Счастливчик Пер. В двух томах

К сожалению, у меня не всегда есть возможность прилечь на диванчик и почитать бумажную книгу. Поэтому настоящее спасение я нахожу в аудиокнигах. Искала, что бы почитать из авторов Дании и мой выбор пал на "Счастливчика Пера". Всегда есть небольшое опасение, что мало известные книги я не смогу найти в этом формате. В этот раз мне повезло, правда качество записи оставляло желать лучшего. Очень понравилась обложка - на ней были изображены красивые и молодые парень с девушкой и указано, что есть экранизация. Прочитав книгу, я решила еще и фильм глянуть, надеюсь найду на это время. Очень хочется увидеть мнение об этой книге не только со стороны автора, но и со стороны режиссеров и актеров. Потому что одна и та же история может заиграть абсолютно разными красками. Книга драматическая, сложная, тяжелая, насыщенная событиями, эмоциями и героями. Главный герой, Пер Сидениус, один из многочисленных детей в семье пастора. Как итог, следить за ним не успевают, а он и рад бегать, доставлять еще больше проблем своим родителям. Семья очень набожная и будущая карьера Пера уже обозначена, но он слишком упертый и с "наполеоновскими" планами. Такие либо добиваются успеха и становятся богачами, либо, наоборот, перегорают и возвращаются к начальной точке. Только при этом в душе у них пустота, обида, разочарование. И тут только от человека зависит - решит он снова "подняться" и уже не допускать ошибок или махнет рукой и смирится. Пер был умным, у него были достаточно интересные идеи про систему водоканалов, которые при правильной реализации принесли бы всем только плюсы. Но по итогу, Пер только "разбазарил" свою возможность. Как результат, вернулся к тому, чего так долго избегал. Считается же, что судьба все равно тебя нагонит. Мне отчасти жаль Пера, особенно то, что он отдалился от семьи, ведь её не выбирают и нельзя решить заранее где и каким ты хочешь родиться. Главнее -  какой ты станешь по-итогу.

Compost capitalism
(Из лозунгов Anonymous)
Иногда мне кажется, что только по чистой случайности психоанализ возник в Вене, а не в Копенгагене или Стокгольме – конечно, это было невозможно, но думается, именно скандинавы лучше иных наций, если судить по литературе северных стран, понимали, какой букет невротических расстройств могут «подарить» личности события раннего детства. Возможно, по этой причине скандинавским писателям особенно удаются семейные саги и антисемейные романы, к которым в известном смысле относится и «Счастливчик Пер».

И пусть в художественном плане роман Понтоппидана выглядит довольно бесхитростно и незатейливо, это простота в лучшем своём проявлении! История взросления героя, хотя и рассказанная очень подробно (сюжет даже кажется перегруженным избыточными деталями), сама по себе довольно прямолинейна; здесь нет утончённой интеллектуальности (равно как и навязчивых бюргерских мотивов) немецких «романов воспитания», отсутствует изящество французского стиля и «острый галльский смысл», не имеется и английской самоиронии. Датский роман безыскусен, наивен и прекрасен в своей простоте.

Но и у него есть собственные уникальные особенности, одна из которых - непредсказуемость. Обычно романы подобного жанра подразумевают, что история разворачивается перед читателем ретроспективно – события уже произошли и финал известен. Но когда читаешь «Счастливчика Пера», возникает ощущение, что даже автор не знает, что ждёт его героя в дальнейшем. Понтоппидан практически ни разу не «забегает вперёд», не предвосхищает события и не допускает нравоучительных сентенций. Только ближе к финалу книги можно встретить редкие намёки о будущем героя, как например: «это впоследствии отвратило его от религии». Роман во многом автобиографический, но кажется, когда автор его писал, он как бы заново пережил свою жизнь, и она стала немного другой.

Другой отличительной особенностью романа является его несоответствие национальной литературной традиции. Концепция новой литературы была сформулирована датским литературным критиком Георгом Брандесом в 70-ые годы XIX века: «литература прорыва», по мысли Брандеса, должна заниматься «самыми острыми вопросами современности, способствовать прогрессивному развитию общества». Хенрик Понтоппидан хотя и не был непосредственно связан с «движением прорыва», вполне разделял принципы правдивости и реализма в литературе и последовательно развивал их в своём творчестве. Как и у большинства датских писателей конца XIX – начала XX века в центре его внимания вопросы о предназначении человека, проблема поиска смысла и цели в жизни, роль религии в формировании мировоззрения молодого датчанина. Главным действующим лицом в подобных произведениях обычно является человек, находящийся как бы на распутье. Развитие такого героя в датских романах, как отмечают литературоведы, могло идти двумя путями: либо герой, утратив религиозно-романтические иллюзии, находит себя в полезной практической деятельности («Ученик германцев» Карла Гьеллерупа), либо обнаруживает свою несостоятельность и погибает («История Томаса Фриса» Софуса Шандорфа). Но Понтоппидан отвергает шаблонные истории «рационального деятеля» или «романтического мечтателя» и создаёт свой особенный финал: его герой - философ обретённого пути, задолго до Сиддхартхи и без помощи восточной мудрости проделавший путь к себе.

Пер Сидениус – молодой провинциальный инженер, самостоятельно разработавший уникальный проект большого порта и системы каналов. Он с юношеским энтузиазмом горит желанием изменить мир, реализовать свой проект и сделать Данию более могущественной и процветающей страной (и ему, действительно, сначала очень везёт на этом пути), но постепенно герой утрачивает веру в справедливость, честную борьбу и возможность прогресса и выбирает аскетичную и уединённую жизнь в глубинке. Борьба за счастье вроде бы проиграна? Но что такое счастье? В литературе критического реализма путь к счастью понимался в целом как «освобождение от пут унаследованных мировоззренческих и моральных предрассудков, от социальных условностей, как достижение максимального осуществления прекрасных потенциальных возможностей, заложенных в человеческой личности». В силу конкретных исторических обстоятельств и личных индивидуальных особенностей Понтоппидан не мог написать «современную версию Растиньяка», но кажется, он знал, что такое счастье: обретение душевного спокойствия. «Величайшей мечтой моей юности была мечта о славе! И в конце концов мне удалось завоевать мир. Душа каждого человека есть самостоятельный мир».

P.S В рассказе «Поместье Арнгейм» герой Эдгара Аллана По сформулировал четыре основных условия счастья:
1) пребывание на воздухе;
2) любовь к женщине;
3) презрение к честолюбию;
4) наличие цели в жизни.
Так был ли Пер Счастливчиком?

Разумеется, не один только Достоевский занимался легитимизацией характеров. Если ретроспективно взглянуть на литературу XIX века, то несложно заметить, что писатели тогда отчаянно соревновались в изображении широкого спектра разнообразных натур, по сути выискивая оправдание своим собственным страстям, темпераменту и складу ума.

Ведь кого знает автор лучше прочих? Только самого себя. О том и пишет. Люди вообще любят поговорить о себе.

Толстой воспевал возвышенное в пустых развращенных аристократах, потерявших смысл жизни и мечущихся в поисках духовной опоры. Лермонтов увековечил образ язвительного и злопамятного эгоцентриста. Мопассан живописал жуиров и повес. Бальзак симпатизировал разгильдяям.

А Понтоппидан изобразил в своем романе честолюбивого бездельника. Который – о ужас! – тоже озабочен нравственными исканиями. Еще полпуда нравственных исканий очередного инфантильного лоботряса. Удивительное дело – как только у какого-нибудь лентяя заводятся дармовые деньги и праздность становится образом жизни, так сразу он бросается на поиски вечных ценностей и даже в итоге как будто их находит… ну не признаваться же самому себе у порога смерти, что всю жизнь копал не туда.

Хенрик Понтоппидан, который, как и главный герой его романа, хотел стать инженером, но тоже бросил институт, женился на крестьянке, завел детей, но через десять лет благополучно развелся… а, впрочем, биографию писателя вы можете изучить и без моей помощи. Так вот, Хенрик Понтоппидан отнюдь не был оригинален и тоже решил пространно написать о своей жизни и придать ей смыслообразующую составляющую, отполировать ее умозрительными возвышенными устремлениями.

Удался ли фокус? Решайте сами. Автор романа получил признание публики, денежные бенефиты и возможность почесать собственное самолюбие. Вдохновленный успехом, последние двадцать лет жизни он посвятил созданию пятитомной автобиографии «На пути к самому себе».

А что читателю до хаотичных метаний отдельно взятого остолопа? Право, я не знаю. Какую ценность могут иметь его неглубокие искания, поверхностные рассуждения, сверхбанальные ошибки и невнятные цели? Разве что имеет смысл использовать их как пример "того, как не надо"... но похожие заблуждения уже давно описаны, например, в «Красном и черном» Стендаля . Как можно оправдать глубокую инфантильность протагониста, так чтобы попутно не огрести когнитивный диссонанс на всю голову? Об этом можно спросить у тех, кто возьмется хвалить роман. А у меня такое точно не получится.

"А как же Нобелевская премия?" – возможно, спросит кто-то. А она, как и все прочие премии, увы и ах, никогда ничего не гарантировала. В 49-м году нобелевка в области физиологии и медицины была выдана за разработку… лоботомии. Нобелевской ассамблее, похоже, к тому времени стало ясно, что некоторые ее решения способны показаться обоснованными и логичными исключительно после основательного вмешательства в работу мозга. С премией в области литературы так точно случился необъяснимый конфуз. В первой трети XX века доля писателей-скандинавов, ставших лауреатами, была подозрительно велика – и это несмотря на то, что завещание Нобеля совершенно четко гласило: "Мое непременное требование заключается в том, чтобы при присуждении премии никакого значения не имела национальность претендентов и её получали самые достойные независимо от того, скандинавы они или нет."

Впрочем, Понтоппидан – далеко не первый и отнюдь не последний певец ограниченной мудрости, попавший на пьедестал по стечению обстоятельств, а не в силу реальных заслуг. Так пускай теперь стоит там бронзовым болваном.

Жаль только, что его роман так длинен, маловыразителен и архетипичен до неприличия.

Так почему же Пер счастливчик? Пока читала, постоянно задавалась данным вопросом. Биография у главного героя не из легких, начиная с детства. Нет, родители ему достались неплохие и семья дружная, вот только мальчик с ранних лет чувствовал себя в окружении самых близких людей гадким утенком. Основная причина непонимания среди близких крылась в том, что Пер, будучи сыном пастора, рос неверующим человеком, он отрицал все то, что проповедовал отец, во что верили мать и родные. Сестры и братья постоянно подтрунивали над Пером, нанося огромную боль самолюбию. Чего-чего, а этого качества у ребенка хватало с лихвой, слишком горд и мечтателен он был. Не берусь судить мальчика, заставить поверить насильно невозможно, встреча человека с Богом либо происходит, либо нет. А вот то, что он стеснялся своего чудоковатого отца, и это чувство не прошло с годами, здесь мне понять Пера сложно.

Пришло время, и юноша отправился из провинции покорять столицу, учиться на инженера. Он мечтал после учебы добиться выгодного места по службе, сделать карьеру, жениться на богатой невесте, совершить открытие, создать гениальный проект, словом, желал того, что и большинство молодых людей- денег и славы. Якоба, та самая богатая невеста, один из любимых персонажей в романе, но насколько по-разному мы с ней мыслим. Девушку, терпевшую всю жизнь насмешки (только уже не в семье, а от посторонних из-за своей принадлежности к еврейской национальности), видевшую гонения на евреев, можно понять. Но когда она с ненавистью рассуждает о христианской религии, то не совсем понятны ее претензии, точно такие же можно предъявить и к иудаизму. Якобе так и не удастся переступить через обиду, как и Перу. Возможно, это их и объединило, а не общая неприязнь к христианской церкви.

Пер всю жизнь стремился познать себя и, судя по всему, ему это удалось, а потому Хенрик Понтоппидан назвал своего героя "счастливчик". А еще он всю жизнь стремился познать Бога, но через посланные ему искушения и испытания, так и не смог принять Его, и потому не могу согласиться с автором.

С одной стороны, этот роман, несмотря на все его объёмы, очень прост. Взяли молодого человека и расписали его по дням, неделям и месяцам, прибавив к главному герою несколько других людей разной степени важности и выразительности. Проведя образ главного героя сквозь все стадии развития — яйцо, гусеница, куколка, бабочка — и доведя до естественного предела — финита ля комедия.

Однако вот эта простота романа всё-таки нарочитая и кажущаяся. Потому что характерологически наш герой совсем не прост и не однозначен. И, соответственно, поступки и действия его выпирают углами из логики человека с более нормативным типом личности — там, где нормальный человек устроил бы и свою частную жизнь (заодно осчастливив бы свою избранницу, а вместе с ней и всю свою родню и семью супруги тоже) и свою инженерную (и любую другую) карьеру, наш парняга рассорился со всеми с самых школьных лет (прежде всего с семьёй), да и потом не сумел выстроить нормальных отношений в принципе ни с кем.

А между тем в уме Перу не откажешь. Хотя бы потому, что все его инженерные наработки и проекты всё-таки были затем пристроены к делу, правда уже под другой фамилией и в слегка изменённом виде, но ведь всё равно инженерные решения у него были смелые и в общем-то верные. Но вот эта гордыня и самомнение всю жизнь мешали Перу практически во всех его начинаниях.

С родительской семьёй фактически разорвал все отношения (вплоть до того, что не попал на похороны матери), с первой своей возлюбленной не хватило смелости или решительности выстроить нормальные отношения (однако отказать ей не побоялся), со второй дамой сердца, с Якобой, все отношения были кое-как и наперекосяк, и хотя дело почти дошло до свадьбы (тут обнаружил большой косяк в Вики, куда полез с целью уточнить период действия романа — в Вики написано, что Пер женился на богатой еврейке и потом путешествовал по Европе, а ведь с Якобой он был только лишь обручён и до свадьбы с ней дело не дошло), но опять он потом метнулся за другой встретившейся ему юбкой, за пасторской дочкой. И даже с той, хотя и создал семью и нарожал детей, однако всё равно развалил всякую связь и остался в гордом одиночестве (хотя тут не так всё однозначно с его мотивацией).

В практических делах не сумел доходчиво растолковать все достоинства своего проекта, всё как-то через споры и ссоры и опять с гордыней — в результате плодами его инженерно-творческой мысли воспользовался совсем другой человек. А ведь, скорее всего, проект и в самом деле был работоспособен, порукой тому тот мини-проект, который он осуществил позже в гораздо меньшем масштабе.
Вот и закономерный финал романа — смерть в полном одиночестве.

Другая сторона этого романа — на примере судьбы Пера и вокруг него ходящих и разговаривающих людей автор показывает нам основные процессы в датском государстве и обществе в период последней четверти XIX века (если я не сильно ошибся с вычислением периода действия романа) — в период капитализации финансово-экономической модели социально-государственного устройства вообще в Европе и в Дании в частности. Бурное развитие капитализма и промышленности в соседней Германии стало для Пера и для других молодых людей той отправной точкой, на которой и основан роман — необходимость буквально революционных капиталистических промышленных и торгово-финансовых преобразований в маленькой Дании — вот центральная линия романа в этом смысле. Но, как мы уже выяснили, наш молодой герой, рвавшийся именно в герои, таковым не оказался. И ведь вроде в маниловщине его не упрекнёшь, но вот кроме тянитолкайства больше ничего и не получилось.

И третья линия романа — поиски стрежня в себе и в людях. Речь идёт о религии и о вере. Наш герой Пер с детства не особо верит в бога (тут, видимо, он прав в своём мнении, что его отец, будучи пастором, переусердствовал с давлением на личность молодого бунтаря). И потом по ходу жизни Пер сталкивается то с одним служителем церкви, то с другим, при этом все эти люди разительно отличаются друг от друга. И если одни идут по популистскому пути общения со своей паствой (таков пастор Бломберг, отец жены Пера Ингред), то пастор Фьялтринг стал истинным возмутителем спокойствия Пера. И вот эти поиски соотношения количества себя в боге и бога в человеке, эти обсуждения личности и роли Христа стали в романе не только отражением всех подобных процессов и обсуждений внутри европейского в целом и датского в частности общества, но и читателя подталкивают к собственным размышлениям по всем этим пунктам и поводам. И поскольку механизация и машинизация производств выхолащивает духовные и душевные начала в работнике (ведь и правда, если труд ремесленника был частицей творчества и продукт ремесленного труда нёс в себе частицу души мастера-искусника, то труд механизированный и машинизированный обездушен...), то автор счёл необходимым показать в своём романе все эти непростые явления.

В целом общее впечатление от книги осталось очень приличное. Не единожды во время чтения возникали не то что сравнения, но просто мысли о романе Горького «Жизнь Клима Самгина» и о трилогии Гамсуна «Август». Что-то неуловимо общее есть в этих трёх мега-романах...

С одной стороны, это история про инженера Пера Сидениуса и его opus magnum, который так и остался опусом, зато сам Сидениус познал себя и обрёл своеобразный покой.
Книга большая, и своим значением для мировой литературы может внушать невольную робость. Но какая же она!.. хотела написать «потрясающая», однако если она и потрясает, то очень мягко, не переворачивая всё в душе, — просто легонько подталкивает в нужную сторону, а дальше уж вы сами. Не могу не сравнить «Пера» с другой, знакомой мне скандинавской эпопеей — «Кристин, дочь Лавранса» , автор которой — норвежская писательница Сигрид Унсет — тоже получила Нобелевскую премию. Кроме того, что книги сосредоточены каждая на жизни своего заглавного героя, кроме Скандинавии и внушающего почтение размера, книги похожи ещё и в некоторых мыслях, которые авторы выносят на суд читателя, — но всё-таки они совершенно разные. При этом «Кристин» мне по-своему понравилась, однако «Пер» по-настоящему запал в душу, к тому же и читается не в пример легче, увлекательнее, быстрее. «Кристин» — это как бег с пудовыми гирями на ногах, а «Пер» — это бег, когда их сняли, то есть почти полёт.

И самого Пера, кстати, можно назвать витающим в облаках. Он рос, развивался, противостоял влиянию своей пастырской семьи, мечтал о великих свершениях; делом всей его жизни стал проект перепланировки водного пространства гавани в Ютландии, а за сильную волю, упрямство и харизматичность, за смелые — то ли гениальные, то ли безумные — планы и пробивной характер Пера прозвали Счастливчиком — и действительно: на его долю выпало немало счастливых случайностей и подарков судьбы. Это роман одного человека.. нет, не так, одной Личности, каковой Пер и остался до конца, несмотря на все свои слабости и неудачи.
Главный герой не является глашатаем мыслей автора. Сперва может показаться, что он Герой, непонятый Гений, но Пер скорее Иона, которого приносят в жертву назидательности, и из её чрева он уже не выглядит ни героем, ни гением. Если постараться закрыть глаза на его ошибки, то станет понятно, что он, как и его отец, всё-таки до самой смерти остаётся личностью. Что же делает его личностью в моих глазах? Например, те самые мечты, которые он лелеял, пытался, но так и не смог осуществить. Он пытался — и это уже многое значит. Но ещё больше для меня значит, что, даже когда жизнь его резко изменилась, Пер постарался понять самого себя, свою жизнь и свой внутренний мир. Как он сам писал в дневнике, однажды

Пер познал себя.
В каком-то смысле он опередил своё время. Может быть, Пер всё же не только жертва, но и голос автора?

Кстати о птичках. Сперва мне казалось, что единственным персонажем с сильной волей, несгибаемым характером и последовательным поведением в книге был господин Ниргор. Разочаровался → понял, что сам всему виной → понял, что ничего не исправить → сделал то единственное, что мог ещё сделать, — убил себя. В его образе мыслей мне видится что-то самурайское; однако Понтоппидану, очевидно, был нужен только мрачный пророк, поэтому Ниргор так и остался декорацией из первых глав и потусторонним пророческим голосом в остальных.
Но потом я поняла, что Сидениус тоже совершил самоубийство — социальное, для чего нужна не меньшая, а то и превосходящая воля, чем для обычного: ведь атеист уверен, что после смерти всё закончится, а вот после социального самоубийства жизнь всё-таки будет продолжаться.

Впрочем, с чего бы Перу так поступать? Если вы не читали книгу и задались этим вопросом, то сейчас вам самое время узнать, что — и это вполне предсказуемо для книги такого размера и такого значения — жизнь Пера протекала не в вакууме, а на фоне исторических перемен, свершавшихся в то время в Дании. Поэтому, с другой стороны, — это роман одной нации, роман-эпопея о загадочных процессах, бурливших в котле под названием «Дания на пороге XX века». Хендрик Понтоппидан как очевидец и крайне наблюдательный писатель смог достоверно изобразить историческую панораму и полноценно раскрыть психологическую подоплёку перемен, которые происходили в сознании датчан, когда и до них докатились волны последствий от брошенного в омут жизни камня промышленной революции. Проще говоря, мир неумолимо менялся, и датчанам пришлось меняться вместе с ним — и Понтоппидан сумел показать, как это было. Всего несколько итераций — и легко представить, как те же процессы протекали в остальном мире. В истории всё повторяется, история не ищет сложных путей, тем более, если дело касается прогресса.
Кстати о прогрессе. Всю первую половину книги Пер выглядел, как заготовка личности, заготовка будущего гения, и, оказалось, это неслучайно: автор нарочно создавал Перу такое впечатление. Это становится очевидным, когда один из второстепенных героев — профессор Пфефферкорн — пишет в Данию своему другу, дальнему свояку Пера:

Предчувствуя такой потенциал, люди и очаровывались Пером. Его невеста — Якоба Саломон, — полюбила его, очаровавшись образом Пророка нового времени.
Но он так и остался заготовкой Деятеля и Пророка. Зато стал настоящим Человеком. И за этим становлением интересно наблюдать.

Впрочем, вернёмся к датскому королевству. Интересно оценивать соотношение хороших качеств в персонажах со степенью их веры в Бога. Занимательно следить за коррелирующей ролью достатка по отношению к религиозному рвению. Интересно наблюдать, как прошлое никому покоя не даёт (предпосылки к появлению психоанализа? Кстати, ролевая игра в психоаналитика — отдельное удовольствие). Понтоппидан выставляет напоказ все человеческие слабости, и хотя он никого не критикует, невольно ищешь оговорки и червоточины даже в достоинствах персонажей. Но они быстро становятся тебе как родные, и скорее сочувствуешь им, нежели осуждаешь. Пусть датчане и клеймятся одним из героев как нация, поклоняющаяся культу посредственности, у автора получается изобразить и предрешённость такого уклада, и его обоснованность, и даже, не побоюсь этого слова, прелесть. «Их можно понять», — как бы говорит он. И, в итоге, рассуждения о слабостях героев преподносятся настолько мягко, что не чувствуешь себя ничтожеством, задумываясь о собственных. Авторский подход нельзя не оценить. Понтоппидан исполнен мудрости и доброты. Мне бы так... Пока что мне остаётся только вопрошать: кто же я? Пер уже нашёл ответ на свой вопрос.

Литература прекрасна, потому что позволяет прожить много жизней. Не одну, не две - а целые сотни или даже тысячи. Нет, конечно не факт, что станешь умнее от такого опыта, но определенно жизненного опыта добавится. Опыта переживания и сопереживания.
"Счастливчик Пер" - прекрасен этим опытом. Ненависть, боль, любовь, счастье - вся палитра гадостей и радостей в одном флаконе. Искреннее сопереживание вплоть до откладывания книги - ну не могу я его долго читать, не могу! Не получается выдерживать наплыва собственных мыслей, наплыва собственных жизненных новостей. Читал читал, а тут пришло сознание собственной любви, собственного счастья...а потом осознание смутного выбора будущего и метания мыслей в поисках лучшего варианта жизни. И вновь и вновь откладывал книгу, чтобы передумать свои собственные мысли, столь беспощадным образом вызываемые в голове. Они обрушивались, терзали. Мало того, что собственные мысли не давали покоя, так еще при чтении сознание вопило возмущением моментами, наслаждалось в других случаях.
Путь главного героя, того, кого называют настоящим мужчиной, с его взрослением и становлением личности - это ли не бомба замедленного действия! Безрассудство молодости, воюющая с совестью и честью беспринципность, пучины любовных страстей. И все эти душевные взрывы на фоне провинциальной Дании начала века - цветущих и зеленеющих лугов, хмурых городов, торжества религиозности. Торжество драмы на фоне неприметных декораций. И как вишенка на торте - очарование хрупких, но сильных, красивых и молодых женщин, с их невинностью и страстностью, столь чарующих Пера. А потом ведь и взросление Пера пришло - а это совершенно другая история...
"Счастливчик Пер" - один из серьезнейших примеров монументальности. Примеров солидного творения, вобравшего личность писателя чуть менее, чем полностью. Творения, показавшего целую страну. Творения великого для датской литературы.
Чрезвычайно достойная книга.

Петер-Андреас Сидениус родился на востоке Ютландии в семье пастора. Он был одним из одиннадцати детей и все его братья и сестры составляли предмет гордости своего отца. Они были смышлёные, жадные до знаний и, что самое важное, обладали хорошо развитым чувством долга, этакие маленькие пасторы Сидениусы. И только Петер-Андреас сильно выбивался из общего ряда. Сложно сказать, что послужило тому причиной, скорее всего проявились гены предка-бунтаря, но с самого раннего детства мальчик начал открыто восставать против домашних обычаев и порядков. Он настолько не вписывался в жизнь семьи, что даже стал фантазировать, что на самом деле он вовсе не сын пастора. Петер-Андреас почти уверовал, что он сын благородных родителей, чуть ли не особа королевских кровей, по таинственным причинам отданный пастору на воспитание.

Петер-Андреас мечтал сделать что-то поистине грандиозное, что прославит его и заставит земляков восхищаться им. Неожиданно для всех он решил стать инженером. Это решение во многом было продиктовано чувством противоречия, ведь пастор Сидениус достаточно скептически относился к научно-техническому прогрессу. Петер-Андреас переезжает в Копенгаген и поступает в политехнический институт.

Эти, на первый взгляд, честолюбивые мечты оказались началом долгого пути поиска себя и своего места в жизни. Ни один грандиозный проект не обходится без помощи сильных мира сего. Перу, как стал называть себя Петер-Андреас, в этом смысле повезло, отсюда и прозвище «счастливчик». Он познакомился, и даже почти породнился, с весьма влиятельными людьми. Казалось бы, сделай, как они просят, прогнись под них и ты получишь все, что хочешь. Но как когда-то в детстве Пер бунтовал против своей семьи, так и теперь, уже в зрелом возрасте, он не готов к тому, против чего восстает вся его сущность. Пер все больше прислушивается к себе и ведет себя как типичный интроверт, для которого согласие с самим собой оказывается более важным, чем внешний успех, добытый сомнительными средствами.

В какой-то момент Пер возвращается к религии и главную роль тут сыграла смерть его матери. То, что он всю жизнь отрицал, вдруг предстало перед ним совсем в другом ракурсе. В книге достаточно много рассуждений о религии, поданных с разных точек зрения. Затрагивает автор и национальный вопрос. В той среде, где вращался Пер, большим влиянием пользовались еврейские коммерсанты. Как представители еврейской нации они не могли претендовать на высокие государственные посты, но, когда речь шла о деньгах, им не было равных. А деньги, как всем хорошо известно, в конечном итоге решают все.

Действие романа относится примерно к концу 19 века. Явно дата нигде не указывается, но часто упоминается недавняя война с Германией, а была она в 1864 году. Датчане еще с некоторым испугом поглядывают на грозного соседа, но в то же время в обществе заметно растет национальное самосознание и в этом смысле идеи и начинания Пера были весьма актуальны.

Можно по-разному оценивать жизнь, прожитую Пером. Если смотреть на нее с внешней стороны, кажется, что она прошла впустую и этот человек не только ничего не добился, но и потерял то немногое, что имел. Но возможно, он обрел гораздо большее, его душа познала какой-то высший смысл и со временем обрела покой. Сложно сказать, что важнее в этом мире.

Самое благодатное поле для фантазии - собственная жизнь. "Счастливчик Пер" - автобиографический роман Хенрика Понтоппидана. Хенрик, как и герой его романа, родился в семье священника, рос в многодетной семье и не окончил учебу. Молодец автор, не стал заморачиваться: взял часть из своей жизни, немного видоизменил ее и вот, книга он, Нобелевский лауреат во плоти. Некоторым стоило бы взять с него пример, вместо того, чтобы плодить кучу ненужной макулатуры.

"Счастливчик Пер" - очень тягомотное и вялотекущее произведение. В нем нет ни то что резких поворотов сюжета, а на несколько десятков страниц размусоливается одно и тоже. Такое двоякое впечатление у меня сложилось. С одной стороны, начав читать, было интересно, что же будет происходить с героем. Не богатая семья, мальчик на 90% предоставлен сам себе, да еще и не слушается родителей. Но к сожалению, это продолжалось не долго. Вскоре Пер стал куралесить, совершать глупые поступки и тем самым начал меня раздражать. Может действительно все гении не от мира сего. И хотя Пер, мой коллега-инженер, хотел как лучше, на первый план у него вышла гордость, самолюбие и желание прославиться, а не помочь своей стране. Обиделся на учителя и перестал посещать лекции и учебу в целом. Ну что зв глупость то такая? Неудивительно, что в итоге его идеей воспользовался совершенно другой человек.

С личной жизнью тоже абракадабра какая-то вышла у этого "Счастливчика". Эти метания от одной юбке к другой я не одобряю. Что это? Поиск лучшего варианта? Так он по жизни похоже не знал чего хочет. То невеста недостаточно обеспечена для него, то слишком сильно любит. Вроде женился, появились дети, но все равно что-то не то. Так и остался один в конце жизни. А ведь все началось еще в детстве, когда он не смог найти общий язык с собственной семьей. Пера можно понять, почему он хотел вырваться из семьи. Может в чем-то его отец и был твердолобым и закостенелым, но родителей не выбирают. Также как и сестер, братьев.

Действительно ли Пер был счастливчиком? Поначалу наверное да. Переехав из родного города, ему сопутствовала удача, он познакомился с интересными людьми. Вот только вместо того чтоб умело воспользоватся птицей счастья, он все про***ал. Конечно счастье - понятие относительное и для каждого оно свое. Но увольте, такого счастья лично я не хотела бы.

говорит председатель

Товарищи!
Сегодня у нас на повестке дня обсуждение морального облика Пера Сидениуса! Полагаю, его имя слышали многие в связи с этим нашумевшим проектом регулировки уровня фьорда и системы гидросооружений - к слову, на мой взгляд, весьма сомнительным. Впрочем, речь сейчас не о достоинствах или недостатках самого проекта или моём мнении об этом проекте - об этом можно будет поговорить подробнее и в другой раз. Сейчас же гораздо важнее личность самого автора.
Детство у тов. Сидениуса и впрямь было не самое радужное. Впрочем, стоит отметить, что не было оно и непосильным или беспросветно тёмным. Пускай его семья была весьма (даже чересчур) религиозна, но они пытались достойно воспитать его (и, к слову, ещё четверых его братьев и сестру) в меру своих возможностей, так стоило ли его детское упрямство безнадёжно испорченных отношений с семьёй? В юности он был довольно смышлён и подавал большие надежды - недаром его заметили ещё в школе. Однако это сыграло с ним злую шутку, внушив чувство собственной уникальности и даже гениальности, что он даже не окончил политехнический, считая диплом совершенно не важным документом для его дальнейшей деятельности. Так и не получив свидетельство о высшем образовании этот дерзкий юноша всюду представлялся инженером, не имея на то других прав, кроме как детского девиза "я так хочу". Зато в его распоряжении были практически неиссякаемые запасы честолюбия и себялюбия. Впрочем, он смог довольно быстро найти себе весьма состоятельного покровителя, отчего к нему прочно приклеилось прозвище Счастливчик.
Но был ли он счастлив в жизни, а самое главное - сделал ли он счастливым хоть одного человека? Сомневаюсь. Из всех своих многочисленных интрижек и связей он выделял трёх женщин. Впрочем, ни одну из них он так и не счёл достаточно важной для себя. От одной отказался, едва на горизонте замаячила перспектива ответственности - ведь он же должен был стать спасителем и благодетелем всея Дании, по его собственным неоднократным заявлениям!
далее идёт объёмное перечисление имён свидетелей, точных цитат и обстоятельств, при которых они были произнесены
Его отношения со второй женщиной были неопределённы и даже порочны! Он без зазрения совести пользовался всеми выгодами ( в т.ч. и материальными!) своей помолвки с ней, смея говорить ещё о какой-то честности! Доподлинно известно, что он даже не смог хранить ей верность, да и вообще имел некоторые виды на её сестру, к слову, уже бывшую замужем! И все свои ошибки тов. Сидениус оправдал совершенно нелепым высказыванием, что, мол, они "произросли на разной духовной почве, отсюда и невосполнимая ущербность в их отношениях".
Впрочем, на третьей женщине он всё-таки женился и даже завёл детей. Словом, казалось бы, наконец остепенился и взялся за ум, раскаялся в своих прегрешениях, закончил своё образование и продолжил работать над выполнимыми и полезными обществу проектами. Но и тут его метания не окончились - вскоре он вообразил, что ему недоступны обычные житейские радости и он недостоин, бросил свою семью, наврав жене, и уехал на задворки страны, потому что он недостаточно раскаялся.
Так вот, товарищи! Есть ли место такому человеку в рядах нашего небольшого, но гордого общества? Достоин ли он того звания инженера, которым он всю жизнь себя называл? Подали бы вы ему руку при встрече?