Детство. В людях. Мои университеты

«Книга, заставившая меня задуматься» или «Как я открыла для себя творчество Горького». Наверное, было бы несправедливым сказать, что эта книга сразу привлекла меня. Не любящая читать автобиографии, сама не знаю, как решилась на горькое детство Горького. Эта книга перевернула всё моё представление о Горьком, как о человеке и авторе. Унылая жизнь, полная тоски, разочарования, жестокости и несправедливости, открыла заново для меня этого автора. Проникнутая чувством благоговения и жалости к маленькому Лексею, на мои глаза наворачивались слезы. Быть может из-за того, что я других времён и вовсе не привыкла к такой жестокости по отношению к ребёнку, но мне его искренне жаль. Однако, я не жалею, что прочитала это произведение. Оно заставило меня задуматься, прочитать всю серию автобиографий Горького и познакомиться с ним поближе. Время, потраченное явно не впустую. Очень рекомендую. Это книга, которую явно стоит перечитать несколько раз. Взрослея, взгляды и оценки меняются. Меняется и отношения к героям. Может и моё отношение поменяется. Посмотрим, лет так через 5

К Горькому я особой любви никогда не питал из-за его политических взглядов и приверженности коммунистам.
Никогда не разделял я и его ницшеанского мировоззрения, мол, человек - это то, что должно быть преодолено. Человек - это то, что он может и не более того. Не должен останавливаться ни перед какими жертвами ради достижения цели, при желании человек горы свернет и прочее. Никогда не нравился мне этот пафос. По натуре я - толстовец и для меня нет ничего ценнее человеческой жизни, а Горький ее запросто пожертвовать может ради построения коммунизма или еще какой ерунды.

Поэтому знаком с его творчеством я был лишь через несколько рассказов.

Захотелось узнать что-то из биографии писателя. Все-таки многие его высоко оценивают. Для этого как нельзя лучше подошел бы его цикл из трех повестей "Детство", "В людях", "Мои университеты" с первой из которых я и ознакомился.
Реалистичность российского быта зашкаливает конечно. Тут вам и пьяные скандалы, и грызня между родственниками, и жадность, и жестокость.

И очень много смертей.

Настолько много, что кажется это для Горького делом обыденным и незначащим.
За порогом смерти он не видит ничего. Для него умерший человек - это человек канувший в Лету.
Что и говорить, когда умер его сын он с задумчивым видом постучал по столу и сказал: "Да. Это уже не сюжет".
Материалистический подход отца социалистического реализма.

В общем, Горький-писатель зацепил меня своей реалистичностью.
Горький-человек зацепил меня своей черствостью и мировоззрением, которые однако в повести "Детство" особо не затрагиваются, т.к. там описывается период, когда Алеше Пешкову всего 5-10 лет. Поэтому рекомендую к прочтению. Литература высокого уровня.

Не знал трёхлетний Алеша, в какую новую жизнь уносит его пароход от берегов астраханской земли. В одночасье хрупкая дымка благополучия растворилась вместе со смертью отца. Лицо матери изменилось, потеряло прежнее выражение. Стало хмурым, железным, в посиневших оттенках гнетущей тревоги. Теперь мир дохнул на него нижегородской далью, холодным августом и целым ворохом незнакомых лиц. Эти лица явились словно из другого измерения, прежде неведомого ему.

ДЕТСТВО.
Итак, открытые ворота деревянного Каширинского дома. Сюда переступил Алеша, чтобы окунуться в суровую сказку, тёмную жизнь "неумного племени". Сырой двор и мрачная красильня, где под вырытым потолком навсегда застряли оброненные сотню раз и уже превратившиеся в заклинания слова: «Сандал, фуксин, купорос». Именно эти причудливые фразы заколдовывали меня, маленькую, которая в своём безоблачном хрустальном детстве зачитывалась детством иным, совершенно противоположным. Многое не понимала, или же, по вине психологического блока, отказывалась принимать. Тем не менее, с постоянной периодичностью, я возвращалась к прочитанному. И каждый раз те или иные события, сцены и эпизоды воспринимались мною по-новому. Совсем по-другому оценивались люди, их характеры и поступки.
Миры детства и юности Алексея Пешкова постоянно контрастируют и создают чёткую дилемму между белым и чёрным, добрым и лютым, возвышенным и пустым, бабушкой и дедушкой. Началась и потекла со страшной быстротой "густая, пёстрая, невыразимо странная жизнь". И, продираясь сквозь колючие ветки жестокости, в его душе сохранился безграничный внутренний свет, который удалось бережно пронести сквозь годы, не сломаться и не утонуть под "свинцовыми мерзостями дикой русской жизни".

Характеры героев, окружавших Алешу, были действительно дикими. Ведь в бесконечных буднях - и "горе праздник, и пожар развлечение, и царапина на щеке украшение". Родственники относились друг к другу хуже чужих. Грубые мужики сплошь напропалую напивались и пускали в ход пудовые кулаки. Женщины, как правило, говорили обо всех с ядовитой насмешкой и беспощадной злобой человека, оскорбленного жизнью. Великое исключения представляла собой бабушка. Акулина Ивановна, самый светлый, почти мифологический образ в романе. Очень набожная, богатая душой, сердечная и бескорыстно простая, родилась в нищей семье бродячего шорника. В детстве вместе с матерью собирала милостыню, жила "христа ради", плела кружева и посещала множество святых мест. Вместе со своим отцом скиталась по миру, но ничего грязного и худого к ней не прилипло. От нищих, странников и богомольцев она почерпнула радость, мудрость и огромный кладезь русских сказок. Этими волшебными сказками она с удовольствием угощала Алешу.

Как же верна незамысловатая формулировка: "Злоба, что лёд, до тепла живет". Бабушка источала это тепло. Она была блаженной большой медведицей, со своей бесконечной добротой, терпением, верой и "тихой милостыней". С Алёшей они ходили вместе в лес, забирались далеко в чащу, собирали ягоды и травы.

• Ты колдунья?
• Ну вот еще, что выдумал! - усмехнулась она и тотчас же задумчиво прибавила: - Где уж мне: колдовство - наука трудная. А я вот и грамоты не знаю... Дедушка-то вон какой грамотей, а меня не умудрила богородица.

  Интересно она рассуждала о Боге. Что людям видеть его не дано: ослепнут. Лишь святые глядят на него во все глаза. Еще она видела ангелов: "Ходят двое, как туманы, светлые"... У бабушки была своя религия и свой бог, а у дедушки свой. Дед ругался, называл бабушку "еретицию". Ведь теплый бабушкин бог был добрым, неграмотным и имел во рту устойчивый привкус алкоголя. А дедушкин бог гораздо злопамятнее и злее, зато упрямый и надёжный.

Для меня несомненно самым потусторонним и сложным образом, так сильно притягивающим и отталкивающим одновременно, выступал старик Каширин. Таинственная личность, рыжий бес с зелёными глазами, всегда манил и настораживал. Хотелось поглубже понять его, постичь до конца его сущность, разобрать по фразам все его мысли и поступки. Прочувствовать, насколько страшной была его жизнь, протекавшая в тяжёлых трудах и бесконечных лишениях.
Василий Васильевич Каширин родился в 1807 году в Нижегородской губернии в семье отставного солдата. В молодости был бурлаком, «своей силой супротив Волги баржи тянул». В 22 года стал водоливом, а после ремесленником. Не удалось ему, как некоторым, "вылезти в купцы". Собственному красильному делу отчаянно наступали на горло слаженные текстильные фабрики. "Кони чужие, вожжи - гнилые" - сокрушался дед и считал, что его наказывает за это бог. "Не взлюбил нас Господь за последние года", - частенько повторял он. Любимой иконой у него была "Не рыдай мене, мати", и стояла рядом с красной неугасимой лампадой. Человеком Василий Каширин был грамотным, и выделял Лёньку из всех своих внуков, наблюдал за ним умными и зоркими зелеными глазами. И всегда хотелось спрятаться от этого обжигающего взгляда. Водил Алёшу в церковь и учил его читать сначала псалтырь, потом часослов. Историю своей жизни он поведал именно Лексею.
"Он горя хлебнул полным сердцем", - отзывалась о нём бабушка. Отсюда и жадность, и мелочность, и тщеславие. Деду всё время казалось, что сыновья Михаил с Яковом хотят завладеть всем его добром, нажитым потом и кровью. По сути, так оно и было. "Что, ведьма, народила зверья?"- в ярости орал он бабушке, когда Мишка и Яков затеяли драку из-за наследства. Дед стучал ложкой по столу, краснел и звонко выкрикивал петухом: "По миру пущу!"
Деда боялись все. Даже мать Алёши. Он пользовался бесконечным авторитетом, со всеми говорил свысока, насмешливо и обидно. С годами речи деда становились всё более суровые и ворчливые. Он начал часто ссориться с бабушкой, выгонял ее из дома, сам стряпал, ошпаривал пальцы, выл, ругался и колотил посуду. Настал день, когда сыновья деда решительно выступили против него - он не потерпел подобного обращения. Сразу отделился, начал жить отдельно. Тем не менее, ездил к ним в мастерские, помогал, а вечером возвращался домой усталый, угнетенный, сердитый. Мыслями он словно окаменел в невыносимой тоске. "Отходят все, все в сторону норовят - всё врозь идёт..." Но любил общаться с Алешей. Залезал к нему в шалаш, удобно там усаживался и молчал. Порой его зелёные глаза ярко разгорались и он твердил: "Ты - не Каширин, ты - Пешков, другая кровь, другое племя..." И "задумывался, засыхал, неподвижный, немой, почти - жуткий". Видимо не мог смириться с тем, что когда-то молодой Максим Пешков без роду и племени увел за собою его единственную дочь, красавицу Варвару.
Так в характере дедушки ржавыми следами проступала безудержная жестокость. Однажды без повода ударил бабушку в лицо, да так, что шпильки впились ей в голову. «Сердится, трудно ему, старому, неудачи все...» - оправдывала его бабушка и просила Алешу не обижаться на деда. Вспоминала, как в молодости дед мог сутками ее избивать, передохнуть немного и продолжать бить вновь. А показательные субботние порки розгами носили настоящий ритуальный характер. Просить милости было бесполезно. Здесь правда была выше жалости. «Высеку – прощу» - всегда звучал один ответ. При этом звериное наказание приобретало какой-то мистический оттенок в словах: "Донос - не оправдание! Доносчику первый кнут". Так раз дед чуть не засек Алешу до смерти. Но потом сам пришел к нему и будто оправдывался: "Меня, Олеша, так били, что, поди-ка, Сам Господь Бог глядел – плакал!»

• А как же? - спокойно сказал Цыганок. - Конечно,будут! Тебя, поди-ка, часто будут драть.
• Уж дедушка сыщет...

  Быт в семье Кашириных абсолютно не устраивал Алешу. Он не понимал, почему дядья, "раздраженные разумом", всегда матерятся, бьют своих жён, издеваются над слабыми, смеются над ближними. Сплетни, драки и скандалы привычная картина дня. "Мне жилось плохо, я испытывал чувство, близкое отчаянью. В голове или сердце росла какая-то опухоль, всё что я видел в этом доме, тянулось сквозь меня, как зимний обоз по улице, и давило, и уничтожало..." Каширинский работник, полуслепой мастер Григорий, однажды пострадал от жестокого озорства: ему подсунули раскаленный наперсток. В нескольких штрихах Григорий точно описал ситуацию: "Каширины, брат, хорошего не любят, они ему завидуют, а принять не могут, истребляют! Ты вот спроси-ка бабушку, как они отца твоего со свету сживали". Первую свою жену, кроткую Наталью, дядька Михаил забил до смерти. Незадолго до этого дядька Яков тоже замучил свою жену. Григорий объяснял: "Зачем? А он, поди, и сам не знает. Может, за то бил, что была она лучше его, а ему завидно".