Голодное пламя

– Ты веришь Юхану? – спросила София, принимая бокал.

– Сама не знаю. Но ему сейчас определенно лучше, и я решила не быть занудливой мамашей. Нытьем я из него нечего не вытяну. Я благодарна, что он снова дома, и все. – Жанетт жестом пригласила Софию сесть за стол.

– Юхан говорит, что встретил девушку, которая предложила ему пива. Что было потом, он не помнит. Во всяком случае, он так говорит.

Жанетт протянула Софии бокал.

Мать Оке с удовольствием согласилась помочь, и они договорились, что свекровь заберет мальчика вечером.

Охваченная азартом, Жанетт принялась искать во всех доступных ей базах данных, но добытое лишь подтвердило информацию, которую она уже получила от Йорана Андерссона из полиции Вермдё.

– Школа-интернат? Та, в которую ходил Ян Гийу?

– Нет, не та. Это старая королевская школа. Гуманитарное учебное заведение Сигтуны – самая крупная и известная школа-интернат. В нее ходили Улоф Пальме, Повель Рамель, Петер и Маркус Валленберги… Знакомые имена? – Жанетт усмехнулась, и Хуртиг улыбнулся в ответ.

– Sihtunum i Diaspora? Это что? – Хуртиг вопросительно посмотрел на Жанетт.

– Древнее название Сигтуны плюс «жизнь в изгнании» по-древнегречески. В общем, название означает «Сигтуна в изгнании» и является фондом, жертвователи которого – те, кто когда-то жил в Сигтуне, а потом переехал. А в целом название, кажется, указывает на связь членов фонда с тамошней школой-интернатом.

– Ну а я скажу так… – вздыхает мать. – Займусь посудой. Вы разберетесь, да?

Виктория не отвечает. Ну а я скажу так? Да ты никогда ничего не говоришь. Ты немая слепая тень без очертаний.

Виктория смотрит на маленькую хрупкую девочку, которая в эту минуту полностью поглощена завтраком.

Что её отец делает с этой девочкой? Шея кое-где опухла, на мочке ранки…

София расстегнула блузку, руки скользнули под ткань. Она ощутила тело зрелой женщины, вспомнила их прикосновения – Лассе, Микаэля и Жанетт.

— Карлссон последовал за женой, сбил с ног, изнасиловал. А потом в нее ударила молния.

Часто – понятие относительное, подумала Жанетт.

В их последний с Оке год они спали друг с другом, может быть, раз в месяц.

– Но какое это имеет… – Карлссон тяжело вздохнул. – Да, мы спали друг с другом так часто, как спят все, кто женат пятнадцать лет.

Жанетт высыпала остатки порошка, закрыла дверцу и присела перед вращающимся барабаном.

Спустившись в подвал, Жанетт сунула грязную одежду Юхана в стиральную машину. Спортивная кофта, футбольные гетры. И рубашки Оке, которые еще оставались дома.

Может быть, Лундстрём даже понимает, зачем она здесь. Сознает – и не может ничего сделать.

На столе – чайник и блюдо с миндальным кексом. Мама наливает чашку. Крепко пахнет мятой и медом.

Тьма Софии – из чего она состоит?

То, о чем говорила София, происходило из какого-то другого, чуждого Жанетт мира. И такое люди чувствуют.

Со словами «Ну и погода!» София вошла в палату.

Хуртиг по внутренней связи набрал номер Олунда и спросил:

– Кто допрашивал мужа Элисабет Карлссон?

Олунд кашлянул:

– Шварц этим занимался. Выяснилось что-то новое?

– Да, в некотором роде. Потом расскажу, а теперь надо еще раз вызвать ее мужа, я хочу сам с ним поболтать.