло. Явился Лантье (которого, судя по всему Жервеза уже давно не любила и даже не вспоминала), и она бросила все, приняла его обратно, махнула рукой на работу, стала проедать, а потом и пропивать прачечную. И в итоге закончила жизнь нищей оборванкой без крова, без близких. Я не могу поверить, что к этому ее мог толкнуть муж, которым она всегда до этого руководила, или любовник, которого легко можно раскусить в его желании нажиться за чужой счет. В общем, ни одного вразумительного объяснения такой перемене я найти не могу. Если же эта безвольность Жервезы, ее склонность к пороку объясняется исключительно наследственностью, то для меня это тем более не аргумент.

Из-за этой серьезной, по крайней мере для меня, неувязки, я не могу поставить роману более высокую оценку. Она разрушает ощущение целостности и законченности произведения. Кажется, что первую и вторую часть романа писали 2 разных человека: стойкий оптимист, и разочаровавшийся пессимист (даже не реалист!). Одним словом, хочется сказать: "Не верю!". Не верю, что злое и порочное всегда побеждает доброе в человеке. Верю в то, что сильная личность может своей волей и своим упорством побороть и наследственность, и среду. И буду стараться продолжать верить.

Лучше начать с личного, чтобы потом к нему не возвращаться. Личное заключается в том, что я не очень привечаю реализм XX века в целом и натурализм в частности. Мне больше по душе ничем не сдерживаемый — кроме, разве что, хорошего вкуса, — полёт фантазии. И хотя, чтобы написать книгу в жанре реализма/натурализма, тоже нужна определённая сила воображения, я не думала, что когда-нибудь у меня дойдут руки (или глаза?) прочитать хотя бы один роман Золя (тем более что я из тех, кто обходит французскую литературу по широкой дуге). Однако если бы я всё-таки дала себе труд подумать, то заметила бы, что весь год искореняла свои книжные стереотипы, — и догадалась бы, что рано или поздно очередь дойдёт и до Золя. Итак, мсье Золя, ваш выход!

Натурализм неотделим от реализма; возможно даже сказать, что натурализм — это концентрированный реализм. И, как любили говаривать писатели-реалисты, в этом жанре нет места личному. В те времена дурным тоном было демонстрировать в тексте собственные страсти и субъективность, искусство стремилось к максимальному правдоподобию. Тут мне подумалось, что, быть может, Золя не пользуется большой популярностью именно потому, что не даёт читателю убежать от реальности, а засовывает в неё по самую макушку? Тем не менее, Золя настоящий художник: самоустранившись, используя скудную угольно-шахтёрскую почву, он творит искусство. И хотя он сопереживает своим героям, и хотя он немного наивен в том, что касается бескровной борьбы — в те годы об этом не могло быть и речи, — однако у Золя хватает честности показать настоящую жизнь шахтёров, свалить на их головы всевозможные напасти, подвергнуть необходимым испытаниям и вынудить проиграть (ведь Золя и сам понимал, что на голом идеалистическом энтузиазме общественный строй не изменишь) — проиграть, но не сломаться.

«Жерминаль» рассказывает о том, как Этьен Лантье устраивается на работу в угольную шахту, живёт с шахтёрами, симпатизирует им — и пытается понять, почему они покорно сносят от хозяев шахты откровенную эксплуатацию и влачат нищенское, полуголодное существование. Работа шахтёров и сегодня считается опасной и трудной — так какой же кошмарной она была полтора века назад? Лантье хочется побудить всех этих людей бороться за свой труд и свою жизнь. Золя-художник не только показывает читателю контрастные условия жизни шахтёров и буржуа (например Маэ и Грегуаров), но и выстраивает цепочку событий так, что бунт становится неизбежным. Забастовка, стачка, революция, Коммуна. Представляю, с каким восторгом относились к «Жерминалю» и Золя в России. Не все, конечно, — и во Франции, и в России хватало тех, кого роман возмущал, кто называл Золя лжецом или жалким плагиатором, кому не хотелось смотреть правде в глаза.
Чёрт, кажется, я сама пишу как прожжённый коммунист. (Шутка).
Так или иначе, Золя препарировал общество, вскрыл его нарывы и вытащил наружу весь гной. Пусть даже прошлое осталось в прошлом, сегодня тоже хватает социальной несправедливости, и «Жерминаль» по-прежнему способен впечатлить. А это дорогого стоит.

Читая роман, я даже задумалась: не потому ли мне так тяжело, что я и сама отношусь к мелким буржуа и мещанам, к обывателям, которые закрывают глаза на любое явление, если его нельзя вписать в картину их уютного мирка? Покой и довольство, добродушная смерть от старости, никаких революций и войн, новости не читать, политику не обсуждать, работа и учёба в зоне комфорта, никаких страданий, худшее зло — курица по пять долларов, толкучка в метро и нагоняй от начальника. Такие люди не способны изменить мир. Можно ли говорить, что они живут? Можно ли говорить, что мы живы?

Может, и живы. Мир не стоит на месте, и уже завтра что-нибудь может измениться.
Так и Золя не оставляет своих читателей без надежды. Её даёт ещё в самом начале название романа: «Жерминаль» — первый весенний месяц по французскому революционному календарю, — а затем о ней напоминают последние предложения. Я всё ломала голову, почему именно «жерминаль», ведь календарь отменили за шестьдесят лет до времени действия романа. Да и само время действия — достаточно неоднозначное. Но суть, как мне кажется, заключается в том, что весна всегда даёт надежду, а уж взять название первого весеннего месяца из революционного календаря — и вовсе непрозрачный намёк. Они проиграли, но не сломлены. Наивный идеализм делу не поможет, но дело это настолько жизненно важное, что и само как-нибудь справится. Ведь мир не стоит на месте.

P.S. Не могу не вспомнить Дай Сыцзе с его китайско-французским дебютом — «Бальзаком и портнихой-китаяночкой» , написанным в 2000 году: шахты, тяжёлые условия труда, чёрные тела, белые зубы, свобода молодости, голод, жажда перемен, — только там революция была в нескольких отдельно взятых сознаниях (без Фрейда, Бальзака и Золя не обошлось), а не среди шахтёров в целом. Читается по-своему мучительно, однако намного нам ближе и может морально подготовить к «Жерминалю», если в этом есть необходимость.

Главная героиня этого романа, Жервеза Купо принадлежит к второму поколению Ругон-Маккаров, она дочь Антуана Маккара – вымогателя, бездельника и пьяницы, всю жизнь существовавшего за счет других. Было интересно и грустно наблюдать, как те же черты характера все же пробились на поверхность в его дочери, хотя вначале и казалось, что она сможет прожить честную и достойную жизнь. Ведь если говорить о Жервезе, то в ее падении виновата только она сама, каких-то непреодолимых внешних обстоятельств, приведших к этому, не было.

В возрасте 22 лет Жервеза осталась в двумя детьми на руках после того как их отец скрылся в неизвестном направлении, прихватив последние деньги. Все мысли Жервезы направлены на то, как прокормить детей, она устраивается работать прачкой и заработанных денег более-менее хватает им на жизнь. Вскоре в жизни Жервезы происходят приятные изменения, она выходит замуж за кровельщика Купо, человека доброго, веселого, непьющего и работящего. Правда, насчет «непьющего», тут все не так просто. Отец Купо тоже был кровельщиком и он то как раз очень любил выпить, что в один не очень прекрасный день стоило ему жизни. Не желая повторить судьбу отца, Купо строго соблюдает сухой закон.

Трудолюбие, хорошая репутация и бережливость привели к тому, что в семье появился небольшой достаток, Купо стали откладывать деньги и вскоре Жервеза уже была хозяйкой небольшой прачечной, с несколькими наемными работницами. Все шло к тому, что мечты четы Купо поселиться на старости лет в своем небольшом домике, где все подоконники будут заставлены горшками с цветами, вполне реальны. На деле же, это, только что достигнутое благополучие, сыграло с супругами злую шутку. Вкусив радости бытия, они не только не могут уже отказаться от них, они хотят их все больше и больше. Потребности Жервезы резко рванули вперед, не оставив никакого шанса ее возможностям догнать их.

Говоря о романах Золя, мало сказать о сюжете. Автору удается создать такую атмосферу, что его произведения воспринимаются как частички реальности, настолько глубоко в них эта реальность показана. Это и очень эмоциональные и яркие описания Парижа, не просто города, а города, где вершатся людские судьбы. Если главная героиня работает прачкой, то ее работа описана с таким знанием дела, будто автор сам был прачкой. Это же касается работы кровельщика или кузнеца. Не утомляя читателя излишними подробностями, Золя умеет рассказать о любой профессии, ведь очень сложно представить жизнь трудового человека, не зная, в чем заключается его ежедневная работа. Если человек умирает от белой горячки, у Золя это не просто констатация факта, он показывает эту смерть на протяжении нескольких страниц. Не удивлюсь, если окажется, что для создания в своем романе подобной сцены, Эмиль Золя не раз посетил соответствующее медицинское учреждение и наблюдал все собственными глазами.

Ругон-Маккаров я читаю не по рекомендованному самим Эмилем Золя порядку. Герои решают за меня, за какую книгу браться в следующий раз. После этого романа захотелось прочитать «Нану», про младшую дочь Жервезы, которая уже в этой книге, не смотря на юный возраст пускается во все тяжкие.

Прочитав этот роман озадачилась таким вопросом. Здесь у Жервезы только трое детей – Клод и Этьен Лантье и Анна (Нана) Купо, никакого Жака Лантье тут нет. Возможно автор придумал этого персонажа позднее, но как-то этот вопрос теперь не дает покоя.

Да уж, постарался Золя сгустить краски! Тут вам не просто бытописание рабочих-углекопов, тут самое настоящее рубилово 18+, где читатель может только гадать, скольким героям удастся выжить к концу романа. А что вы хотели, надежды одних всегда питаются кровью других, а вот расцветут ли они пышным цветом - это уже другой вопрос.

Этьен Лантье пришел в шахтерский городок Монсу в поисках работы, устроился на шахту откатчиком, да и давай наблюдать за жизнью углекопов. Как они, аки морлоки, под землей прозябают, выбиваясь из сил, а выйдя на поверхность едва сводят концы с концами, ютятся в тесных жилищах почти что друг у друга на головах, так что на виду у соседей происходит вся их личная жизнь, процветающая буйным цветом. Находят они время и жизни радоваться, хоть и ропщут потихоньку на несправедливость распределения материальных благ.

Есть у них и свои элои - владельцы шахт и прочие буржуазные паразиты, эксплуатирующие рабочий класс. Ну и в общем нашла коса на камень - тяжесть бытия одних воспротивилась жажде наживы других, а Этьен со своим обостренным чувством справедливости стал песчинкой, нарушившей шаткое равновесие.

Хотя, конечно, волнения тогда проходили по многим шахтерским городам, не он - так другой нашелся бы, забастовки у французов видимо в крови. И - кровавые забастовки, судя по событиям в романе. А самое страшное, что по сути все жертвы оказались впустую, и скотское существование оставшихся не изменилось. По аналогии с "пушечным мясом" их можно назвать "шахтенным мясом"; собственно, почти так и говорят в романе о тех, кто спускается в клетях в шахту: "Говядина едет".

Золя совершенно не щадит своих героев, изображая их либо совершенными выродками, либо действительно неосмысленным скотом. Так, что даже у лошади из шахты больше разума и эмпатии к ближнему, чем у этих людей, за единичными исключениями.

Экспрессии и натурализма в романе много, это правда, он эпический, стихийный. Но мне не хватило психологической глубины персонажей. Хотя, с другой стороны, может они и есть такие одномерные, а я слишком многого требую от социального романа? Я больше пока у Золя ничего не читала, поэтому не знаю, всегда ли у него так.