Возможно оценка поставлена не та, возможно нужно было вообще оставить без оценки, ведь многие восхищаются произведением. Я же совсем не прониклась тематикой и сюжетом. Возраст мог сыграть главную роль, т.к. мне не знакомы советские работники НИИ и их проблемы. Тяжело мне бы в этой книге окунуться в советскую эпоху.
В НИИ приходит главный герой за подписью о том, что места для него нет. Но оно нашлось, ведь герой знаком многим и взять такого ценного кадра большая находка. Радости эта новость ему не сулила, выхода нет, новая должность, новый коллектив. Коллектив, кстати, его сразу невзлюбил. Серьезный, молчаливый, подозрительный, со своими тараканами в голове, а они у него поверьте были не маленькие. С его появлением начались анонимки на одного из сотрудников. В числе первых подозреваемых оказывается наш герой.
По отдельности и герои интересные с их судьбами, и некоторые моменты, а в целом не далось мне это произведение.

Как же все-таки чувствуется, когда автор пишет о том, что ему близко! У И.Грековой, доктора технических наук, здорово получается воссоздавать научную атмосферу во всех ее красках. Здесь, как и в "Кафедре" показана жизнь трудового коллектива, только место действия уже не университет, а НИИ.

Роман очень близок по духу к "Кафедре", но в то же время существенно отличается. "Пороги" – тоже произведение грустное. Но если в "Кафедре" эта грусть светлая, то здесь она какая-то давящая. Все время незримо присутствует тема старения, заката человеческой жизни, от чего даже мне, в мои 25, стало не по себе.
Персонажи тут, в отличие от "Кафедры", более реальные, и от этого, наверное, менее симпатичные.

Центральный герой Нешатов – сложный, озлобленный человек, с тяжелой судьбой. В прошлом – талантливый ученый, руководитель исследовательского отдела. После взрыва при проведении эксперимента под его началом и гибели двоих сотрудников, был отдан под суд по обвинению в халатности, но оправдан, затем из-за нервного срыва помещен в психбольницу. Ныне безработного, брошенного женой Нешатова приютила у себя пожилая уборщица Ольга Филипповна (его единственный друг). По ее же протекции он нехотя устраивается на работу в НИИКАТ, где не чувствует себя своим и не вызывает симпатий у коллег.
Кроме Нешатова в романе описываются судьбы и других сотрудников института, их взаимоотношения в коллективе и научная деятельность.

Примерно в середине романа автор неожиданно вводит не то чтобы детективную, но весьма интригующую линию. Оказывается, что некто с завидной регулярностью строчит гнусные анонимки во все инстанции на зав. отделением Фабрицкого. Теперь в, казалось бы, дружном коллективе царит атмосфера недоверия и подозрения. А читатель жадно листает страницы, спеша узнать, кто же этот негодяй :)

Собственно, этот роман о том, как пройти тяжелые пороги, но не опрокинуться и остаться на плаву.

9 из 10

Речь пойдет о жизни сотрудников одного заштатного, как выразится один из героев, НИИ 80-х годов прошлого века. И название-то у него какое - НИИКАТ. Автор, как всегда, очень живо, красочно описала происходящие в этом институте события - производственные и личные.
Главный герой - Юрий Иванович Нешатов. Вроде бы все у него было хорошо: жена, сын, работа... В один миг все изменится, как в старом анекдоте: пришел муж пораньше с работы... Один подслушанный телефонный разговор перечеркнул всё. Дальше - больше. Авария на работе, за которую должен был кто-то ответить. Суд = оправдание. Психологически был сломан (а кто при таком раскладе не сломается?), лечение. Что в итоге? Чувствовал себя ни к чему не пригодным. А между тем он - хороший инженер.
Роман и начинается с того, что Нешатов после всех своих неудач пришел устраиваться на работу в НИИКАТ.
И попадет он в отдел Фабрицкого – человека умного, не лишенного чувства юмора, спортсмена, любимца женщин.
С недоверием встретят Нешатова сотрудники. Практически весь отдел, кроме Гая и Данаи.
Гай - зам Фабрицкого, будет пытаться вернуть Нешатову веру в себя, а Даная попытается растопить его сердце.
Жизнь в НИИ будет бурлить по полной программе. Будут и любовные линии. Не все закончатся хорошо. Будет и детектив. На всех сотрудников без исключения будут поступать анонимки. Кто их автор? В принципе я догадалась сразу, откуда ветер дует, но о помощнике даже не подумала - очень удивило.
Читала и не понимала, жаль мне Нешатова или нет? Его уход от жены понятен, не смог принять и простить, просто вычеркнул из жизни, но вместе с женой он вычеркнул из жизни и сына, в чем пятилетний малыш-то был виноват?
Бывшая жена попросит о помощи, когда парень будет уже в подростковом возрасте

Понятно каким вырос этот Паша? Нешатов увидит сына, радости это не принесет. Финал будет предсказуем, по-другому и не могло быть. А вина за это полностью ляжет на неудавшегося отца.

Главная мысль в моей голове, пока я читала. Такая небольшая, но такая трудная и душная вещь. Гнетущая, с осадком. Я всё время думала, как Грековой удается создавать таких сложных, отталкивающих персонажей и не судить их? Как можно бросить их такими неприкаянными и не попытаться вытащить хоть одного? Но нет, она беспощадна и честна, потому что в той партии, которую она разыграла здесь, победивших не может быть, повезет тем, кто хотя бы останется при своих, но и таких тут практически нет, даже второстепенные персонажи, даже те, кто боком прошел, всё равно проигравшие.

Вдовий пароход – коммунальная квартира, где в каждой комнате по женщине, потерявшей как минимум мужа, и хорошо если только его. Четыре непростые женщины, очень разные, совершенно одинокие и Анфиса, вернувшаяся в этот скорбный дом с войны с прижитым на стороне ребенком и мужем, от которого уже несколько лет нет вестей. Жив? Да вряд ли, 4 года после войны прошло, а так ничего и не слышно. Вот так и живут, 4 официальные вдовы и одна фактическая. 5 женщин и мальчик, донельзя залюбленный, избалованный вниманием мальчик, привыкший к поклонению. Мальчик, потихоньку становящийся мужчиной, залюбленным, избалованным и невероятно злым мальчиком в котором нет ни души, ни сердца.

А пароход плывет, ни курса, ни берегов, одна вода кругом, причем холодная. Куда? Не знаю, наверное, просто куда то очень далеко. Зачем? Не знаю, наверное, просто не может иначе. Как долго? Не знаю, наверное, всегда.

Повесть, дочитанная с комком в горле и глазами на мокром месте. Повесть тяжелая, но преодоленная за пару вечеров. Отчасти потому, что в моей читательской жизни слишком много нон-фикшн, и хорошая художественная литература врывается в нее, как глоток свежего воздуха. Но в основном потому, что И.Грекова создала удивительно близкую (и не потому, что я жила в коммуналке, воевала, была брошена с ребенком и т.д.), такую нашу, такую русскую и женскую историю.

У многих из нас есть примеры женщин, которые в самопожертвовании доходят до самоистязания. Часто это наши мамы, наши бабушки, тети и старшие сестры. Мне кажется, современные молодые женщины уже отходят от такого типа поведения, но старшие поколения... Как больно за женщин, подобных Анфисе. Как мне было жаль ее, как я надеялась, что рассказчица Ольга станет ее настоящей подругой, ее спасением. Но с тем отчуждением, которое царило в квартире, изредка прерываясь неловкой близостью и душевностью, рассчитывать на перемены было, наверное, наивно.

Для меня это была повесть про отчуждение, про потерю - людей, любви, рассказ об упущенном и отнятом счастье. Хорошо, пусть не о счастье, но об отдушине и каком-никаком покое. Нет, не получилось. Казалось бы, четыре одиноких женщины на своем "Вдовьем пароходе" могли же поддержать друг друга, могли держаться друг за друга, быть командой, плыть веселее и проще? Нет, слишком разные, слишком несчастные, и время им выпало ой непростое.

Я давно надеялась встретить что-то такое, подобное И.Грековой. И ее саму планировала почитать, но прежде всего "Кафедру". Что ж, буду продолжать.

Книги И.Грековой мне даются нелегко. Она пишет о таких людях и характерах, которые меня бесят больше всего. Вздорные глупые бабы, самоуверенные мужики-самодуры, неблагодарные дети с замашками королей, да и просто люди с вагоном недостатков. И всех их хочется приложить о стену. Или подарить немножко мозгов. Меня все время штормит от персонажей, киплю как чайник, забытый на плите. Но не читать не могу, уж очень хорошо пишет, красивым увлекательным языком. Даже не верится, что автор - математик, доктор технических наук и все такое. Талантливый человек талантлив во всем?

В данной книге - особый вынос мозга для меня. Тут у нас женский серпентарий, то бишь бабская коммуналка, состоящая из пяти человек. И каждая тупа по своему. Это просто аццкий котел несуразных разборок, странных недодружеских-недовражеских отношений и просто женского абсурда. Все усугубляется возрастом героинь - уже давно не девушки, и жизненным опытом со всеми его дрязгами, то есть каждая из коммунальщиц считает, что знает жизнь лучше всех. Поэтому они все время что-то друг с другом делят, сегодня дружат одна против другой, а завтра обе против третьей. Как в этом чистилище можно жить - даже думать не хочу, плохеет. И.Грекова намекает, что это как бэ среднестатистический быт послевоенной советской эпохи. Страшное время, товарищи!

Хуже всего, что в этом сраче заводится ребенок, который уже от рождения непростой, с характером. И мамка у него из разряда "костьми ради него лягу". Кто хоть немного знаком с психологией, думаю, уже догадался, куда ветер дует. Эгоистичное самоуверенное дитя растет среди кучи постоянно кудахчущих женщин под надзором матери-тряпки - печальное зрелище. Мужчины если и появляются в этой квартире, то тоже являют собой зрелище весьма плачевное, явно не на пользу ребенку.

Книга на самом деле страшная. Не войной, не голодом, не какими-то еще типичными страшилками. Нет. Жутко от обычных людей, от человеческой глупости, от системы, которая именно что система, глупая и изжившая себя. Я уж молчу про тему отцов и детей, от которой меня бомбит. Плодиться может большинство, грамотно воспитать детей - единицы. И.Грекова не пишет захватывающих сюжетов с отэтоповоротами. Ее книги зачастую - это просто отрывок из жизни, но какой! Равнодушным точно не оставит.

Какое двойственное, тройственное, даже множественное впечатление.
Тут бог в деталях, тут талант женской прозы, но тут и общее впечатление справедливости истории.
Справедливо, что это не самый популярный роман не самой популярной писательницы 20 столетия. Справедливо, что эта эпоха ушла. Справедливо, что эта страна ушла.
Справедливо, что таких людей больше нет, а те из них, что еще есть - тоже справедливо.
Но, по порядку.

Дальше...

Производственный роман, такой я слышала отзыв. Но где тут производство? Вот это вот бесцельное, бестолковое копошение - это производство? Они ничем, собственно, не заняты. Никто не подгоняет, не требует внятного результата. В сущности, все производство тут сложное переплетение ритуалов. От аспирантов требуется "изучать", от научных сотрудников "защищать" кандидатские-докторские. Это их основное прикрытие. Целыми днями разговаривают на философские или нравственно-этические темы, вяло изображают участие в процессе (в основном ввинчивают какие-то лампочки, тычут куда-то паяльниками и т.п.) Вроде как бы технари, но в темах их лабораторий звучат странные слова из другой оперы: ""этика", "иерархия". Липовые отчеты, никому не нужные диссертации... Зачем это всё? Что за видимость? Чтоб они на улицах не хулиганили?
Недавно услышала интересную версию от психологов о советском отношении к деньгам. Не просто к деньгам, а к заработанным деньгам, в целом к работе. Можно было бы и не верить, если бы это не иллюстрировалось так ярко любой советской книгой: человек должен жить работой, гореть на работе, испытывать непрерывный энтузиазм и желание работать. Но ни в коем случае он не должен хотеть получать оплату за свою работу. И заработанные деньги тратить он должен не на себя. В идеале он должен тратить их на ту же работу. Вот, собственно, исчерпывающее описание всех нравственных установок героев романа. Как красиво все это преподносилось советскими авторами в красивых романах о трудовом энтузиазме, как горько осознавать цели внедрения в массы этой психологии. И забавно понимать, что все эти установки имеют место быть и сейчас, что подтвердит вам любой, имеющий начальника старше пятидесяти лет.

Итак, с работой мы разобрались. перейдем к персонажам. Они интересны не реальностью своей, а тем, что за идеи в них просвечивают.
Вот мужчина, главный герой. Он не просто неудачник. Он почти что из тюрьмы, он недавно из дурдома, он никак не может вернуться к жизни, но тем не менее каждую встречную женщину рассматривает на предмет: "Хочу ли я с ней спать?". Вот так вот. И со многими даже и спит, но с отвращением. Ну, противные они, эти самки.
Его всепобеждающей любовью становится демонстративно бесполая Магда. Магда, которая "нехороша", Магда у которой "ни кожи, ни рожи", Магда от которой ушел муж. Которая не понимает смысла любовных отношений и любит быть "жесткой". Которая проявляет ответное чувство к главному герою только услышав "я остаюсь у бывшей жены и, наверное, не приду никогда". Вот такое чувство ей и нужно. Самое оно!
есть интересная тема с бывшей женой и сыном, но она очень схематична и недоразвита. Отцовских чувств навязать нашему герою не удается даже теоретически, не вяжутся они к нему никак.

Вообще вся ситуация в романе, все сюжетные линии лишены остроты и драматизма. Всё сугубо пресно, диетически, не остро, не волнует.
Общее впечатление - больничного супа. И не только от книги или ситуации. Впечатление от эпохи.
Будто находишься в стационаре, диагноз, как принято в советской больнице, не сообщают, назначения лекарств не поясняют, ни-че-го от тебя не зависит. Ты, главное, режим соблюдай. А суп, суп тебе гарантирован. Да, он больше похож на теплую мутную водичку, но есть можно. Он питателен, диетичен, он твое неотъемлемое право пациента.
Вообще-то, я никогда не ругала "все советское", даже напротив, приятное чувство ностальгии всегда присутствовало . Но на этой книге - вдруг - накрыло ощущение справедливости утраты. Мы утратили эту диетическую возвышенность, но, по-моему, это сделало нас честнее.

Вернемся к началу рецензии - язык Грековой божественен! Отголоски этих милых, щемящих, точных описаний и деталей я вижу у Устиновой. Но Устинова распорядилась ими более органично. И вот эти милые, неустроенные героини, по-моему, Устинова тоже взяла их у Грековой. И всех повыдавала замуж за настоящих мужиков. Отличная идея, так и надо!

С первой страницы стало понятно, что эта повесть будет тяжелой и мрачной. Об этом говорит уже само название. "Вдовьим пароходом" называют жильцы свою коммунальную квартиру в послевоенной Москве, где по воле случая сосуществуют несколько женщин, потерявших мужей.

Эта книга полна горя и боли. Она написана повесть по-Грековски проникновенно, но оставляет тяжелый, удручающий осадок.

Главный герой мерзок, ужасен, отвратителен! Он яркий пример того, какими страшными могут вырасти дети даже при максимальной любви и отдаче со стороны родителей. Его образ еще больше укрепил мои чайлдфришные убеждения.

Стараюсь избегать тяжелой литературы, поэтому бросила книгу почти сразу же, но потом стало стыдно за то, что отмахнулась от любимой писательницы, поэтому все-таки дочитала. Не рекомендую начинать с этого произведения знакомство с творчеством Грековой - слишком здесь все беспросветно, хотя язык, как всегда, мастерский.

7,5 из 10

Не плачь... Забудь...
Не обижайся на судьбу.
Она, судьба, такая,
Что с неё теперь возьмёшь?
Не плачь... Забудь...
Согреешься когда-нибудь.
На каждый снег найдётся дождь.
(«Бабья доля» А. Розенбаум)

Вдовий пароход- так печально-иронически нарекла одна из его обитательниц их коммунальную квартиру на 5 женщин.

Времена Великой отечественной войны. В центре нашего внимания две героини- Ольга Ивановна и Анфиса, ставшие подругами в этом вдовьем царстве. Интересно противопоставлены их судьбы.
Пианистка Ольга Флёрова, потеряв в войну всех близких и став инвалидом, тем не менее поднимается даже с этого страшного дна благодаря профессии.

Путь же Анфисы печальнее, как ни странно. В войну она теряет мужа- но становится матерью. Безудержная материнская любовь, вина перед мужем, тяжёлый рабский труд- постепенно превращают прекраснодушную женщину в озлобленную больную истеричку. Даже дружба с Ольгой постепенно искажается. Упрёки и обиды становятся всё острее.

Резюмируя, можно отметить, что эта книга ещё и о том, как одно только Дело, настоящее, любимое может помочь человеку выбраться из страшного горя и не потерять смысл в жизни. Дети..мужья...подруги..к сожалению, это временно.

И ещё:

Хроника учебного года 1978/1979. Брежнев еще не в Афганистане, Бегин и Галтьери тоже в местах привычной дислокации. Мирное время, сладкий застой. До Съезда народных депутатов 10 лет. До распада – 12. А это значит, что можно не забивать голову всякой ерундой и спокойно писать о современности, о человеке, рутине мирных дней и бытовых проблемах советской технической интеллигенции.

«Пороги» (1981) - удивительная, замечательная, актуальная книга. Хотя это не означает, что она, если глядеть на нее с читательской точки зрения, автоматически интересна.

дивительна она тем, что развеивает нынешнее мифологическое представление о том, что советская литература, шире – вся литература до текущего момента обязательно стремилась к эпическому размаху, большой прозе. Такое заблуждение распространяется, в частности, Поляриновым и Некрасовой советских книг, как и газет, видимо, не читавших. Ровно наоборот.

Нет, «Пороги» - книга малых тем, книга – групповой портрет, на большее и не претендующая. Заглавие пафоснее содержания, а потому, может быть, в определенном контексте не совсем удачно. Кто-то, в том числе и сама Грекова, видит здесь пороги вроде речных – труднопроходимые опасные места. Как по мне, такое прочтение скорее дань летне-туристической интеллигентской романтике. Правильнее говорить об обычных, связанных с дверными проемами, порогах. «Пороги дома», который у некоторых персонажей романа не задался, пороги начальства-руководства, «высокие пороги». Весь роман читатель стоит у таких порогов и заглядывает внутрь – в кабинет директора, в квартиру холостяка, в дом постаревшей женщины, в угол бывшего человека, собирающегося восстать из пепла, но не знающего как это сделать.

О том, что «Пороги» - не литература больших тем говорит и то, что текст Грековой вряд ли запишешь в разряд «производственных романов». Конечно, перед нами жизнь небольшого научно-образовательного коллектива (в большей степени научного, в меньшей - образовательного). Научная деятельность, как основа института была придумана не министром Ливановым. Оказывается, в СССР тоже надо было творить выдумывать и пробовать, особенно в кибернетике.

В книге много реалий, легко узнаваемых для того, кто знаком с вузовской стороной жизни: вечный вопрос об остепененности и количестве докторов, тягостные впечатления от нашей учащейся молодежи, острая полемика по поводу защиты диссертаций в почти современном формате «институт диссертаций устарел», очарование вузовского ревизорства, где комиссией можно вертеть как хочешь, чему она и сама рада по причине полной некомпетентности в деятельности проверяемого объекта.

Но все эти мелочи НТРовской жизни не составляют производственного романа. Последний имеет более глубокую концептуальную основу. В нем главное не статичная картинка производства, сам процесс, который олицетворяет в том числе и сам текст. Чтение производственных романов должно произвести на свет нового читателя и гражданина. В «Порогах» такой цели нет. Роман дает череду портретов технических чудиков (у одного тяжелая судьба, у другого робот-Горыныч о трех головах Дуракон и тяга к графомании и философии), а не воплощает живой процесс. Он ни к чему не зовет читателя, а просто предлагает провести время, листая страницу за страницей, погружаясь в хронику жизни одного исследовательского и технического коллектива.

«Пороги» - пример того, что обычно называют беллетристикой. В Америке такие книги отгружаются из издательств вагонами. У нас таких сейчас дефицит, а раньше, как оказывается, было. Про людей, про отношения, про обычную жизнь без подвигов, но с забавными порой недоразумениями. Есть над чем подумать, чему посочувствовать и над чем посмеяться.

Из серьезных, видимых, плавающих на поверхности тем, есть пожалуй, только одна отчетливая – тема женской судьбы. Введена она ненавязчиво, но настойчиво, распылена, как и все в этой книге в портретных характеристиках. Вот Марианна – жертва одной любовной ошибки, вот Магда – молодая, еще мальчиковатая, но уже одинокая (муж оказался подлецом, дочь у бабушки, нету времени и рук на нее - работа)., вот Даная – изуренная потребностью любить, а тут Анна Кириловна – вчерашнее знамя советского феминизма, внезапно ставшая бабушкой и осознавшая свою неготовность к этому статусу ни в возрастном, ни в родственном отношении. Женщина в науке, женщина в технике, современная интеллигентная женщина всех возрастов – что там с ней происходит?

В чем же актуальность этого романа сейчас? Содержательно он от нас далек. Дух научно-образовательной ленцы, кажется, развеялся лет 20 назад. Теперь либо спят по полатям. Либо имитируют бурную деятельность, заваливая окружающее отчетами о непроделанной работе. Сейчас атмосфера беззаботной, но не беспроблемной в личном плане жизни от нас, наверное, далека. В целом, «Пороги» - весточка из прошлого.

Но если отвлечься от конкретного содержания, то откроется главное и ценное – то, как и из чего сложен в итоге роман.

В «Порогах» есть многое из того, к чему тяготеет современная проза. Синтез жанров, например. Тут есть простор и для любовного сюжета и для семейной истории, юмор, местами переходящий в социальную сатиру.

Есть даже модная ныне примесь детектива, помогающая Грековой после серединной заминки перейти от чистой портретной галереи к развитию сюжета, и таким образом, еще до финала не потерять читателя. Детективная линия как раз и выдержана в ироническом ключе и в ее затравке заложен элемент критики по отношению к отдельным общественным перекосам. Ведь розыски, заведшегося в отделе правдолюба и правдоруба, а попросту анонимщика, порочащего научный советский коллектив обвинениями во взяточничестве, кумовстве и бездельи (последнее, ох, как справедливо), в то время как он изобретает что-то вроде «ОК, Google» - спекуляция на фундаментальном принципе, требующем отвечать на сигналы трудящихся.

При этом критику Грекова не тратит много времени. Хватает подчас и предложения: «Ребята, в «Дарах» воблу выбросил!». И сразу вспоминаешь. Да, так все и было. Дефицит. Побеги в обед в продуктовый. А то и в рабочее время. Ну и далее в том же духе: «Все-таки техника у нас не на высоте», «Не будем терять времени. Наше время принадлежит не нам», «Работаю же я с людьми, которым не доверяю. И неплохо работаю».

Как и многие современные романы, я опять все про Америку, «Пороги» по форме и духу приближены к пьесе. Книга сложена из вереницы эпизодов и сценок, иногда самодостаточных, а где-то вплетенных в общий сюжет. Можно вычитать и другой формат. Сценарий. Для сериала. Готовый проект под шосткинское п/о «Кодак». Не то «Офис», не то «Скорая помощь» на наш лад. Любови в стакане научной жизни тоже хорошо бы легли на экран. И смотрели бы мы не донью Лусию с Альберто Фернандесом, а Нешатова с Данаей или Магду с Феликсом.

Или, вот, другое. Нынче с литературой травмы носятся как с писаной торбой. У героя/героини в прошлом обязательно должно было что-то случиться. И оно потрясло, перевернуло его всего, можно сказать, перелопатило.

Так разве ж тут что-то новое? В «Порогах» этой самой травмы навалом. Есть большая, глобальная, общая – эхо прошедшей войны, блокады. Есть у каждого личная. За плечами у Нешатова – гибель людей, суд (дважды), классика в виде психушки, неверная жена, непутевый сын, незадавшаяся жизнь. Куда ж тут еще ложить-то? У Данаи мама умерла, злые люди помогли. У Полынина – личная жизнь пошла под откос, сам виноват, приходится бытовать наедине с кошкой в пустой квартире.

Даже феминизм в книжке есть. Как теперь надо. Столкновение мнений. Одна мудрость в летах: «Женщина должна быть незаметной». Другая, вперед эпохи, о нарастающей тенденции: «Женщина теперь активная. Первая роль ее. Первая влюбляется, признается. Первая разводится. Все она».

В итоге получилось достаточно живо. Реальная, а не журнальная наука и жизнь. Если у Бондаренко в «Пирамиде» все рыцари науки, меритократы несостоявшегося будущего, то здесь у Грековой много скромнее, но почти осязаемо: типажи, которых в научном быту не счесть – порхающие руководители, гибридный вид лиро-физики (напиши «шизики», не ошибешься), карьеристы, подающая надежды молодежь и никем не замеченные таланты, погибающие на работе. Милые живые люди. Бабники, любители запустить руку в народный карман, пощеголять отчетностью. Закрывая последнюю страницу, кому-то может быть будет с ними и жаль расстаться. А кому-то нет, потому что бесконечная короткая нарезка эпизодов (и это тоже выглядит вполне современно) начинает надоедать.

В заключении хочется обратить внимание на то, где все это печаталось. Тема, возвращающая нас к неувядающему вопросу о жизнеспособности литературных журналов – «толстяков», вообразивших, что их дело печатать нетленки (которых нет, а если и есть, то бывают наперечет). Выходил роман Грековой в первый раз в журнале «Октябрь» (№ 10-11, 1984 год) - нынешнем закрывшемся оплоте вкуса. В советское время, видать народ, был не такой разборчивый, вот и печатали такие откровенные нешедевры. Зато подписаться было невозможно.

Книга у Грековой получилась нехитрой и очень даже общедоступной. Таких напечь, по идее, много трудов не надо. Однако ж мало найдешь ныне чего-то подобного, балансирующего на грани большого и малого, и не сваливающегося в пропасть пошлости или менторства. А ведь это и есть основной массив литературы, запускающий весь ее механизм сверху донизу. Оттого и плохи у нас дела. Но, в принципе, все легко поправить, благо есть у кого поучиться. Другой вопрос – где брать материал для такой интеллигентной беллетристики?