Зажги меня

— Ты трусиха, — шепчет Уорнер. — Ты хочешь быть со мной, и тебя это пугает. Тебе становится стыдно, а стыдно оттого, что ты вообще можешь мечтать о таком человеке, как я. Угадал?

Темнота развивает чувство некой свободы, соединённой с удивительной уязвимостью и ранимостью. И мы позволяем все это себе в такое неурочное время. Обманчивая темнота уводит нас за собой, коварно заверяя в том, что непременно сохранит все наши тайны. В это тёмное время суток мы почему-то становимся очень храбрый и готовы говорить такие слова, которые никогда бы не позволили себе высказать в светлое время суток.

Наконец, после затянувшейся паузы, он начинает говорить.
Сначала это всего два слова.
— Джульетта погибла.
И тут начинается хаос.

Я так здорово промок, что мне начинает казаться, будто это я сам промочил свои штаны.

— Мне надо многое сделать. Спасти людей. Произвести впечатление на дам.

— Если ад где-то действительно существует, мне кажется, он был изобретён специально для него.

— Может быть, конечно, Уорнер достал из своей задницы какого-нибудь волшебного кролика, пока я усердно занимался тем, что находился на грани жизни и смерти.

Ни пистолет, ни меч, ни армия или король, никогда не будут так сильны, как простая фраза. Меч может поранить или убить, но слова пронзают на сквозь, остаются внутри, оседают глубоко в костях, до самой смерти, зарываются в нашу плоть, и вырвать их нет никакой надежды

Я хочу,чтобы ты составил список всего того,что ты любишь,и я хочу очутиться в этом списке

И мы вместе делаем шаг вперед.

Adam is a good guy. He really is. But just because he's a good guy doesn't make him the right guy for me.

People can think whatever they like. I don't desire their validation.

— Я так долго ждал этого момента.
— Какого?
— Ты, наконец-то, готова, — говорит он. — Ты, наконец-то, готова дать отпор.

- Не задавай мне вопросов, ответы на которые ты сама прекрасно знаешь. Дважды я открывался перед тобой полностью, но взамен заработал пулю и разбитое сердце. Не мучай меня. - Он снова смотрит мне в глаза. — Это очень жестоко, даже по отношению к такому типу, как я.

Доброе утро, солнышко. – Кенджи моргает и смотрит куда-то в нашем направлении.
– Доброе утро, – отзываюсь я.
– Я с тобой не заговаривал, – говорит он, стараясь улыбнуться. – Я обращался к солнышку.

Ну а теперь нам надо вернуть себе нашу девушку.
– Мою девушку, – поправляю я его. – Это моя девушка.
Кенджи фыркает, и мы направляемся к жилым кварталам.
– Возможно. Если не считать того, что она уже давно не твоя. Особенно в последнее время.
– Заткнись.
– Ну-ну. Как скажешь.