Собрание сочинений в шести томах. Том 2

Читала для проекта "Читаем Россию", и это ещё одно золото, которое я могла бы пропустить. Удивительно, что первую главу повести проходят в школе, а про повесть я и не знала: завязка про Чайковского, как он любил лес и хотел спасти от вырубки, но не хватило денег.

Думаю, что повесть правильно названа о лесах, потому что других главных героев не выделить. Мб я отчасти тоже ожидала, что будут описания природы и никаких людей, но люди здесь второстепенные. Гибель леса при Чайковском, потом разрастание оврагов из-за безлесья, всё меньше полей под сады и огороды, страшные ветры, которые ничем не сдерживаются. Так аккуратно показана разница между дореволюционной и советской эпохой: богач мог свести лес под корень, а советскую власть волновало и то, что останется потомкам. Хотя, конечно, впереди лысенковщина и прочая кукуруза.

Было интересно читать про борьбу с лесными пожарами встречным огнём. Про деревья, которые в одних почвах приживаются, а в других нет. И большое уважение вызывали академики, которые голодали, но берегли семена, чтобы было что сажать после войны - ведь таких историй было много, люди умудрялись сберечь и животных из зоопарков. Я бы ещё почитала больше про повседневную работу лесников: они же не только ходили от куста к кусту.

Герои очень милые. Жаль тех, кого сгубила война. Но они старались сделать, как можно больше, и до войны, и в войну, и после.

Как прекрасно начинать читательский год с такой умной, поэтичной и проникновенный книги. «Книга эта, — как писал сам К. Паустовский, — не является ни теоретическим исследованием, ни тем более руководством. Это просто заметки о моём понимании писательства и моём опыте».

Автор сидит в домике на рижском взморье, смотрит на дюны и сосны, вспоминает прошлое и делится заметками о первых своих попытках что-то написать, о юности, работе в разных изданиях, путешествиях и совместной с другими писателями работе, о выборе своего пути и инструментах писателя...​​

«Золотая роза: заметки о писательском труде», Константин Паустовский (1955-1964)

Это повесть, сборник рассказов и эссе, посвящённых психологии писателя, воспоминаниям о непростых вехах творчества. Паустовский описывает разные периоды своей жизни, в том числе и дореволюционный, когда он ездил из Киева обучать купеческого сына в Чернобыле и услышал одну драматичную историю, сильно его взволновавшую, — о еврее Йоське, влюбившемся в православную девушку Христу («Первый рассказ»). Чувствуя, что ему не хватает опыта жизни, Паустовский на десять лет пускается в путешествие по России, меняет профессии и общается с разными людьми.

Я повыписывал целый ворох цитат, потому что книга эта наполнена размышлениями о важных для чтения и написания текстов темами: вдохновение, художественный вымысел и реальность, выверенность и музыкальность текста, правка, знаки препинания, важность воображения, примеры работы с текстом в мировой литературе: Флобер, Мопассан, Гюго... О поэзии Пушкина и Блока... А также о том, как автор работал над разными своими текстами, писал повести, отказывался от чего-то, на что-то соглашался...

Кроме того, что книга говорит об "инструментах" творчества и умении видеть мир по-своему, это ещё и замечательный опыт мемуарной литературы, где Паустовский рассказывает о своих собратьях по перу, о работе в Одессе в сложные и голодные 20-е годы, о Багрицком, Олеше, Бабеле, Зощенко... («Случай в магазине Альшванга»), о том, как Максим Горький дал задание написать рассказ об одном заводе, а это привело автора к истории о наполеоновском инженере артиллерии Лонсевиле, взятом казаками в плен и отправленном на Петрозаводский завод («Белая ночь»)...

Паустовский пишет как старший и умудрённый опытом товарищ, поучающий младшего, только вступающего на путь творчества. Где-то в его тексте веет пафосом учителя-ментора, где-то он говорит, каким должен быть писатель, а каким нет, о любви к родной земле и природе (Паустовский как раз знаменит своими описаниями средней полосы России, где он много путешествовал, о которой много писал). И это нисколько не смущает и не мешает. Паустовский пусть и не пишет о страшных последствиях сталинского террора и той жути, что происходила как в 20-30-е, так и в 40-е годы вокруг (да и не мог, не пропустила бы цензура), его читать увлекательно и где-то полезно для понимания писательского пути, становления и развития таланта. Это замечательный пример книги про книги, а иллюстрации из поэзии, из биографий разных известных писателей и авторов украшают и делают опыт чтения особенно ценным (например, трогательная история про сказочника Андерсена из рассказа «Ночной дилижанс»).

Отмечу великолепное полиграфическое издание от изд. «Детская литература», аутентичное советскому — с традиционным тканевым корешком и на плотной качественной бумаге (серия «Пятый переплёт»). Издание дополнено предисловием писателя и ректора Литинститута им. Горького Алексея Варламова («Существо писателя»), где он вспоминает о семинарах Паустовского. Жаль только, что именно в этом издании отсутствуют краткие заметки (по абзацу), где Паустовский описывает творчество некоторых писателей (они должны следовать в конце главы «Давно задуманная книга»).

Замечательная и таким прекрасным русским языком написанная книга.

Большая цитата

Как же приятно читать такую книгу! Чудесны и сами темы, затронутые автором: природа, вдохновение, литература (и, в частности, поэзия), живопись, творчество вообще. Весьма занимательны зарисовки про разных творцов – писателей, художников, отражающие, конечно, отношение и взгляд автора. Интересно читать эту книгу потому, что и взгляд автора на эти темы очень внимателен и глубок, он размышляет и делится своими наблюдениями, при этом его слог абсолютно соответствует содержанию.
С этой книгой я получила необычайно активную «прививку» красивого, настоящего русского языка. Даже мозги по-другому заработали. Обязательно буду теперь дозировать произведения развлекательного характера с подобной «серьезной» литературой и классикой.

Слушала аудиовариант в исполнении Маргариты Ивановой. В целом мне понравилось, как манера чтения подходит к содержанию данной книги, к ее настроению - в меру восторженно и вдохновенно. Я слушала на приличном ускорении, и всё же заметно слишком прерывистое течение фраз – то ли выделение пунктуации, то ли нет цели охватить предложение в целом, но не хватает именно плавности мысли.
Музыкальных вставок нет.

Начало книги - легенду о Золотой розе слушала не отрываясь, буквально затаив дыхание. Но, увы, это самое интересное оказалось для меня в книге.
А дальше, заметки о писателях и писательском труде, мне пошли намного хуже. Вроде бы и интересные вещи о писателях он рассказывал, но почему-то мне его повествование не очень легло на сердце. Почему-то возникло ощущение, которое уже возникало у меня при чтении его других книг, что к людям он относится как-то не очень доброжелательно. Я даже забыла, что оно возникало у меня раньше, то есть возникло оно опять само по себе. Что как-то даже вразрез идет с тем, как он описывал людей, ухаживающих за обожженным зайчиком в Заячьих лапах. И тем не менее, когда читала его книги о реальных известных людях, вот такое ощущение возникает каждый раз.

С какой же любовью и трепетом Паустовский рассказывает о многоликости русского языка, его разнообразных оттенках. С каким теплом он пишет о других писателях, их работе... Как требовательно, методично, вдумчиво относится к писательству, проживает его всем своим существом. Очень интересная, переполненная историями и эмоциями книга о Писателе. Тут нет советов, тестов, упражнений. Только мысли и воспоминания, но вдумчивому читателю они дадут несравнимо больше, чем самая популярная книжка по развитию в себе способности писать.

...главное для писателя – это с наибольшей полнотой и щедростью выразить себя в любой вещи, даже в таком маленьком рассказе, и тем самым выразить свое время и свой народ. В этом выражении себя ничто не должно сдерживать писателя – ни ложный стыд перед читателями, ни страх повторить то, что уже было сказано (но по-иному) другими писателями, ни оглядка на критиков и редактора.

Во время работы надо забыть обо всем и писать как бы для себя или для самого дорогого человека на свете.

Нужно дать свободу своему внутреннему миру, открыть для него все шлюзы и вдруг с изумлением увидеть, что в твоем сознании заключено гораздо больше мыслей, чувств и поэтической силы, чем ты предполагал.

Творческий процесс в самом своем течении приобретает новые качества, усложняется и богатеет.

Это похоже на весну в природе. Солнечная теплота неизменна. Но она растапливает снег, нагревает воздух, почву и деревья. Земля наполняется шумом, плеском, игрой капель и талых вод – тысячами признаков весны, тогда как, повторяю, солнечная теплота остается неизменной.

Так и в творчестве. Сознание остается неизменным в своей сущности, но вызывает во время работы вихри, потоки, каскады новых мыслей и образов, ощущений и слов. Поэтому иногда человек сам удивляется тому, что написал.

Писателем может быть только тот, у кого есть что сказать людям нового, значительного и интересного, тот человек, который видит многое, чего остальные не замечают.

Но, должно быть, нелегко будет читать эту книгу. Человек стал слишком тороплив, а такие книги надо читать медленно, стараясь увидеть внутренним взором все, что там написано. (Фраза одного из главных героев этой книги)

Удивительно, но «Повесть о лесах» я читала именно так: неспешно, шаг за шагом ступая за автором, пытаясь все прочувствовать на себе. Чтение этой истории как раз выпало на август, поэтому читала я ее отчасти в лесу, вдыхая ароматы сосновой коры, нагретой хвои и прелой слежавшейся листвы. Именно в такой комбинации эта повесть легла мне на душу бальзамом! Я вообще стараюсь приходить в лес при каждой возможности, люблю каждую его тропку, каждое знакомое мне дерево, а когда автор с такой трепетной внимательностью описывает закоулки заповедного леса или же невыразимую для меня прелесть лесной глухомани с ее застоявшимися болотцами и непролазными зарослями крапивы, раскинувшимся ковром папоротника и теньканьем синицы, я испытываю удивительное, неизъяснимое чувство благодати и одухотворенности..

Вообще, я бы сказала, что это чисто русское произведение. Как лингвист по профессии, я просто уверена, что невозможно передать все те тонкие эмоции, этот особый стиль повествования Паустовского другими языками. А сколько здесь отсылок к нашим великим русским поэтам: Лермонтову, Пушкину, Некрасову… Моя русская душа прямо-таки мурлыкала от этих строк!)
Единственное, что очень бросалось в глаза, - социалистический подтекст, идея патриотизма, призыв работать на благо других, на благо своей страны и его будущего, но надо, конечно, понимать, в какое время писалась эта книга.

В своём сборнике «Золотая роза» Константин Паустовский размышляет о сущности писательского труда, делясь личными наблюдениями и опытом. Он упоминает и анализирует творчество многих известных авторов, таких как Лев Толстой, Антон Чехов, Максим Горький, Ги де Мопассан, Виктор Гюго, Михаил Пришвин, Александр Грин, Александр Блок, Иван Бунин, Юрий Олеша, Эдуард Багрицкий, Ганс Христиан Андерсен и Николай Гоголь.

Паустовский не столько сравнивает себя с этими писателями, сколько рассматривает их как источники вдохновения и примеры для подражания. Он подчёркивает, что писательский труд — это не просто ремесло, а призвание, требующее глубокого понимания жизни, наблюдательности и способности передавать красоту мира через слово. Таким образом, «Золотая роза» становится не только сборником эссе о литературе, но и своеобразным путеводителем для тех, кто стремится понять и освоить искусство писательства.

Есть книги, которые не читаются — а проживаются. Не ради сюжета, не ради развязки, а ради ощущения того, как из простых слов рождается нечто хрупкое, тонкое и бесконечно живое. «Золотая роза» Константина Паустовского — именно такая книга. Это не просто сборник размышлений о писательском труде, это — гимн вдохновению, любви к жизни, состраданию и внимательности к миру.

Паустовский открывает читателю закулисье творчества — не в том смысле, чтобы показать, как “работают писатели”, а чтобы показать, как думает и чувствует человек, который пишет. Он рассказывает, как долго “наполнял себя жизнью”, чтобы иметь что сказать. Он делится сомнениями, как бы исподтишка шепчет: "не каждый, кто берёт перо — писатель". Писательство, по Паустовскому, — это не ремесло, это дар, ответственность, и… чуть-чуть волшебство.

Одна из главных идей книги — жизнь важнее литературы, и литература должна быть ею напитана. Без опыта, боли, любви, без наблюдения за мельчайшими деталями — нет писателя. И наоборот: через чуткость, внимание к малому, человек становится способным на великое.

О «Драгоценной пыли»

Рассказ «Драгоценная пыль» — сердцевина сборника. История о розе, сделанной из мельчайших металлических стружек, буквально — из пыли, становится метафорой самого писательского вдохновения. В этой пыли — нежность, боль, искусство и надежда.

Эта пыль, осевшая на ладони героя, — словно след от слова, которое тронуло душу. Эта роза — символ того, что настоящая красота рождается из боли и труда, и что даже самое обыденное может стать волшебным, если в него вложено сердце.

О воображении и культуре

Паустовский не боится поставить воображение рядом с научной мыслью. В эссе «Животворящее начало» он пишет, что нет границы между воображением и мыслью — всё великое рождается из их сплава. Бином Ньютона, принц Гамлет, атом, Левитан и «Бэмби» — всё это дети одного порыва: искры творческой души.

Он утверждает: настоящая культура — не плод одного разума, но сочетание ума, сердца и воображения. Это философия глубокой человечности.

Тепло, сквозь холод

Даже в рассказах, где действуют суровые зимы (вспомним «Случай в магазине Альшванга» или эпизоды с замерзшим морем), сквозит удивительное тепло. Это не только тепло буржуйки, а человеческое тепло, которое живёт в каждом жесте, взгляде, слове. Творчество, по Паустовскому, — это не украшение жизни, а её продолжение, её свет.

В своём сборнике «Золотая роза» Константин Паустовский размышляет о сущности писательского труда, делясь личными наблюдениями и опытом. Он упоминает и анализирует творчество многих известных авторов, таких как Лев Толстой, Антон Чехов, Максим Горький, Ги де Мопассан, Виктор Гюго, Михаил Пришвин, Александр Грин, Александр Блок, Иван Бунин, Юрий Олеша, Эдуард Багрицкий, Ганс Христиан Андерсен и Николай Гоголь.

Паустовский не столько сравнивает себя с этими писателями, сколько рассматривает их как источники вдохновения и примеры для подражания. Он подчёркивает, что писательский труд — это не просто ремесло, а призвание, требующее глубокого понимания жизни, наблюдательности и способности передавать красоту мира через слово. Таким образом, «Золотая роза» становится не только сборником эссе о литературе, но и своеобразным путеводителем для тех, кто стремится понять и освоить искусство писательства.

«Золотая роза» — это не учебник писательства. Это письмо к каждому, кто любит жизнь и слово. Это вдохновляющая, щемящая книга, которая напоминает: даже пыль может стать драгоценной, если на неё упадёт свет человеческой души.

И в каждом рассказе, в каждой фразе — звучит то самое, с чего мы начали:

"Воображение создало закон притяжения, бином Ньютона, принца Гамлета и фильм «Бэмби»."

Мир держится на тех, кто умеет видеть свет даже в самой невидимой пыли.

Больно.
Тяжелая книга.
Нет, высокий балл - не ошибка. Больно не от книги, а от того, что ее содержимое и то, что хотел сказать автор, настолько расходится с тем, что происходит в реальной жизни...
У нас в России (и Рязани) сейчас, как мне кажется, ведется целенаправленная война с деревьями, лесами, парками и просто живой природой. Целенаправленно, прикрываясь откровенно лживыми лозунгами о создании "благоприятной городской среды". Для кого, простите, благоприятной? Для людей. ТОЛЬКО для людей. Ну, еще и машин. А все прочие - деревья, трава, цветы, птицы, даже собаки и кошки... они не люди и не машины. Для них городская (и окологородская) среда не нужна. Деревья - под топор. Газоны закатать в плитку, мол, это эстетично и свежо и, кроме того, мы в Москве 100500 тыщ тонн плитки закупили б/у, ее куда-то надо девать, не возле дома мэра же кучу навалить? И детишечки - наше будущее - тоже должны везде иметь свои детские площадки... а что они везде одинаковые, как под копирку - так кого это волнует? У нас сейчас все строят настолько одинаковое, настолько стандартизированное, что удивляюсь, как не додумались и униформу для людей вводить. Скверы и парки одинаковы, дома одинаковы... осталось сделать одинаковыми людей. Ими управлять легче.
А леса, которые вырубают. А парки и скверы, а просто деревья вдоль дорог - они же РАЗНООБРАЗНЫ. Значит, надо их вырубить и на их место посадить... правильно, одинаковые кустики и деревца. А потом одинаково оболванивать их, чтобы выглядели точь-в-точь как на рисунках дошкольников - палка-ствол и вокруг него кружок-крона.
Больно. Очень больно. Настолько, что уже неохота жить на этой земле. Хочется умереть поскорее, чтобы всего этого не видеть. Стать землей и надеяться, что надо мной будет шуметь листвой настоящая береза, а не...

Ну, вы поняли.
Ведь поняли же?

Константин Георгиевич Паустовский - имя из школы, которое знакомо всем, но мало кто (включая меня) по-настоящему знает творчество этого, по-своему выдающегося, писателя. Не претендуя на глубокие познания, скажу лишь, что для меня стала сюрпризом его дважды не состоявшаяся номинация на Нобелевскую премию по литературе, а также некоторые удивительные факты - например, он был любимым писателем Марлен Дитрих. Для меня же, во всяком случае пока, он остаётся одним из величайших певцов природы.

Возвращаясь с "Золотой розе", у меня остались смешанные впечатления от книги, которая стала основой многих других трудов советских писателей на эту же тему, - она мне показалась очень неоднородной, а с некоторыми сентенциями я вообще согласиться не могу.

Итак, условно первая часть прекрасна - она просто пронизана любовью писателя к своему "ремеслу", просто и забавно опровергает некоторые глупые стереотипы относительно того, как рождается книга, приглашает читателя на писательскую кухню, раскрывает писательство, как величайшее искусство.

Интересны напутствия писателям о важности правильного использования слова, дозированного внимания к подробностям.

Что меня покоробило, - это предложение делить слова на "хорошие" и "плохие", что, на мой взгляд, несколько странный подход с языку, ибо любым словам есть место и применение.

Вторая часть, некая энциклопедия замечательных людей, вызвала двойственные эмоции: некоторые эссе понравились, в них поверилось (Бунин, Чехов), а отдельные показались надуманными и неискренними (Горький). В целом, были они несколько штампованными, однотипно положительными, несколько восковыми что ли.

Третья часть тоже хороша, она о важности эстетического кругозора для писателя, ценности понимания искусства во всех его проявлениях. Наиболее ценным замечанием явилось, на мой взгляд, вынесенное в заголовок рецензии: Хороший вкус - это прежде всего чувство меры.

Пытаясь сделать вывод, не могу сказать, что у меня возникло острое желание перечитать всего Паустовского, но, однозначно, при оказии (которую зовут рандом:) буду с радостью знакомиться с его творчеством.