Белое на черном

200 страниц — очень тяжелых страниц —, которые я еле смогла прочесть. И даже не потому, что мне «не понравилась» книга, а просто потому, что я морально не могу читать такие тяжелые книги.
⠀
«Белое на чёрном» — это автобиографический роман Рубена Давида Гонсалеса Гальего. Книга повествует нам о жизни больных детей в детских домах советского времени. Повествование идёт от автора, которому при рождении был поставлен диагноз — детский церебральный паралич (ДЦП).
⠀
Да — эта книга произвела на меня впечатление. Нет — перечитывать в ближайшем будущем её я не буду. Причина всего одна. Возможно, что я не осознаю масштаба проблемы того времени. Но я давно хотела прочесть эту книгу, и вот, я сделала это. Теперь я буду иметь хоть какое-то представление о ней. Через пару лет (5-10) хотелось бы вернуться к книге. Уже с другой точки зрения.
⠀
На самом деле она давно лежит у меня в «прочитанном», но я все не могла подобрать слов для рецензии. Думала, может мне нужно поискать другие, чтобы связать хоть что-то. Но мне не пришлось этого делать, ибо сейчас такой момент, когда я могу написать то, что я думаю о ней.
⠀
При прочтении мне было искренне жаль того маленького мальчика, на которого обрушилось все то, чего он не хотел испытывать. Учителя и нянечки, которые так отвратительно относились к маленьким детям. Общество, которое просто не хотело понимать детей инвалидов. Просто понять какого им, в этом злом мире. И очень обидно за то, что «здоровое общество», которое не хотело делать ни-че-го, просто плевали на людей с ограниченными возможностями. Когда у них было все, руки и ноги, они могли бы помочь хоть чем то, но вместо этого восхваляли себя; но в то же время не хотели делать ни-че-го.

Расскажу о первом романе Рубена Гальего «Белое на чёрном». Это автобиография. Произведение описывает жизнь мальчика в интернате для детей с инвалидностью. Книга состоит из маленьких рассказов-зарисовок по 1-3 страницы каждый, читать можно с любого места, хотя лучше – от начала и до конца.
Рубен Давид Гонсалес Гальего - незаконнорожденный сын венесуэльца и испанки, внук Генерального секретаря Коммунистической партии Испании. Появился на свет в 1968 году, сразу после рождения ему был поставлен диагноз ДЦП. Дед потрудился, чтобы в полтора года мальчика забрали у матери, объявив его умершим, и поместили в интернат для детей-инвалидов в СССР. О жизни в этом интернате и рассказывает Гальего в своём романе.
Читать тяжело, временами – невыносимо. Я постоянно говорила себе: «он всё это пережил, сумел устроиться в жизни, переехал в Европу, у него три дочери, он трижды женат». О том, что другие дети, о которых автор рассказывает в своей книге, из советского интерната отправились на кладбище, лучше не думать.
«Белое на чёрном» - это зарисовки о жизни детей в специализированном детском доме, об их сложных отношениях с воспитателями и нянечками, об их борьбе за право считаться людьми, о дружбе и взаимовыручке. О том, как поесть и выпить, когда на целую комнату мальчишек, есть только две нормально функционирующие руки (как бы страшно это ни звучало), о том, как подготовиться к драке со здоровым парнем, когда у тебя вообще нет ног, о том, как добиться своего права на образование, когда системе проще признать тебя умственно отсталым и отправить в 16 лет в дом престарелых.
Книга эмоционально сложная, при этом автор обходится без истерик и проклятий. Ясно, что он именно выбрал остаться в живых, выбрал добиться той жизни, которой он достоин, а не той, которую для него заготовили дед и советский интернат.
25 января 2017 года вышла в свет аудиоверсия книги «Белое на черном» в исполнении Ефима Шифрина.

Очень сложно писать рецензию на эту книгу. С одной стороны - написана неплохо, читается легко, правда, нет в ней и особого шарма, неуловимого, но безошибочного узнаваемого авторского стиля. Не шедевр, но и не провал. Уверенный середнячок. Это с одной стороны.

А с другой - исповедь человека, который "обречен быть героем". Ужасы, через которые он прошел, честные и откровенные размышления о жизни, о "родине" и "забугорье". От многих из них больно и страшно. И за всем этим попросту не думаешь уже о стиле, о манере изложения.

Слишком сложная и болезненная тема, чтобы пристально ковыряться в достоинствах и недостатках книги, чтобы препарировать и разбирать ее на составные. Она вышла такой, какой вышла - и прочесть ее стоит. Чтобы задуматься и увидеть, какова изнанка жизни для тех, кому не повезло родиться сиротой или с ограниченными возможностями. Узнать, что и такой может быть совершенно реальная, а не нарочно придуманная кем-то жизнь.

«Белое на чёрном. Чёрное на белом» — проговариваю про себя и в голове всплывает расхожая фраза: «нет худа без добра». Возможно в силу своего юношеского максимализма, отказываюсь понимать эту истину. Знаете, «плохо» и «хорошо», «белое» и «черное» очень даже существуют отдельно друг от друга. Война – это зло. Неизлечимые болезни – это плохо. Пусть это «зло» показательно, направлено на проявление милосердия и делает человечество сильнее, но на сам момент процесса – это абсолютное зло и плохо.

Рубенс в книге описывает собственный жизненный опыт. Судьба распорядилась с ним с особой избирательностью. Автор — сын венесуэльца и испанки, внук генерального секретаря Коммунистической партии народов Испании Игнасио Гальего. Родился в Москве в Кремлёвской больнице в 1968 году. При рождении ему был поставлен диагноз «детский церебральный паралич».

Книга «Белое на чёрном» принесла Рубенсу известность , и в 2003 году была удостоена литературной премии «Букер — Открытая Россия» за лучший роман на русском языке.

Но это случилось «после».

А «до» была разлука с матерью в младенческом возрасте. Сразу после рождения Рубенс объявлен умершим и отправлен в детский дом. не трудно догадаться, что с далеко не славянской внешностью, с ДЦП в детском доме ждала его та самая, «полоса Черная».

Нянечки не отличались добротой. Методы воспитания в детдомах, мягко говоря, не гуманны.

Возможно, книга не найдёт положительных отзывов, ведь там «слишком пессимистично. И зачем о таком писать… В мире ведь так много всего прекрасного, а тут сплошная чернуха».

А для кого-то это чёрное и есть жизнь. На мой взгляд, единственное, что прекрасно в мире – так это разносторонность. Мир способен вместить себя не только белое, но и чёрное. Мир вообще цветной, имеет место быть весь диапазон красок.

Мне повезло, я выросла в семье, которая даже любит меня, такая вот роскошь. Кому-то повезло меньше. Детство, к сожалению, человек себе не выбирает.

В процессе жизни, каждый человек пишет свою книгу, где сам и выступает главным героем.

У Рубенса она — «Белое на чёрном». Книга жёсткая. Художественной ценностью книга, возможно, не отличается. литературных приёмов почти нет. Нет высокопарных слов, метафор, эпитетов. Да и сюжета тоже нет, история разбита на маленькие главы, как обрывки воспоминаний. Но произведение очень важное и нужное. Страшно, когда у ребёнка возникает желание убивать от отчаяния, когда жизнь для него — выживание. Но в книге нет жалоб как таковых, всё описанное, воспринимается как данность.

Или вот:

Коротко про страхи:

Встречаются детские диалоги, где видно, ребятишки мудры не по годам:

«Белое на чёрном» нужна нам, чтобы знали и помнили – проблема людей с ограниченными возможностями существуют. Проблема отношений людей друг к другу тоже существует. И, наверное, следует сказать «спасибо» таким книгам, что напоминают и говорят том, о чем молчать нельзя.

Если честно, эта книга произвела на меня двойственное впечатление. Но в данном конкретном случае, пациент, скорее, мертв. Говоря о моем отношении к роману, а не конкретно к мистеру Гальего. Он-то, слава богу, жив.
Горькое, отчаянное повествование о тяжёлой судьбе сироты-инвалида в Советском Союзе. В этой книге ужасны все: от воспитанников детдомов и их воспитателей до каждого встречного прохожего. Ни одного светлого момента, ни одного хорошего человека, только "Земля обетованная" - Америка.
Хоть называется книга "Белое на чёрном", предполагая посыл, что можно увидеть что-то светлое в беспросветной тьме, но я бы, скорее, сказала, что это "Чёрное не чёрном".
Нет ни одного человека, которому я бы посоветовала прочесть эту книгу. Здесь нет позитива мышления, как в книге удивительного Ника Вуйчича, но, может, все дело в том, что он не был сиротой в Советском Союзе. Хотя, как знать.
Все понимаю. Вот честно, все. Горько и тяжело, постыдная сторона человеческой жизни - отсутствие системы верного отношения к инвалидам. Хотя, с одной стороны, Гальего призывает относиться к инвалидам, как к здоровым людям. При этом, сам постоянно давит на жалость, вот, я инвалид, ко мне так плохо относились, а я ничего, живу-поживаю. Короче, я запуталась. Тема сама по себе тяжёлая, а в исполнении Гальего просто невыносима.
Ни себе бы, ни кому-то другому я не советовала бы эту книгу. Слишком черно. Слишком грязно. Слишком горько. Я не люблю такую литературу.
Хоть какой бы исход, кроме "благослави Америку", имелся в книге.. обида и ненависть, выжженная пустыня души - и больше ничего.
Да, впечатление стало более однозначным.
Я бы сказала этой книге нет. Но кто я такая?

Я боялась начинать читать эту книгу, думала, там будет написано жалостливым, отталкивающим языком. А было не так. И потому мне очень и очень понравилось.
Да, рассказано о кошмаре, который нам даже, слава богу, не приснится. Но рассказано - без требования жалости. Без обвинения. Как будто бы без чувств - как хроника. И это, я считаю, здорово. Потому что это нечто - суметь после ТАКОГО пережитого кратко, четко и без лишних причитаний передать нам не одну жизнь, а жизнь тех, кого мы узнали из его рассказа. Он не описывает чувства - но это и не нужно..

С чего началось знакомство с данным романом?

Обложка. Довольно минималистична, в чём, собственно, и явилась её для меня привлекательность.
Средь множества красочно оформленных книг я приметила её почти сразу.
Люблю минимализм. За обложку - моё "отлично".

Пока свежи, ещё так юны
Её движения в душе,
Скажу о ней, пуская слюни,
Слова. Слова. Уже. Уже.

Этим четверостишием могу охарактеризовать манеру изложения автора. Местами ненужная парцелляция. Местами настолько частая, что вовсе непонятная. Пишет, пишет о чём-то, после - подводит порой совершенно удивительный итог сказанному. Пример тому эпизод из первичного однодневного пребывания в доме престарелых: "Я пододвигаю к себе тарелку, машинально хлебаю борщ. Дерьмо. Борщ - дерьмо. Каша - дерьмо. Жизнь - дерьмо". У меня при чтении довольно часто складывалось ощущение недосказанности, от чего в сюжете откровенно сквозило пробелами, которые мне хотелось захлопнуть как форточку. Но вносить изменения - не имею права. Язык обрывист. Как и данная часть моей рецензии.

И вот - самое главное. Сюжет. Как и в языке изложения, в сюжете нет целостности. Пазл жизни рассказчика складывается в моей голове с достаточным трудом, ибо повествование, как косуля, прыгает резко, невысоко, путано.
Своими копытами разбивает сложенное, втискивая иные, порой неуместные, мелкие мозаичные осколки в истории.
Совершенной загадкой для меня осталась глава "Дед Мороз". Что? К чему? Зачем? Дополнительной смысловой нагрузки не почувствовала... Углубить суть этим мозаичным осколком автору не получилось.
Рубен осуждает тех людей, которые имея две руки и две ноги, жалуются на какие-то иные свои недостатки: "Гуинплен - дурак, страдающий из-за пустяка. Подумаешь, обезображенное лицо".
В сущности, посыл правильный. Но преподнесён так, словно Рубен - ГЕРОЙ, коим, к слову, он себя именует не раз, а все остальные здоровые люди, что мечутся в тисках мнимой неполноценности, - дураки, "насекомые, похожие на людей лишь отчасти"...
Да-да, Рубен - неизменный молодец, раз не унывает, находясь в таком жизненном положении, но. Смотря на иных через призму своего недуга, не очень правильно судить о разумности их страданий. У каждого своё представление о пределе неполноценности. Здесь дело не в том, что автор - герой, а в том, как человек смотрит на свой недостаток... И считает ли он недостаток таковым? Вернее - сделать уклон в эту сторону.

Описывая всё самое плохое, рассказчик старается уверить читателя в том,
насколько глубоки его раны, нанесённые жизнью,
насколько саднит каждая царапина на его душе. От боли ему некуда деться, он бежит от неё
и выплёскивает накопленное в свою книгу. Каждый лист извергает из своих недр множество негатива,
заливая что-то положительное, что могло быть в жизни автора.
Он представляет русских нянечек как эпицентр ненормативной лексики,
который хранит в себе залы с литрами водки, выпитой на различных праздниках.
И я задумалась... Неужели такие нянечки действительно из российских реалий?!
Не могу даже представить, как бы я повела себя, если бы попадя в детский дом, я встретилась с подобным примером...
Это - лишь часть того, негатива, что я, чёрт побери, приняла в себя.
Мало! Чрезвычайно мало хорошего, доброго слова, хорошей, доброй мысли, воспоминания...
Действительно тронули меня несколько глав из книги... Это главы: "Саша", "Немец" (абсолютно верное определение, каким должен быть истинный учитель), "Письмо", "Драка", "Псих", "Собака", "Дом престарелых", "Трость", "Грешница", "Офицер", "Кормилица", "Родина", "Чёрное".
И благодаря этим главам всё равно я ставлю этой книге 4, так как за занавесом чёрного есть белое - душа, которая не сломилась под гнётом описанного. Душа, которая взывая здоровых людей к переосмыслению своих физических ценностей, заставляет хотя бы немного поверить в себя, надеяться на лучшее. Рубен, спасибо.

Да, русского человека хлебом не корми - дай кого-нибудь пожалеть. А уж если это исповедь инвалида, то жалеть его будут усиленно. Исповедь признают литературой, а его самого гением. Чтоб не обижать и так обиженного жизнью. Из жалости. И никто конечно не обратит внимания, что по признанию самого автора он в России "жалости наелся досыта".
Не будем перекармливать человека. Воспользуемся так сильно чтимым Гальего западным правом на свободу выражения собственного мнения. Книга ерундовая, если не сказать хуже. В ней только три сильные главы: Герой, Родина и Свобода.
Палестинец мечтает вернуться из сытой Америки домой, в воюющую Палестину. Наш герой мечтает навсегда остаться, а лучше даже родиться в Штатах. И невдомек ему, что палестинец всегда будет счастливее, и не потому что у него есть руки и ноги, а потому что он любит родину любой, какой бы она ни была. А жить с презрением и отвращением к стране и людям, среди которых ты вырос - это тяжко, это тоже своего рода инвалидность.
В последнее время стало просто невыносимо читать о том, как все прекрасно устроено в Штатах, какие там все доброжелательные, толерантные, понимающие... Коляски с джойстиками... Пандусы для инвалидов... Ну подумаешь где-то в Ливии, Сирии, Ираке, Афганистане погибнет пара миллионов аборигенов, пока их будут "приучать к джойстикам и пандусам". Не беда. Зато скоро у них будет Макдональдс с туалетом, прошедшим самую строгую сертификацию.
Лицемерие становится физически ощутимым, до тошноты.
Поэтому я ставлю книге три балла. И то, по дурной русской традиции - из жалости.

Если вам вдруг показалось, что жизнь к вам жестока и несправедлива, что ваш недюжинный ум, талант и прочее не оценены, что вы глубоко несчастны и нет поводов для радости... Просто отложите дела и возьмите вот эту книгу. Рубен Давид Гонсалес Гальего. "Белое на черном". Он там в коротеньких зарисовках вспоминает, как прошло его детство в советских интернатах для инвалидов. И знаете что? Он не таит злости, не давит на жалость. Впрочем, он вообще никогда не жалуется. Более того, он написал необычайно светлую книгу. Только дыхание все равно перехватывает.
"Я - герой. Быть героем легко. Если у тебя нет рук или ног - ты герой или покойник. Если у тебя нет родителей - надейся на свои руки и ноги. И будь героем. Если у тебя нет ни рук, ни ног, а ты к тому же ухитрился появиться на свет сиротой, - все. Ты обречен быть героем до конца своих дней. Или сдохнуть. Я герой. У меня просто нет другого выхода".