Русская канарейка. Блудный сын

В музыке есть такой термин - "крещендо" Это означает, что сила звука в произведении будет нарастать. Так и с Блудным сыном. Это не просто шикарное завершение трилогии, но и крещендо всей саги. Такой мощной отдачи в конце ты никак не ожидал, такого поворота событий вообще никак нельзя было предсказать, и все же, все же...
Блудный сын получился томительной кульминацией огромного спектакля в красивых декорациях всего нашего необъятно-прекрасного мира, а порой и в ретроспективе (возвращаясь к Желтухину, опять-таки), но достойной, долгожданно-выстраданной точкой в конце романа, последней нотой в опере, последним мазком на картине художника. И Все встало на свои места, и все сразу понятно. Почему? Потому что нельзя начать такой полномаштабный проект и слить концовку (конечно можно, и примеров тому миллион, и не только с книгами), но вы только представьте насколько грамотно и непревзойденно Дина Рубина превзошла все наши ожидания от банального "убить" до "жили долго и счастливо". Потому что мало придумать персонажей, сюжет, историю, дать им жизнь и слова, мало рассказать эту историю миру, надо знать когда можно сказать стоп.
Я рада, что в Блудной сыне этот "стоп" звучит долгожданным катарсисом, которого ты ждешь еще с Желтухина.
Аллилуйя. Аплодисменты.

Прочитать трилогию, это как просмотреть сериал. За тысячу и более страниц, ты не только привыкаешь к героям, ты впускаешь их в свое сердце. И потом очень трудно их отпустить. Трудно прощаться с талантливым, неординарным Леоном Этингером, отчаянной бродяжкой Айей (она же Супец), беспутной Владкой, основательным Ильей Николаевичем, и, конечно, со звонким многоголосым Желтухиным. Но ничего не поделаешь, последняя страница закрыта.
Третий роман трилогии «Русская канарейка», как и все, что исходит из-под пера Дины Рубиной, талантлив. Книга держит в напряжении. Герои изумляют, география потрясает. Автор помещает нас в декорации Парижа, Лондона, Кембриджа, Портофино, Иерусалима, уводит нас в подвалы арабских деревушек, поднимает на горы Италии, качает на волнах Средиземного моря. Прочитать роман – все равно как съездить в путешествие. (Но без риска для жизни).
Хочу отметить потрясающий язык автора. Он необычайно богат и насыщен. Невероятное количество эпитетов, всегда использованных к месту, неординарные описания и сравнения.
Финал, на мой взгляд, логичен, хоть и немного сентиментален. Но ведь в основу романа легла притча о блудном сыне. Значит, в конце пути, пройдя все мытарства и испытания, он должен возвратить домой. Так или иначе. По-другому никак.

Вот и закончился этот морок, когда я день и ночь была в наушниках с голосом Дины Рубиной в ушах. Теперь раздавлена в переносном и прямом (мне на ногу машина наехала, когда я шла по пешеходному переходу, слушая книгу) смысле. И плакала я, и смеялась, и мурашки по коже, и влюбленность в Леона (ах, эти черные глаза и пронзительный взгляд!), и удивление (мягко и вежливо сказано), насколько связаны все персонажи и заварены сюжеты! Наслушалась параллельно контратеноров (особенно покорил меня Филипп Жарусски)! Грусть, легкая и светлая пока со мной. Ничего не хочу читать, так, легкие журнальчики...
Единственно, не могу не сказать, что ... это.... ну слишком цветисто и перегружено временами. В прослушке я не могла перескочить эти ответвления описаний, как сделала бы грешным делом в книгах, и наслаждалась ими в переполненной мере.
Читайте и вы и наслаждайтесь!!!

Вот уж не разочарована так не разочарована! Замечательнейшая книга! Болезненная, острая, жестокая, бурная, но такая настоящая, что дух вон - и читать, читать, читать...

И уже как-то не выпадает говорить о персонажах. Ну, право, третий том! Что тут говорить? Их к третьему тому можно либо обожать, либо ненавидеть. А поскольку я из тех, кто героев полюбил, то я просто принимаю их такими, какие они есть. Ведь чего-то хотеть или пытаться исправлять любимых - дело пустое и бессмысленное.

И как-то уже не выпадает говорить о манере автора писать. Ведь тоже все ясно, все безупречно честно и понятно - ты либо обожаешь эти кружева сравнений, либо ненавидишь их. Ты либо веришь каждому ее слову и бросаешься искать кафешки на картах города, либо пропускаешь все мимо ушей/глаз и идешь дальше.

И как-то ну вовсе уж не выпадает говорить о сюжете, ибо тему эту лично я считаю просто запретной - рассуждать о том, что было, что будет и чем сердце героев успокоиться, понимая, что читают текст мой скорее те, кто книгу еще не прочел, это совершать преступление.

Потому вроде как и писать не нужно. Лишнее. А вот просится текст на клавиши с пальцев, рвется. Потому вот так вот. И точка.

Так уж получилось, что мое знакомство с Диной Рубиной началось именно с этой трилогии и явно ею не закончится. Потрясающая история семьи, любви, мести. Сколько испытаний выпало на долю каждого из героев, причем не только самых центральных! Во всех поколениях были трагедии, смерти, потери и просто несбывшиеся мечты. Всех их объединяет одно: они выстояли по-своему, сохранили свое лицо, сохранили себя.

Это история глухой девушки, которая умела потрясающе видеть и потрясающе любить, история "голоса", игрушечного канареечного мальчика, взрывной темперамент и артистизм которого почти довели его до могилы и все же спасли на самом краю. Есть некоторое искушение решить, что начало истории - это лишь подготовительная часть, прелюдия перед встречей главных героев, но это не так. Большой Этингер - не просто дальний предок Леона передавший ему великолепный дар, так же, как и Илья Константинович - не просто папа Айи, научивший ее "слышать" мир по-своему, чтобы снимать "рассказы". А Стеша с ее бесконечными оладушками? а Эсфирь? а Зверолов? Владка с вроде бы незаметным Разумовичем? Разве все они не важны? Да они все скалой стоят за плечами у Айи и Леона. Каждый нужен там, где он был. Без любого из них ничего бы не было.

И именно в третьей книге наконец-то разрешается этот самый доминантсептаккорд, найдя свою тонику. Причем самое важное - это, наверное, не хэппи-энд, приправленный гадкой мыслью, что никогда все не будет как надо, хотя жизнь вроде бы сравняла счеты между Айей и Леоном. Но вдогонку этим сардоническим мыслям приходит и еще одна: на каких бы соплях все не держалось, в настоящей семье есть вещи которые незыблемы. "Герц, где моя грудка?!"

не знаю с какой стороны подойти к описанию всего, что в моей голове, в моем сердце трепыхает канареечными крылышками после этой истории. и это будет не рецензия. это будет сущий сумбур оглушенной, ослепшей, но бьющейся в каком-то запредельном счастье от прочитанного.
это очень широко, очень захватывающе, очень жизненно, больно и снова хорошо было. эти три книги ушли у меня за три дня. за три долгих, нервных, каких-то изломанных дня, пока история тащила нас за собой от дореволюционной России в советскую Алма-Ату, из чопорной Европы в арабские пустыни. и все это настолько жило во мне, что сейчас я не представляю себя, не знакомую с гениально талантливым Голосом и его женщинами - со спятившей к старости Эськой, безмозглой, но такой родной Владкой, с этой невероятно сильной, в своей боли и любви Магдой. и Айя... имя стон, имя мольба. глухая девочка, бродяжка, любимая дочь упорхнувшая из душившего ее дома.
как у Рубиной вышло сплести эту вязь? снова вышел какой-то магический калейдоскоп людских судеб, где влюбляешься в каждого случайно промелькнувшего на горизонте человека. я кручу в голове строки, образы, и не получается что-то сказать. потому что сюжет книги снова не выходит описать в паре слов. для него нужны эти три книги в пять сотен страниц каждая. и ни словом меньше.
но как же больно было читать последние страницы! как же хотел закричать, остановить, как же душил всхлип от сердца к горлу!
а потом случился финал.
пазл сложился. две половинки, побитые судьбой, отточенные в своих горестях и боли, сложились в одно абсолютно целое. всеми сколами подошедшее, зацепившееся и удержавшееся на плаву.
сломавшийся на одной-первой своей женщине Леон обрел наконец небывалую для себя законченность в последней своей, близнецовой своей. чтобы закончить все эти гонки, охоты и зов пути, чтобы наконец запеть так, как должен был. как та маленькая желтая птичка, что пела для арабских шахов, забыв,
как ей выкололи глаза раскаленной проволокой.