Счастливчик Пер. В двух томах

К сожалению, у меня не всегда есть возможность прилечь на диванчик и почитать бумажную книгу. Поэтому настоящее спасение я нахожу в аудиокнигах. Искала, что бы почитать из авторов Дании и мой выбор пал на "Счастливчика Пера". Всегда есть небольшое опасение, что мало известные книги я не смогу найти в этом формате. В этот раз мне повезло, правда качество записи оставляло желать лучшего. Очень понравилась обложка - на ней были изображены красивые и молодые парень с девушкой и указано, что есть экранизация. Прочитав книгу, я решила еще и фильм глянуть, надеюсь найду на это время. Очень хочется увидеть мнение об этой книге не только со стороны автора, но и со стороны режиссеров и актеров. Потому что одна и та же история может заиграть абсолютно разными красками. Книга драматическая, сложная, тяжелая, насыщенная событиями, эмоциями и героями. Главный герой, Пер Сидениус, один из многочисленных детей в семье пастора. Как итог, следить за ним не успевают, а он и рад бегать, доставлять еще больше проблем своим родителям. Семья очень набожная и будущая карьера Пера уже обозначена, но он слишком упертый и с "наполеоновскими" планами. Такие либо добиваются успеха и становятся богачами, либо, наоборот, перегорают и возвращаются к начальной точке. Только при этом в душе у них пустота, обида, разочарование. И тут только от человека зависит - решит он снова "подняться" и уже не допускать ошибок или махнет рукой и смирится. Пер был умным, у него были достаточно интересные идеи про систему водоканалов, которые при правильной реализации принесли бы всем только плюсы. Но по итогу, Пер только "разбазарил" свою возможность. Как результат, вернулся к тому, чего так долго избегал. Считается же, что судьба все равно тебя нагонит. Мне отчасти жаль Пера, особенно то, что он отдалился от семьи, ведь её не выбирают и нельзя решить заранее где и каким ты хочешь родиться. Главнее -  какой ты станешь по-итогу.

Compost capitalism (Из лозунгов Anonymous) Иногда мне кажется, что только по чистой случайности психоанализ возник в Вене, а не в Копенгагене или Стокгольме – конечно, это было невозможно, но думается, именно скандинавы лучше иных наций, если судить по литературе северных стран, понимали, какой букет невротических расстройств могут «подарить» личности события раннего детства. Возможно, по этой причине скандинавским писателям особенно удаются семейные саги и антисемейные романы, к которым в известном смысле относится и «Счастливчик Пер».

И пусть в художественном плане роман Понтоппидана выглядит довольно бесхитростно и незатейливо, это простота в лучшем своём проявлении! История взросления героя, хотя и рассказанная очень подробно (сюжет даже кажется перегруженным избыточными деталями), сама по себе довольно прямолинейна; здесь нет утончённой интеллектуальности (равно как и навязчивых бюргерских мотивов) немецких «романов воспитания», отсутствует изящество французского стиля и «острый галльский смысл», не имеется и английской самоиронии. Датский роман безыскусен, наивен и прекрасен в своей простоте.

Но и у него есть собственные уникальные особенности, одна из которых - непредсказуемость. Обычно романы подобного жанра подразумевают, что история разворачивается перед читателем ретроспективно – события уже произошли и финал известен. Но когда читаешь «Счастливчика Пера», возникает ощущение, что даже автор не знает, что ждёт его героя в дальнейшем. Понтоппидан практически ни разу не «забегает вперёд», не предвосхищает события и не допускает нравоучительных сентенций. Только ближе к финалу книги можно встретить редкие намёки о будущем героя, как например: «это впоследствии отвратило его от религии». Роман во многом автобиографический, но кажется, когда автор его писал, он как бы заново пережил свою жизнь, и она стала немного другой.

Другой отличительной особенностью романа является его несоответствие национальной литературной традиции. Концепция новой литературы была сформулирована датским литературным критиком Георгом Брандесом в 70-ые годы XIX века: «литература прорыва», по мысли Брандеса, должна заниматься «самыми острыми вопросами современности, способствовать прогрессивному развитию общества». Хенрик Понтоппидан хотя и не был непосредственно связан с «движением прорыва», вполне разделял принципы правдивости и реализма в литературе и последовательно развивал их в своём творчестве. Как и у большинства датских писателей конца XIX – начала XX века в центре его внимания вопросы о предназначении человека, проблема поиска смысла и цели в жизни, роль религии в формировании мировоззрения молодого датчанина. Главным действующим лицом в подобных произведениях обычно является человек, находящийся как бы на распутье. Развитие такого героя в датских романах, как отмечают литературоведы, могло идти двумя путями: либо герой, утратив религиозно-романтические иллюзии, находит себя в полезной практической деятельности («Ученик германцев» Карла Гьеллерупа), либо обнаруживает свою несостоятельность и погибает («История Томаса Фриса» Софуса Шандорфа). Но Понтоппидан отвергает шаблонные истории «рационального деятеля» или «романтического мечтателя» и создаёт свой особенный финал: его герой - философ обретённого пути, задолго до Сиддхартхи и без помощи восточной мудрости проделавший путь к себе.

Пер Сидениус – молодой провинциальный инженер, самостоятельно разработавший уникальный проект большого порта и системы каналов. Он с юношеским энтузиазмом горит желанием изменить мир, реализовать свой проект и сделать Данию более могущественной и процветающей страной (и ему, действительно, сначала очень везёт на этом пути), но постепенно герой утрачивает веру в справедливость, честную борьбу и возможность прогресса и выбирает аскетичную и уединённую жизнь в глубинке. Борьба за счастье вроде бы проиграна? Но что такое счастье? В литературе критического реализма путь к счастью понимался в целом как «освобождение от пут унаследованных мировоззренческих и моральных предрассудков, от социальных условностей, как достижение максимального осуществления прекрасных потенциальных возможностей, заложенных в человеческой личности». В силу конкретных исторических обстоятельств и личных индивидуальных особенностей Понтоппидан не мог написать «современную версию Растиньяка», но кажется, он знал, что такое счастье: обретение душевного спокойствия. «Величайшей мечтой моей юности была мечта о славе! И в конце концов мне удалось завоевать мир. Душа каждого человека есть самостоятельный мир».

P.S В рассказе «Поместье Арнгейм» герой Эдгара Аллана По сформулировал четыре основных условия счастья: 1) пребывание на воздухе; 2) любовь к женщине; 3) презрение к честолюбию; 4) наличие цели в жизни. Так был ли Пер Счастливчиком?

Достоевский, назовем вещи своими именами, это любимый писатель большинства людей, которым нравится подводить высокие мотивы под низкие побуждения — под низкие страсти, под низкие комплексы. Подпольные типы обожают Достоевского. Потому что Достоевский о них написал, и теперь как бы их легитимизировал... (Из лекции Д. Быкова)

Разумеется, не один только Достоевский занимался легитимизацией характеров. Если ретроспективно взглянуть на литературу XIX века, то несложно заметить, что писатели тогда отчаянно соревновались в изображении широкого спектра разнообразных натур, по сути выискивая оправдание своим собственным страстям, темпераменту и складу ума.

Ведь кого знает автор лучше прочих? Только самого себя. О том и пишет. Люди вообще любят поговорить о себе.

Толстой воспевал возвышенное в пустых развращенных аристократах, потерявших смысл жизни и мечущихся в поисках духовной опоры. Лермонтов увековечил образ язвительного и злопамятного эгоцентриста. Мопассан живописал жуиров и повес. Бальзак симпатизировал разгильдяям.

А Понтоппидан изобразил в своем романе честолюбивого бездельника. Который – о ужас! – тоже озабочен нравственными исканиями. Еще полпуда нравственных исканий очередного инфантильного лоботряса. Удивительное дело – как только у какого-нибудь лентяя заводятся дармовые деньги и праздность становится образом жизни, так сразу он бросается на поиски вечных ценностей и даже в итоге как будто их находит… ну не признаваться же самому себе у порога смерти, что всю жизнь копал не туда.

Хенрик Понтоппидан, который, как и главный герой его романа, хотел стать инженером, но тоже бросил институт, женился на крестьянке, завел детей, но через десять лет благополучно развелся… а, впрочем, биографию писателя вы можете изучить и без моей помощи. Так вот, Хенрик Понтоппидан отнюдь не был оригинален и тоже решил пространно написать о своей жизни и придать ей смыслообразующую составляющую, отполировать ее умозрительными возвышенными устремлениями.

Удался ли фокус? Решайте сами. Автор романа получил признание публики, денежные бенефиты и возможность почесать собственное самолюбие. Вдохновленный успехом, последние двадцать лет жизни он посвятил созданию пятитомной автобиографии «На пути к самому себе».

А что читателю до хаотичных метаний отдельно взятого остолопа? Право, я не знаю. Какую ценность могут иметь его неглубокие искания, поверхностные рассуждения, сверхбанальные ошибки и невнятные цели? Разве что имеет смысл использовать их как пример "того, как не надо"... но похожие заблуждения уже давно описаны, например, в «Красном и черном» Стендаля . Как можно оправдать глубокую инфантильность протагониста, так чтобы попутно не огрести когнитивный диссонанс на всю голову? Об этом можно спросить у тех, кто возьмется хвалить роман. А у меня такое точно не получится.

"А как же Нобелевская премия?" – возможно, спросит кто-то. А она, как и все прочие премии, увы и ах, никогда ничего не гарантировала. В 49-м году нобелевка в области физиологии и медицины была выдана за разработку… лоботомии. Нобелевской ассамблее, похоже, к тому времени стало ясно, что некоторые ее решения способны показаться обоснованными и логичными исключительно после основательного вмешательства в работу мозга. С премией в области литературы так точно случился необъяснимый конфуз. В первой трети XX века доля писателей-скандинавов, ставших лауреатами, была подозрительно велика – и это несмотря на то, что завещание Нобеля совершенно четко гласило: "Мое непременное требование заключается в том, чтобы при присуждении премии никакого значения не имела национальность претендентов и её получали самые достойные независимо от того, скандинавы они или нет."

Впрочем, Понтоппидан – далеко не первый и отнюдь не последний певец ограниченной мудрости, попавший на пьедестал по стечению обстоятельств, а не в силу реальных заслуг. Так пускай теперь стоит там бронзовым болваном.

Жаль только, что его роман так длинен, маловыразителен и архетипичен до неприличия.