Зажги меня

В следующую секунду я уже одним рывком отрываю Кенджи от земли и с легкостью перебрасываю его тело через плечо.
Я делаю это легко и непринужденно.
Да-да. Именно так.
Разумеется из Кенджи изливается целый потом отборных ругательств, таких, какие я даже еще и не слышала.

- Я думаю, что у меня сейчас разорвется сердце.
Как мне хочется научиться запоминать такие моменты, чтобы потом можно было бы мысленно повторять их бесконечное число раз.
Потому что это…
Это – все.

Итак, в это темное время суток мы почему-то становимся особенно храбрыми и готовы говорить такие слова, которые никогда бы не позволили себе высказать в светлое время суток.

Это никакая не жалость! – взрываюсь я. – Он заботился обо мне – и мне тоже далеко не все равно, что происходит с ним!
Уорнер рассеянно кивает, мои слова ничего не значат для него.
– Любовь моя, тебе нужно завести собаку. Я слышал, что такие отношения характерны для человека и собаки.

 Не надо жить по формуле «или все – или ничего». Между этими точками есть промежуточные стадии.

Если уж ты собралась сомневаться, делай это умышленно. Если ты собралась ударить кого-то, делай это сознательно. Если ты уж решила проиграть бой – тоже делай это целенаправленно. Везде преследуй свою цель.

– Уорнер ни за что бы не опоздал просто так. На него это совсем не похоже.
– Откуда ты знаешь? – парирует Кенджи. – Ну, сколько времени ты с ним знакома? Пять месяцев? И ты уже считаешь, что хорошо его знаешь? Может быть, он состоит членом тайного джаз-клуба, где поет a cappella, одевается в блестящие жилеты и обожает сам танцевать канкан.
– Уорнер ни за что бы не надел блестящий жилет, – фыркаю я.
– Но насчет канкана ты не возражаешь.

I'm so afraid to speak.

So afraid to move my lips.

I'm so scared that if I move even an inch, my body will snap in half and everyone will see that my insides are made of nothing but all the tears I'm swallowing back right now.

"It's weird, isn't it?" he says.
"What is?"
"If we were naked right now, I'd be dead."

He takes my hand again, and we start walking, two invisible kids in the middle of nowhere.

There’s a strange kind of freedom in the dark; a terrifying vulnerability we allow ourselves at exactly the wrong moment, tricked by the darkness into thinking it will keep our secrets. We forget that the blackness is not a blanket; we forget that the sun will soon rise. But in the moment, at least, we feel brave enough to say things we’d never say in the light.