Русская канарейка. Блудный сын

Я как могла тянула последние страницы романа, но когда-нибудь он должен был закончиться. К огромному моему и я больше, чем уверена многих других читателей сожалению.

В рецензии ко второму тому книги я не могла не удержаться от цветистых дифирамб писательнице и её блестящему произведению. Но признаюсь как на духу (теперь можно), немного боялась браться за третий том. Думала, ведь столько раз уже случалось, что после первого тома автор "сдувается" и на следующих томах выезжает за счёт успеха первого. А тут уже две прочитанных книги, одна лучше другой – вдруг потом будет двойное разочарование? Но не узнать продолжение истории талантливого оперного певца Леона и его глухой возлюбленной (даже рука не поворачивает написать просто "его девушки") Айи абсолютно не представлялось возможным.

Третий том стал шикарным заключением трилогии, разделив почётное место на пьедестале качественной литературы со своими двумя собратьями по циклу. Каждому действующему лицу воздалось по заслугам, каждый прошёл свой путь до логического конца, хотя порой судьба, в данном случае путём карающей руки автора, в некоторых случая сотворила его несправедливо жестоким. На этот раз захватывающая road-trip Леона и Айи – это головокружительный микс опасного преследования, лихорадочной погони и отчаянной попытки избежать смерти. Завораживающие декорации мелькают перед нами, как кадры на потёртой киноплёнке, – винтажная квартира в Париже, старинный замок в Фламандии, монастырская ферма в Бургундии, театральные подмостки в Лондоне, красочный Портофино, катакомбы Ливана, сумбурный Крит, манящий Иерусалим... Сочные и спелые зарисовки, созданные талантливым вдохновением Дины Рубины, так и хочется собрать в плетёную корзинку образов и сварить из них красочно-тёплое варенье, чтобы хватило на подольше.

Семейная сага, охватившая почти столетие, обернулась неплохим экшеном.

Но прежде всего эта книга всё-таки о любви, большой, всепоглощающей, исцеляющей. О любви такой, что смогла описать её лишь Дина Рубина. Честно, не ожидала. По моему, как оказалось, неверному мнению, она из тех писателей, что апеллирует драмой и сарказмом, а вот создание незыблемого чувства между героями... Слишком плохо я знаю работы Рубиной. Исправлюсь.

Леон (к слову, моё любимое мужское имя во все времена) и Айя - два кусочка одного целого. Две души, разделённые прошлыми веками. Как можно так подходить друг другу? Как можно так сильно любить? Я давно не верю в существование такой любви, но книги дарят мне желаемое.

Развязка вышла лучше, чем я ожидала. Все герои живые и настоящие, им действительно сочувствуешь и ненавидишь. Та, что в своё время не выбрала Леона - получила по заслугам своими сожалениями о неверном решении. А та, что его достойна - дождалась и исцелила, спасла из темноты... ведь, чтобы искренне любить Леона, необязательно слышать и любить его Голос.

Леон - это не очередной красавчик шпион со сверхспособностями боевика-разведчика. Он есть куда больше! Все персонажи трилогии прописаны тонко и со вкусом: ни одного картонного героя, каждый обладает отличительными чертами характера.

Видимо я немного мазо...раз получаю эмоциональное удовольствие от сильных, травмирующих и тяжелых сцен в книгах и сериалах. Плен у боевиков - это жутко. Мне было не по себе, но в то же время я читала с упоением и желанием долгожданного спасения. А случилось что-то ещё более крутое.

Ну и последняя сцена перед эпилогом - человеческое спасибо автору за бесценные волнения, переживания и чувства (читателя). Страсть и ярость сплелись с душевностью и романтикой. Очень сильная сцена. Сильна именно тем, КАК она написана и описана искусным словом писательницы.

После такого книжного триумфа очень хочется освоить всю авторскую библиографию.

«Я буду ждать тебя
В самолетах, поездах,
В приютах горных рек,
В приютах гордых птиц.
На разных языках
Чужие профиль, фас.
Везде тебя найду,
А время года, знаешь ли, не важно» (с.)

…И никаких слов не хватит, чтобы описать то, что я чувствую. Слишком скуден ассортимент, когда финал как обрыв сердца.

Вчера ночью, хотя какой ночью, уже утреннее зыбкое молоко разливалось в листьях клёна под окном, я перевернула последнюю страницу и подумала, что подобное испытываю первый раз. Это счастье с примесью горя. Как бы не захлебнуться… Но ведь известно, что новый день все расставляет по местам. И вот я упираюсь взглядом в белый лист и снова не могу разобраться в себе. Мне слышится невероятный дуэт, неземная оратория в стенах аббатства, и я не могу сдержать улыбку. А после вспоминаю, что любимый мой Голос разрывает беспросветную тьму, и вроде как прежде, но все же не так, и мне плохо до дурноты.
Первая бессовестная попытка разузнать финал, ну или хотя бы убедиться в том, что я встречусь с Леоном и Айей в финале, была совершена уже в середине первой главы. Дина Ильинична испугала едва ли не сразу, как только я ринулась с героями с места в карьер. Где-то на последних страницах встретила любимое имя, выдохнула и как-то удержалась от читательского безумия. Попыток было несколько… Отчаянная идея: наличие имени на странице почти ни о чем не говорит. И хорошо, что удержалась. Выхвати я взглядом среди строчек не имя, а фрагмент судьбы, хватило бы мне сил дочитать?
Какой же она была, эта книга? Она была подобна изысканному блюду с невероятным набором сложносовместимых ингредиентов. Она была самой нежностью, когда на страницах властвовала любовь, робким прикосновением, порывом страсти то в маленькой парижской квартирке на рю Обрио, то в старинном полуразрушенном замке где-то в Бургундии. Она была хаосом побега, когда опасная игра только началась. Она была прищуром горящих мщением глаз, когда до задуманного оставался лишь один рывок. Она была болью, болью, болью. Тогда, когда Айи не было рядом. Когда даже мысль о ней была под запретом. Эта книга была невероятна и столь же прекрасна, как и ее старшие сестры, но саднила, заставляла вздрагивать пальцами уже с первых страниц.
И каким неуловимым, неистовым охотником был Леон! И какой всё-таки сильной, смелой, любящей оказалась Айя! И как хитро искусница-судьба воздала по заслугам тем, кто предал, одарила тех, кто был достоин. Вот только Леон… Нет, не буду об этом думать! И какой причудливый узор получился в конце, когда Дина Ильинична вывела в свет таких разных последних по времени Этингеров!
Сейчас, конечно, самое время взглянуть на всю сагу с высоты птичьего полета и оценить, но мне кажется, что что бы я ни сказала об этом цикле, об этой витиеватой истории, об этой мимолетной жизни, прожитой рядом с героями, все будет обыденно и даже в чем-то пошло. Какими словами описать этот авторский слог, это кружево слов, в которое я влюблена уже так давно и которым залюбовалась и теперь? Как передать это чувство вечного полета: из шумной Одессы в солнечный горький Израиль, а оттуда в чувственный Париж, а после в опасный Лондон и, конечно, в качающийся на волнах Портофино? Каждое определение будет слишком простым по сравнению с тем, какие этюды и целые пейзажи создавала Дина Рубина!
Как облачить в слова, в обычные строчки тот восторг, ту тревогу, то счастье, то горе, что чередовались глубоко внутри, когда в судьбе любимых героев снова и снова случался резкий поворот и оставалось лишь затаить дыхание, верить в лучшее и надеяться, надеяться?
И как разобрать по косточкам до основания каждый том? Каждый по-своему уникальный и прекрасный: то погруженный в эпоху «Желтухин», то остросюжетный «Голос», то бесконечно надрывный «Блудный сын». Словно пытаться выяснить, кто из троих детей одной замечательной матери лучше.

…И никаких слов не хватит, чтобы описать то, что я чувствую. Сохраню и эту, пусть и не мою, но прожитую жизнь глубоко внутри. Запомню и эту очередную любовь из-под пера Дины Рубиной. Пусть сейчас чуточку больно. Только реет в голове стая мыслей о жизни и пресловутых тисках истории, о вере и верности, о любви, что бывает выше любых обстоятельств. Пусть. И это утихнет. Остается лишь понимание, это вечно слетающее с последних страниц понимание, что ради подобных историй и стоит прочитать еще сотни и сотни книг. Милая Дина, спасибо!

«Я буду петь тебе
Необходимо вслух
В мансардах голубей
Нечаянно всю ночь,
В финальных виражах,
В Женеве и в Москве,
Я буду петь тебе!»
(из репертуара гр. Ночные снайперы)

Если в твоём прошлом - слишком много страшного, такого, что простому человеку сложно представить, если ты внушаешь ужас врагам, хоть они и не знают, кто ты, и даже друзья иногда относятся к тебе настороженно, очень сложно ожидать, что можно будет изменить жизнь мановением некой волшебной палочки. Леон, ну ещё одно дело - ей-богу последнее, кто же ещё, Леон, понимаешь, Леон, теперь уж точно в последний раз... И не просто чувство долга перед страной и соратниками, ещё и внутренняя необходимость распутать змеиный клубок, прихвативший жизни его агентов-друзей толкает Леона Этингера, ныне вроде как уже не служащего в израильской "конторе" и мечтающего о том, чтобы просто быть частным лицом, просто певцом, на опасное, рисковое, безумное предприятие. Естественно, это очень сильно усложняет его жизнь и отношения с Айей, которая, конечно же, нашлась, сама приехала к нему, когда он уже почти потерял надежду. Но встреча вышла вот такая:

Как совместить в одном человеке и одной жизни ангельский голос, - редчайший контратенор, взрывную феерию любви к глухой Айе ("Глухая… Ни капли интереса ни к твоему гениальному голосу, ни к музыке, ни к опере. Ни единого пересечения с твоей жизнью. Ничего не скажешь, идеальная пара для оперного певца."), концертную загруженность и то, что исподволь точит, не даёт забыть, что существует организация, что по земле ходят люди, которые виноваты-виноваты-виноваты многократно и конкретно перед тобой виноваты тоже, и что самое страшное - планы их таковы, что убийство нескольких человек перед ними покажутся детскими играми? Что будет, если груз персидских ковров, содержащий не только ковры, прибудет в пункт назначения?

И Леон, снабдив "контору" сведениями, которые удалось добыть не без помощи Айи и нежной Николь, дочери швейцарского банкира (вот уж кого мне в этой книге искренне жаль - её чувства к Леону гораздо глубже, чем можно ожидать от избалованной богатенькой девчушки), решается на собственную операцию: цель - месть, остывшая достаточно, чтобы уже считаться холодным блюдом, но не достаточно, чтобы забыть о причине... Вся история с выслеживанием яхты, проникновением, очередным театрально-шпионским выступлением проходит на лигурийском побережье Италии, в местах, которые прекрасно работают декорациями)).

В связи с музыкальностью книги невозможно не вспомнить и многократно упомянутую композицию, которая к тому же ещё послужила и отправной точкой расследования Леона, и именно в этом исполнении:

Так что, под прекрасную мелодию наши герои уходят в огненный закат? Как-то не вышло...

Плен у "воинов джихада" - вещь страшная, и мне, хоть это далеко не первое прочтение книги, по-прежнему пришлось терпеть из последних сил, чтобы не бояться и не плакать... Кстати, хочу обязательно сказать, что независимо от религиозных и политических пристрастий писательницы (о которых мне в общем-то ничего не известно, а если что-то и приходит в голову - только страна проживания, предполагающая не слишком бурную любовь к арабскому миру), Дина Ильинична не случайно вводит в историю адвоката Азари, пользующегося влиянием в обоих противостоящих лагерях. Его слова:

Как браться за дело освобождения/выкупа, когда пленник ни официально, ни косвенно - уже никак - не является агентом? Кто будет этим заниматься? Сколько сможет выдержать утончённый артист все пытки и издевательства? И как жить теперь Айе, которая как раз после его исчезновения понимает, что беременна?

И опять мне жаль расставаться с героями, и опять мне было мало всего - фееричных сцен, цветного и музыкального языка, неудержимой жажды жизни персонажей, театра в каждой строчке...

Я просто искренне восхищаюсь теми читателями, которые смогли написать прекрасные рецензии на всю эту трилогию, а особенно, на последнюю часть.
Я могу лишь всхлипывать: "Ах, какая книга! Ах, какая книга!..." И ничего более.
Нет, ещё могу раздавать хвалебные возгласы: "Великолепно! Шедеврально!" и т.д.
Только вот зачем? Глупо и как-то мелко.
Просто знайте: это, действительно, очень достойный роман, прекрасная трилогия, с очень необычными героями и интересной семейной историей. Будьте уверенны, она вас затянет и не отпустит, выпотрошит и заставит запомнить каждый эпизод, каждое лицо то тут, то там мелькающее на страницах.
Это — больно. Это — горько. Это — захватывающе и прекрасно. Это — не история стран и городов (хотя они мелькают, как картинки в калейдоскопе). Это — история людей, таланта, музыки и любви.
Очень яркая, просто поверьте!

"Пусть то и то причинит мне Господь!"

Ах, какая книга! Какой заключительный аккорд! Третья часть истории жизни великого контртенора Леона и глухой Айи... Глухая и Голос... Какая пара...
Душа плачет, на сердце тоска... Они ушли, привнеся в мою жизнь и тепло, и радость, и страдание, и боль, словом, целую жизнь других людей. Бедовые, бедовые головы... Разве таких убережешь?! Талант, во всем талант, но беречь себя талант не умеет. Они бегут, бегут, любовь их окрылила и тут же опутала сетями..
"Боже ж мой, какой жестокий надзиратель над его жизнью - там, наверху - придумал для него эту казнь. Вериги эти его редчайшего голоса, неподъемную, немыслимую эту любовь: жернов - на шею, якорь - на ноги..."

Они ведь смогут это вынести, убежать, добежать, спасти свои таланты, спасти будущее... Я верила.. но головы бедовые, души чистые, хоть и грешные, искупленные.
Блудный сын вернется к тому, к чему предназначен, к чему наделен даром, вернется к Дому...
Блуд - "это, когда голос души тонет в мерзости и забывает сам себя."
Заблудилась душа в потемках, блуд, блуждать, ходить впотьмах, на ощупь, натыкаться на все подряд, оставлять синяки на душе и идти дальше к свету, к дому, к миру в душе...
Любимый Леон! Разве можно в него не влюбиться, не полюбить эту измученную душу, этот вечный источник прекрасного - Голос!

Красивейший заключительный аккорд, отзывающийся болью в сердце, тоской и нежностью.

Дальше...

Предчувствую, что многие со мной не согласятся, однако, не могу скрывать истинное положение вещей: «я обманута теперь и обкрадена». Чрезмерные ожиданиях и преждевременные авансы до добра не доводят. Обилие любовной патоки, сентиментальная "попса" и некоторый сюжетный абсурд, настоянный на избытке совпадений и бульварных клише, помешали мне в полной мере насладиться заключительной книгой трилогии.

Смилуйтесь! Пощадите! Сколько можно терзать читателя этими «мальчишескими бедрами и грудками-выскочками, этим ножевым шрамом на спине"? Пора и честь знать! Да поняли мы и прониклись «трепетным и нежным чувством»:)

У меня сложилось стойкое ощущение, что Рубина в третьем томе и сама порядком утомилась от данной истории, а потому начала методично избавляться от персонажей: Гюнтер, Фридрих, Елена, Натан…

Впрочем, это нисколько не помешало Дине Ильиничне, с присущей ей педантичностью, скрупулёзно прорабатывать отдельные сцены.

Далеко не каждая из них мне приглянулась и пришлась по душе:

сцена семейного торжества у Фридриха показалось излишне затянутой и порой вызывала зевоту;

запоздалое раскаяние и внезапный накал страстей, адресованные Леону Габриэлой, породили недоумение;

блуждание контртенора по Портофино в образе старушки, который ни единожды эксплуатировался им ранее, порядком разочаровало (на мой взгляд, любовь Кенаря к театру и маскараду, всё-таки, была несколько гиперболизированной, исходя из его поступков);

«явление вдовы Калдмана с белой крысой на плече» в офис конторы выглядело несколько тривиально;

предзавершающая сцена в автомобиле (поездка Айи с Шаули, во время которой читатель должен поверить, что глухой девушке для полноценного диалога вполне достаточно, чтобы рука собеседника находилась у неё на плече) меня нисколько не убедила, но изрядно сконфузила:

Учитывая вышеизложенное, роман «Блудный сын» показался мне откровенно слабее предыдущих книг трилогии. Быть может, наступило обычное перенасыщение, случающееся при чрезмерном злоупотреблении любимым блюдом.

В любом случае, благодарна Дине Ильиничне за незабываемое приключение в волшебном, дивном мире трилогии "Русская канарейка", наполненном многоголосьем и многоцветьем его обитателей, в котором мне посчастливилось побывать.

С удовольствием, спустя какое-то время, продолжу погружение в творчество Рубиной, потому что она принадлежит к тому сонму писателей, которым веришь безоговорочно и многое прощаешь, в силу слепой и всепрощающей любви, подобной любви отца к блудному сыну.

Любите и будьте любимы! Всем добра и хороших книг!

" - ...Но ты хоть приблизительно знаешь,
что это за штука такая - блуд?

• Знаю, - серьезно отозвался мальчик.
• Это когда голос души тонет в мерзости и забывает сам себя."

Мне радостно - всё закончилось. Боже, как можно пережить такие испытания?! То, через что пришлось пройти героям, вгоняет в животных страх перед жизнью. Откуда эти монстроподобные существа?! Нелюди, раз они способны так уничтожать, ни убивать, а изводить, долго и медленно, по капли крови.
Какая страшная судьба…
Я проплакала последнюю треть книги, никак не могла остановиться.
Мне следовало ожидать, ведь я не читаю сказку с хэппиэндом. Мне надо было хоть немного догадаться, быть морально готовой, ведь меня предупреждали. Надо отдать должное автору, она ни одну историю не рассказывает просто так, ради красного словца. Да, к финалу все ниточки распутались, картинка восстановилась полностью.

Очень стойкое ощущение, что все эти люди и сейчас живут где-то в Казахстане, в исповедальне разводят кенарей, а может быть в Израиле, воплощают безумные идеи Владки, выступают с концертами в Париже, отдыхаю в Портофино… где угодно, но они есть… существуют параллельно со мной.
Мне так хочется верить, что я ещё о них услышу. Прощаться не буду.

Эта длинная история, растянувшаяся на сто лет, не может оставить читателя равнодушным – остро, актуально для настоящего времени, болезненно, но невероятно красиво.
Я умоляю вас, ЧИТАЙТЕ!

Дальше...

Боже, я думала мне разорвет сердце и душу. Так нельзя. Нельзя. Никогда больше... Ни за что.... Но как прекрасно и глубоко... Интересно а другие книги Рубиной такие же сильные?
Вот и подошла к концу история. Нет, к счастью не Леона и Айи, а просто Леона-агента, Леона-мстителя. Леона и Айи - одиночек. Прав ли Леон в своих действиях или нет. Я не мог судить. Скорее всего он действительно не мог поступить иначе. Ведь это было бы против его натуры. Против всего, что составляло его стержень. Но какова цена... Немыслимая. Невыносимая. Внутри меня до сих пор все клокочет и мечется. И слез нет, и ощущение Боли. Да именно с большой буквы.
Леон и Айя. "Некомлпектная пара". Но какая. Они достойны друг друга и они предназначены друг другу. Столько всего вынести. Но суметь, преодолеть все. И они вместе. Наверное автор права, что не стала писать полный конец. Они просто жили дальше вместе. У них просто было настоящее, и, что самое важное, будущее...

«Опустел наш сад, вас давно уж нет…»
Вот и всё. Последний Этингер Леон уже не последний. Выдыхаю. Переживала. Страдала вместе с ним. Волновалась вместе с Айей.
Сколько может вынести один человек? Оказывается много. А если ради любви, то очень много. А если вместе? Помните у Тушновой: "А если б на двоих нам эту тяжесть, насколько легче было бы нести.."

Тихонечко шелестя страницами, необычная семейная сага становится для меня историей. Мы долго были вместе, я успела привыкнуть к героям, успела привыкнуть к ожиданию чего-то нового в сюжете, какого-то поворота, очередной тайны, накалу страстей и интриг.
Дом Этингера принял меня. Не в клан, как гостью, но и этого достаточно.

Тишина на веки вечные... Тьма на веки вечные... Вот они, заблудшие души, тайные влюблённые на виду у всех. Они и правда были предназначены друг другу. Такое бывает у судьбы. Любит она иногда поиграть в бога.

И когда кажется, что уже нет надежды, что песенка спета, репертуар окончен, вдруг откуда-то берутся силы, и тьма, конечно, не станет светом, и голос любимого Айя так никогда и не услышит, но какой-то бог во Вселенной, или простой смертный на грешной Земле позаботился о том, чтобы эти двое были вместе.
И Дом Этингера продолжается. Всё-таки не зря Стеша когда-то его сберегла.

"Как меня угораздило тебя полюбить? Не влюбиться; мне втюриться в живописную рожу – плюнуть раз. А вот нет же: так нестерпимо полюбить – как нарыв в сердце, и невозможно жить, когда отнимаешь руку… "
Айя, только не отнимай руки!