Отзывы о книге Иван Грозный

Автор проделал очень масштабную работу, это колоссальный труд, но при этом книга явно не для массового читателя, воспринимается сложно, нужно быть очень увлеченным темой, чтоб не скучать блуждая по строкам данного труда. Честно говоря, научных трудов по истории я совсем не читала, а вот биографий прошлом много через мои руки, поэтому с точки зрения построения исторического труда судить не берусь, а вот биографический аспект обсудить можно. Хотя хочется заметить, что автор отлично ориентируется в причинно-следственных связях между историческими событиями, шикарно объясняет как повлияли те или иные факторы на формирование Ивана Грозного как Царя. Но вот человеческий фактор он не учитывает, это усложняет восприятие (большинство людей больше интересуют личности и личная жизнь, чем события происходящие в стране. К сожалению в работе слишком мало информации о семье Ивана IV, особенно, что касается личной жизни, читателю не выпадает возможности близко познакомиться с его женами и детьми. Конечно же понятно, что точные данные получить сложно, а для того, чтоб вся работа считалась объективной, давать данные из неподтвержденных источников нельзя. Это совсем не исторический роман, очень далеко от него и именно это сбивает с толку.

Мне очень понравилась манера изложения информации, несмотря на то, что автор не всегда указывает источники, информации которую он дает веришь, ведь она изложена очень структурировано, логично и автор дает суждения не от себя, а как логические выводы. То есть читатель имеет возможность узнать не мнение автора на жизнь Ивана IV, а получить объективные знания о ней (если историю вообще хоть как-то можно считать объективной).

О личности Ивана Грозного мы узнаем только анализируя его поступки, а они, как известно, не очень приятные. Автор подчеркивает влияние религиозности как самого царя так и всего общества в то время и показывает как она могла повлиять на все зверства совершенные правителем. Так вышло, что он свято верил в то, что он посланник Бога, а соответственно ни у кого не может вызывать сомнение его правота. Это яркий пример того, что неограниченная власть делает с человеком. Автор рассказывает без эмоциональных оценок, он не судит зверства, а дает возможность сделать читателю это самому, но при этом объяснив все обстоятельства, что усложняет одностороннее восприятие исторических событий.

Данная книга очень объемная, много дат и имен, много цитат из летописей, такие труды понравятся не каждому и не для каждого пишутся. Если бы я попала на такую же книгу, но о другой исторической личности (о той которая меня интересует), то была бы очень довольна, но так как Иван Грозный меня мало интересует, увлечься не смогла. Поэтому рекомендую книгу только для читателей желающих погрузиться в тему русской истории XVI века, для остальных же книга вряд ли будет интересна и тем более увлекательна.

p.s. Отдельное спасибо автору за то, что при описании событий на украинской земле, он пишет, что они происходили в Украине, а не как-то по-другому, как любят русские авторы. Это чуть больная тема, я украинка, и хоть особым патриотизмом не отличаюсь, но терпеть не могу когда перекручивают историю, при чем даже не важно моей страны или нет.

Борис Флоря написал достойную биографию Ивана IV, нацеленную на широкую аудиторию, хотя некоторые подробности, возможно, могут показаться лишними массовому читателю. Это в меру подробное исследование, достаточно нейтральное в изложении событий и работе автора с источниками. Портрет царя и его эпохи вышел в целом аргументированным и с нюансами. Прослеживается эволюция персонажа.

Автор, стараясь подходить к изложенной информации критически, опирается как на собственные тексты Ивана, официальные летописи той эпохи, так и на свидетельства Таубе и Крузе и донесения послов и иностранных наблюдателей (включая итальянского иезуита Антонио Поссевино и агента «Московской компании» Джерома Горсея). Уделяется достаточно внимания тому, что вошло в историю как переписка Ивана Грозного с князем Андреем Курбским (бежавшим заграницу боярином, ставшим одним из главных оппозиционеров). Иван предстаёт в динамике, он не карикатурен и не становится жертвой того или иного штампа (например, «безумный царь» или «царь-книжник»). Автору удалось передать сложность эпохи, а не просто постулировать это на словах.

Читая эту биографию, мы не забываем, что речь идёт о человеке, жившем в совсем другое время, и мировоззрение которого нам далеко не всегда удается понять (тем более учитывая фрагментарность дошедших до нас источников).

О детстве будущего властителя автор пишет сдержанно, отмечая значение этого периода и сложности, с которыми пришлось столкнуться Ивану в этот период, и как это могло повлиять на подозрительность и жестокость царя, но Флоря не занимается псевдопсихологическими спекуляциями.

Браки царя создавали некоторые проблемы. Царица Марфа Собакина умерла через две недели после свадьбы. Иван решил вступить в четвертый брак. Так как церковный собор запрещал четвертый брак, царю нужно было получить разрешение на очередной союз. Иван его получил, правда, с некоторыми оговорками. В последующие годы царь, вступая в браки, уже не спрашивал разрешения, хотя, возможно, он соблюдал епитимью.

Стремление быть «достойным христианским государем» сочетались в нем с гневливостью и опасной вспыльчивостью и жестокостью. Известно, что монарх любил церковную музыку.

Царь часто перекладывал ответственность за поражения на воевод. Описывается борьба с Казанским ханством и аннексия Казани. 

Изучая новгородский погром, Флоря отмечает, что нет никаких сколько-нибудь убедительных свидетельств «заговора», за мираж которого любят цепляться апологеты. События в Новгороде в 1570 г. вышли русскому правителю боком в контексте Ливонской войны. Жители Таллина не поверят обещаниям царя и его представителей.

Пока русские войска обстреливали и штурмовали Таллин, Магнус вел переговоры с таллинским магистратом. Он обещал горожанам разно образные блага и клялся, что если город признает его власть, русские войска не вступят в крепость, город вместе с ним посетят лишь самые знатные из русских военачальников. Возможно, в иной ситуации Магнус и преуспел бы в своих уговорах, но в памяти таллинских горожан еще свежо было такое недавнее событие, как разгром Новгорода. О казнях первых лет опричнины, судя по всему, здесь знали мало, и они не привлекли к себе большого внимания. Разгром же Новгорода был событием, происшедшим совсем близко от Таллина, касался хорошо известного таллинским горожанам города, а его очевидцами были многочисленные немецкие купцы, торговавшие в России.

Среди деяний царя выделяется убийство двоюродного брата, его жены и девятилетней дочери.

Когда отряды крымского хана Девлет-Гирея в 1571 г. двинулись на Москву, поведение Ивана сложно охарактеризовать как-то иначе, чем трусость в момент кризиса. Он предпочел оставить Москву. Узнав о приближении врага, монарх вместе со своим опричным двором покинул столицу и сбежал. Оставленная без верховного руководства и недавно пережившая годы террора опричнины, Москва оказалась незащищенной. Начались пожары, огромное количество жителей столицы погибло, десятки тысяч человек были угнаны в крымский плен.

Люди искали спасения в кремлевских рвах и Москве-реке и гибли, задавленные в обезумевшей толпе. Трупов было так много, что «Москва река мертвых не пронесла».

В трактовке Флори, «царь испугался, но испугался не татар, а прежде всего собственных подданных». Страхом перед изменой и опасениями за свою власть, скорее всего, объяснялось решение Ивана увести с собой опричное войско. Он боялся потерять это войско, свою главную опору, в битве с татарами.

При этом Иван прекрасно понимал, что его поведение было неподобающим для «христианского царя» и, естественно, оно стало объектом насмешек со стороны того же Курбского. В источниках присутствует косвенное осуждение собственных действий в годы опричнины, возможно, продиктованное личным разочарованием царя в опричниках и некоторым осознанием, что его действия способствовали разделению государства на две враждующие части (опричнина и земство) и сделали его более уязвимым перед татарами.

Угроза со стороны Крымского хана и османского султана была купирована в 1572 г. в битве при Молодях, где важную роль сыграло руководство князя Михаила Воротынского. Царь вскоре «отблагодарил» Воротынского, арестовав его и подвергнув казни.

Рассматриваются выборы польского короля, в которых Иван принимал участие и в которых у него было очень мало реальных шансов на победу. После провального и очень короткого «царствования» Генриха Анжуйского, которого польские магнаты выбрали, поверив обещаниям французов, королем Речи Посполитой был выбран Стефан Баторий. Именно он проявит себя как достойный полководец, одержит в итоге победу в Ливонской войне и обеспечит подписание невыгодного для России мира (заключен в 1582 г. в Яме Запольском).

При Иване складывалась византийская модель отношений между государем и подданными. Также отчасти происходило формирование определенного типа монархии, в которой «русские сословия сформировались как сословия "служилые", жестко подчиненные контролю и руководству государственной власти».

Историк анализирует литературное наследие Ивана. Царь может быть разным. Иногда он суровый наставник, иногда злой насмешник. Иногда Грозный предстает смиренным грешником, нуждающимся в покаянии. Царь нередко вымещал свой гнев на бумаге. Также, как отмечает Флоря, просматривается стилистическое разнообразие текстов царя.

В книге приводится эпизод с кратковременной передачей власти Симеону Бекбулатовичу в 1575 году, когда он был возведен на великокняжеский трон, а Иван сделал вид, что он смиренно ушел в тень. Он даже объявил себя подчиненным Симеону «удельным князем Иваном Московским». Хотя эти перестановки были прямо связаны с новой опричниной и очередным переделом земель и власти, существует гораздо менее рациональное объяснение поведения царя. Любопытная деталь, которая прекрасно высвечивает значимость суеверий для людей той эпохи. Иван, вполне возможно, поверил в предсказание астрологов о своей (царской) смерти в конкретный год и придумал целую схему (с передачей власти Симеону), чтобы избежать такой участи.

В конце книги приводятся основные даты деятельности Ивана, что служит удобным напоминанием.

Что мы знаем об Иване IV, он же в нашей исторической традиции под звучным прозвищем "Грозный"? Если приглядеться к историческим знаниям среднестатистического человека - то не так и много. Все помнят что он убил своего сына (конечно, благодаря картине Репина). Закончивший школу вспомнит про опричнину. Увлекающийся литературой вспомнит о посланиях Андрею Курбскому. Интересующийся историей, но не данным периодом, вспомнит про покорение Казани и про Ливонскую войну. Кто-то вспомнит разгром Новгорода и многочисленные внутренние чистки. Образ Ивана IV, кстати, при этом совсем не изменится. И современники, и великие историки прошлого - Карамзин, Костомаров, Ключевский (три великих К русской истории) оценивали фигуру Ивана IV сдержанно-негативно (кто-то просто негативно, кто-то с плохо сдерживаемым негативом). Живопись и даже кинематограф унаследовали эту традицию. Знаменитая картина Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» в этой традиции. Царь представлен как безумный психопат, в трагический момент самого ужасного для государства приступа ярости. Кстати по фигуре Ивана Ивановича, сына Ивана Васильевича - все совсем плохо. Мы очень мало знаем о его личности, о причинах вспышки гнева Грозного. Борис Флоря приводит одну из версий, распространенную при жизни Грозного, что якобы Иван предлагал убить своего брата, Федора, т.к. он лично не казнит "изменников" и укрывает их, за что, якобы, его отец, Иван Васильевич, и осерчал на сына. Действительно, Иван Иванович почти неотступно был с царем, и в народном сознании воспринимался скорее как продолжатель дел Ивана IV, нежели как заступник (реальных рычагов у него было крайне мало). Но вернемся к образу Ивана IV - он совсем безрадостный. Знаменитая картина Васнецова "Царь Иван Грозный" рисует нам подозрительного на грани с паранойей человека, обладающего дурным характером и огромной властью. Во вполне современной картине С.А. Кириллова "Иван Грозный" (1990 г.) опять угадывается основной мотив - большая, монументальная фигура в черном как-бы доминирует над зрителем, а свеча скорее подчеркивает свою невозможность справиться с тьмой, исходящей от царя. Не отставали и кинематографисты. Эйзенштейн, явно несший в себе традицию восприятия Ивана Грозного изобразил его характерно настолько, что получил разгром от Сталина (исторические параллели, кстати, видны невооруженным взглядом). С. Эйзенштейн "Иван Грозный" 1944 г. И даже актеры в комедийных фильмах исполняли, хоть под хи-хи и ха-ха, но жестокого, истеричного и импульсивного правителя. Л.Гайдай "Иван Васильевич меняет профессию" 1973 г.

Какой же был один из самых суровых тиранов в истории России? Борис Николаевич Флоря здесь придерживается концепции, заложенной еще при Сталине - не акцентироваться на средствах, а акцентироваться на цели. Вообще, у автора данного труда сложное отношение к Ивану IV, и чтоб прочувствовать его полностью - придется читать книгу целиком (что я рекомендую сделать, т.к. мне работа очень понравилась). Но свой портрет, пусть и крупными мазками, я сделать попытаюсь. Мазок первый. Интеллигент. Царь Иван IV был одним из образованнейших людей своего времени. В принципе, образованных людей было мало, и любой читающий был уже на десятки голов выше других, но Иван IV был не просто читающим, а очень читающим человеком, явно покровительствовал книжникам, интересовался вопросами литературы и пр. Уже только одно, что под его эгидой был создан "Лицевой летописный свод" выдает в Иване Васильевиче покровителя наук. Да, пусть с поправкой на страну и время, но важно сказать четко - Иван Васильевич был не бездумным садистом-маньяком, а очень даже думным и изобретательным садистом. Уже то количество казней, практиковавшееся в его время, и их изобретательность, говорит о том, что Царь подходил к вопросу с серьезной выдумкой. Любому примитивному садисту рано или поздно наскучат казни. Грамотность Ивана Васильевича предохраняла его от этого - он всегда мог извлечь что-то нового. Парадоксально, но он был интеллигентом своего времени, с поправкой на время. Мазок второй. Перекормленный православием. Огромное количество виражей его политики определялось его миссией в этом мире и тем, как он понимал ее реализацию. Он видел в себе последнего православного монарха, защитника всего православия, и это давало ему индульгенцию перед любыми средствами. В рамках своего, достаточно специфического понимания православия, заложенного еще Сильвестром (хотя Сильвестр, наверняка, сам не ожидал, что же получится), в сочетании с силой православной веры внутри него (очень русской веры, надо сказать. Грешить вера не мешала - но помогала каяться), с четким пониманием, что он отвечает только перед Богом, и никем другим, в этих рамках получился такой неуправляемый конструкт. Каждый человек результат стечения множества факторов - здесь фактор православия, причем жесткого, догматичного православия в собственной интерпретации, сыграл на появление того Ивана IV, которого мы знаем из школьных учебников. Мазок третий. Параноик. Догматичное сознание без опыта самокритики, вошедшее в такой клинч, начинает терять контроль с действительностью, и питаться только собой. Казнь за измену невиновного по ложному обвинению приводит к усилению перешептываний, которые воспринимаются как измена и провоцируют новые казни. Так появляется клинч, который даже умного человека может завести далеко. Ивана Грозного он довел до фактического уничтожения Новгорода, что само по себе кажется абсурдным - не может город целиком от мала до велика быть предателями-заговорщиками. Но выйти из этой "ловушки сознания" без внешнего воздействия сложно. Мазок четвертый. Талантливый правитель. Вне всякого сомнения, талант Ивана IV в сфере государственного управления был огромен. Конечно, Иван Васильевич не был уникальным явлением в Европе - почти в каждой стране рано или поздно оказывался свой "Грозный", да не один. Современник Ивана IV, шведский король Эрик XIV был "северным братом" русского монарха. Вот только его свергли. А Ивана IV нет. Читая про то, что вытворял Иван Васильевич в отдельные моменты, начинаешь поражаться - как же так получилось, что он проправил 50 лет (хотя деятельного правления там было существенно меньше, ведь он был монархом с 3-х лет), и умер своей смертью (да, сомнения есть, но они слабо обоснованы - Флоря их отметает). Ведь даже анализ предыдущих фаворитов Царя четко давал понять - должность эта временная, и закончится плохо. А у него два сына, которыми всяко удобнее управлять. Как так получилось, что близким из круга Ивана, в условиях рыхлой системы безопасности того времени, не пришло в голову или не удалось избавиться от столь специфического правителя? Объяснить это иначе чем огромным талантом Ивана Васильевича не получится. Мазок пятый. Мастер эпистолярного жанра. Иван IV, как книжник, был верен слову. Эпистолярное наследие Ивана IV сложно, огромно, и создано явно не без выдумки и литературного таланта. Одни только послания Андрею Курбскому дают питательнейший материал для анализа (в книге очень много цитат в неадаптированном виде, которые бывает достаточно сложно понять). Царь экспериментирует с жанрами, занимается литературными мистификациями, маневрируя свою прозу от наставительной до заискивающей, от ядовитой усмешки до "Царь Великий Князь Всея Руси челом бьет". Как ни странно, именно анализ литературного наследия Ивана IV выдает в нем достаточно гибкого политика, способного, когда надо, идти на переговоры и с "собаками" "басурманами" и с "собаками" "латинянами". Чего уж там - когда речь зашла о возможности занять престол Речи Посполитой, яростный ревнитель православия Иван IV даже согласился не то что на свободу вероисповедания, но даже "начал думать" о переходе в католичество. Вне всякого сомнения - все это была большая литературная игра, но важен тот факт, что эти игры Иван Васильевич мог и хотел вести. Мазок шестой. Социальный реформатор. Россия после Ивана IV стала иной. Совершенно иной. Мы не знаем, каков алгоритм развития "Православного государства" без внешнего воздействия - группа для анализа очень маленькая. Фактически, только Россия шла по этому пути без серьезного внешнего воздействий. Но вообще путь развития государств достаточно хорошо известен - расширение влияния сословий при урезании власти монарха (абсолютно неприемлемый и ложный путь для Ивана IV, ведь именно в этом упрекал Иван Васильевич английскую королеву Елизавету, что, мол, "у тебя не ты, а твои купцы правят"). Россия в этом смысле значительно отставала от всего мира, и Ивану Васильевичу, как человеку думающему и читающему, тенденция была хорошо видна - и он приложил все усилия, чтоб ее прервать. "Приблизить дальних, отдалить близких" - не знаю, насколько его концепция была живуча. Ведь он не разрушал сословия, но пытался создать новые, которые бы зависели целиком от него. Мазок седьмой. Кающийся грешник. Да, приступы садизма сменялись приступами покаяния. Только вот это были совсем не те приступы, которые бы хотелось видеть сторонником концепции "Святого царя Ивана". Иван не раскаивался в своих казнях - максимум его раскаяния могло быть в том, что он лишал казненных возможности покаяться (невиданная по тем временам жестокость), либо выбирал казни, которые, в соответствии с религиозными представлениями тех лет, лишали возможности душу попасть в рай (для православного монарха что-то просто запредельное). Т.е. за то, что де-факто брал на себя функцию Бога, решая, подлежит ли человек спасению на страшном суде, или нет. Роль эта в рамках правления, как его понимал Иван Грозный, вполне логичная, но с религиозной точки зрения противоречащая даже смутным понятиям российского средневекового гуманизма. И сразу обрубим крылья всем сторонником концепции канонизации Ивана IV - это невозможно. Просто странно канонизировать человека, который казнил человека, которого за мученическую смерть признали Святым (митрополит Филипп). И убийца, и убитый в рамках одних святцев хоть и наверняка возможны (хотя я не знаю таких примеров), но все-таки выглядят странновато. Мазок восьмой. Советники. Царя, как книжного человека, всю жизнь окружали советники. Буйный характер Ивана Васильевича способствовал как быстрому приближению, так и быстрому удалению. Еще сегодня советник моется с царем в одной "мыльне", а завтра может оказаться изменником, который собирается вонзить нож в спину последнему и главному православному монарху, а значит не только убить его, Ивана, но и уничтожить православие на земле. Что примечательно, печальная судьба прошлых советников не сильно отпугивала новых, что четко дает понять, что Иван Васильевич не был уникальным ни в истории России, ни в истории мира. Качество советников отражало качество проводимой политики. Пока царя сдерживали Сильвестр по религиозной линии, Адашев по политической внутри страны, Висковатый по внешней политике - дела шли на лад. Была взята Казань, "мусульманская угроза" почти ликвидирована, неплохие успехи на западном направлении. Увы, как только нормальные советники исчезли из окружения царя, "Покоритель мусульманского мира" заметно сдулся. История раннего правления Ивана Васильевича это история успехов. История позднего правления Ивана Грозного - история обидных поражений. И дело даже не в обидном разгроме от Стефана Батории или сожжении Москвы крымскими татарами (и то и другое было невероятно унизительно для Ивана Грозного, и эти поражения он воспринимал очень остро. Напомню, что во время неудачной войны со Стефаном Баторией и был, в припадке ярости, убит Иван Иванович, его сын) - дело в тупиковости проводимой политики, в некоторой маниакальности, с которой Иван IV ломился в явно закрытую дверь. Женитьба на Елизавете, королеве Англии (да-да, вы не ослышались, такое в планах тоже было) или, на худой конец, на ее племяннице, восшествие на трон Речи Посполитой с такой программой, от которой бы задергался даже много чего повидавший сторонник Ивана IV в данном государстве - без сдерживания в лице советников Иван IV, увы, мог проявлять себя как изобретательный, но чересчур упорно бьющийся в закрытую дверь политики. Не без ущерба для страны, разумеется. Мазок девятый. Неудачник. С тяжелым сердцем подходил Иван Грозный к закату своей жизни. Победы прошлого растворились светом нынешнего дня, а нынешние победы были в лучшем случае пировы, а в худшем - замаскированным поражением. Ливонию, ради которой было положено столько сил и людей, пришлось отдать. Вообще на западном направлении в итоге пришли с того, с чего начали. В Европе вместо антиосманской коалиции и перспектив взять Крым наметился вполне себе османоориентированный Стефан Батория. На юге держать ситуацию приходилось из последних сил.

Псковский летописец с горечью записал: «Царь Иван не на велико время чужую землю взем, а помале и своей не удержа, а людей вдвое погуби»

И самое ужасное, наверное, происходило внутри Ивана IV - авторитет монарха был низок, кругом опять была "измена", сына своего убил, второй был непригоден для правления даже в более мягких условиях, чего говорить о текущих. Будущее представлялось очень темным. Во многом, кончина Ивана Васильевича объясняется его тяжелым расположением духа. Но, конечно, самого страшного он не увидел - того что произошло после его смерти, и закончившееся прерыванием династии Рюриковичей. И прервалась она на Федоре только формально - реально прервалась она на его отце, Иване IV, в результате его социальных экспериментов. Мазок десятый (последний). Царь Иосиф Иванович Сталин-Грозный. Параллели между фигурами Ивана Васильевича Рюриковича (IV, Грозного) и Иосифом Виссарионовичем Джугашвили (Сталиным) просматриваются очень четко. Понятно почему Сталин воспринял фильм Эйзенштейна обидно для себя. Оба пришли во власть будучи номинальными главами государств, но активно сдерживаемые окружением. Оба с этим окружением смогли расправиться. Оба получили неограниченную власть в стране. Оба, на первых порах, добивались успеха. Оба перезациклились на своей персоне, и это стало причиной очень плохих результатов. Оба регулярно чистили свое окружение и видели кругом измену. Оба, когда припекло, быстро переобулись. Оба были книжниками, достаточно сложными личностями. Оба, де-факто, убили своих детей. Оба оставили систему номинально крепкую, но нежизнеспособную, развалившуюся достаточно быстро. Оба, наконец, явно чувствовали в себе мессианский запал, пусть и разной природы. Параллелей слишком много чтоб списать их на простые совпадения - что делает фигуру Ивана IV интересной не самой по себе, а как некую жизнеспособную модель политика в условиях России. Иван IV уже был два раза. И Иван IV (Грозный) еще может вернуться. Хорошая книжка, читайте смело.

На мой взгляд это отличная книга для знакомства с эпохой Ивана Грозного и с ним самим, так сказать, для введения в курс дела. 400 страниц плотного, очень информативного текста без грамма лишней воды. И тем не менее, даже физически ощущается, что это капля в море, для описания личности такого исполинского масштаба как Иван Грозный.

Для начала надо понять, какие основные источники имеются в распоряжении историков, исследующих личность царя Ивана. И тут начинается самое интересное... В первую очередь мы имеем обширное эпистолярное наследие самого Ивана Васильевича. Он обожал писать письма, благо, поводов было предостаточно, ну и владел словом, оказывающим колоссальное эмоциональное воздействие на читателя так, что нынешние писатели и ораторы от зависти бы удавились. Насколько он был объективен или субъективен в своих высказываниях в поднятых темах, это вопрос другой, а то, как он строил свои рассуждения, какие аргументы приводил, и что самое главное, как крыл на чем свет стоит своих западных коллег, так что мир европейской дипломатии вздрогнул, очень даже помогает обрисовать характер царя Ивана. Также, мы имеем летописи, которые писались самим царём под диктовку или, например, могли редактироваться им. Это "Летописец начала царства царя и великого князя Ивана Васильевича" или "Царственная книга". Ясное дело, он не считал нужным тут объяснять своих мотиваций, так что многие причины, которыми он руководствовался при принятии решений, мы можем только предполагать, но не утверждать. Третий и очень обширный пласт источников - это иностранцы, оставившие нехилое литературное наследие, посвящённое из "любимому " русскому царю. Такие господа как ливонцы Таубе и Крузе, авантюристы, ставшие советниками царя по Ливонским делам, сделавшие в России карьеру, даже получившие от царя имения, а потом уехавшие за границу и принявшиеся лить помои на "плохого " царя Ивана во имя западной пропаганды, которая активно использовалась в Европе во время Ливонской войны. История, конечно, не новая, но, как выяснилось, повторяющаяся. И если сейчас историками принято делить все их высказывания минимум на 2 , а местами и на 22 и рассматривать их только вкупе с другими, то, например, наш светоч Карамзин пользовался ими на полною катушку, но если Карамзину это за давностью лет простительно, то господину Акунину, на мой взгляд нет. Примерно таким же персонажем был польский шляхтич Шлихтинг, попавший в плен в 1564 году и принятый на работу переводчиком и слугой к самому личному врачу царя Ивана Арнольду Лензею. Но через 6 лет Шлихтинг бежал восвояси и при дворе короля Сигизмунда, составил "Краткое сказание о характере и жестоком правлении московского тирана Васильевича". По словам Флоря это была чистой воды пропагандистская писанина, рассчитанное только на одно - дискредитировать русского царя перед христианской Европой. Собственно, и по одному названию можно догадаться, даже можно не читать) И примерно таким же персонажем был немецкий авантюрист Штаден, написавший "Записки о Московии" . Были конечно и довольно приличные иностранцы, пожившие в России и написавшие об Иване Грозном, например англичанин Горсей или итальянец (посланник папы Григория 13го) Поссевино. Забавно, но оба они были из государств, на тот момент заинтересованных в контактах с Россией. Тут стоит отметить, что царь Иван Васильевич был первым русским правителем попавшим под массированную пропагандистскую атаку в Европе. Ну чисто потому, что Во-первых, Ливонская война, это была первая полномасштабная война с Европой, Во-вторых, Европа соединялась с нами только на границе Великого княжества Литовского, а затем Речи Посполитой, а значит всю самую свежую информацию о Руси всем остальным европейцам можно было получить через них, ну а так как у нас с ними война, сами понимаете, что ничего хорошего про нас не расскажут, ну и В-третьих, вторая половина 16го века в Европе ознаменовалась распространением книгопечатания, и помимо оч красивых церковных книг, они принялись печатать самые настоящие агитационные листовки, так называемые, "летучие листки", на которых в роли русской армии могли изобразить и изображали например турков. Ну какая разница турки, русские ... Одна фигня, кто их разберет... Вот только для европейца 16го хуже турка в то время никого не было. Вобщем, в этом отношении царь Иван оказался первопроходцем. Но как мы выясним, в долгу он не оставался и, как я уже сказала, яростно крыл своих западных коллег (я бы тоже их крыла, ей-богу) . Ну и последний персонаж, который оставил после себя богатое литературное наследие о царе Иване был князь Андрей Курбский. И всё бы ничего, вот только это был близкий друг царя, ставший предателем и в разгар Ливонской войны перебежавший к Сигизмунду. И вот этот персонаж по мнению многих специалистов оставил самый колоссальный след в дальнейшем восприятии потомками личности и эпохи царя Ивана Грозного. Ну-с, с основными источниками разобрались.

Теперь следует разобраться, как формировались взгляды Ивана Грозного на власть, государство и подданых. Как все мы знаем, это был первым русский цезарь, а по-нашенскому - просто царь. Время вступления Ивана Васильевича на престол было временем, когда русское общество всё ещё тяжело переживало падение Византии, как оплота истинной православной веры, а после порабощения турками всех остальных православных государств (грузинов, греков и Дунайских княжеств) русское общество стало воспринимать себя последним оплотом истинной веры и наследником Византии. В свою очередь царь Иван счёл себя не кем иным, как единственным правителем, на плечи которого легла огромная ответственность защищать истинную веру перед всем остальным миром. Тут, например, отношение к протестантам было практически таким же резко отрицательным, как к мусульманам, потому что протестанты были "иконоборцами". Немалое значение для царя Ивана имело то, что он получил кровь византийских императоров от своей бабки Софьи Палеолог, а значит за неимением их на Константинопольском престоле, он должен торжественно перенять их миссию на себя. Вместе с этим, Иваном перенялась и их роль, как божьих помазанников, получившим от самого Бога абсолютную власть, а значит Иван больше не собирался иметь со своими поддаными взаимовыгодные отношения князя со своей дружиной, где как дружина должна служить князю и отдавать за него жизнь, так и князь много чего должен дружине и так же может отдать за них жизнь. Теперь все всё стали должны абсолютному монарху. Кстати, этот момент отлично подметил Гайдай с фразой " Ты холоп чей?" Слово "холоп" стало широко употребляться именно при Иване Грозном. Оно относилась ко всем, кто не царь) Хоть ты крестьянин, хоть боярин, если ты не царь, (а ты не царь, гыгы) то ты - холоп. Конечно, такая схема была вызвана не только религиозными представлениями, но и постепенным объединением русских земель под одним великим князем и централизацией власти начиная с Ивана Третьего. Потом это ещё больше утвердилось при Василии третьем, ну а выстрелила пушечным зарядом уже при Иване Грозном. Представление о божественном происхождении собственной власти и своём уникальном предназначении Иван пронесёт непоколебимым через всю жизнь.

Теперь немного обрисуем обстановку в стране, в которой Иван Грозный вступил на царство. Честно говоря, до прочтения этой книги я конечно знала, что татары очень сильно хулиганили, но чтоб настолько... Флоря уделяет очень большое внимание тонкостям взаимоотношений между раздробленными ханствами- наследниками Золотой Орды. Но одно то, что первыми походами молодого царя были походы на Казань (Казань была взята только с 3го раза) , говорит о том, что проблема с Казанским ханством оценивалась как первоочередная и самая животрепещущая. Между прочим Иван взял Казань очень молодым - всего лишь в 22 года. Ощутимым было то, что казанские татары блокировали торговлю по Волжскому пути, ведущему в Багдад. Блокировка торговли была одной из основных причин и в Ливонской войне - наши друзья из Великого княжества Литовского не давали ни Европе торговать с нами, ни нам с Европой, а также не пускали европейских ремесленников и мастеров , которых Иван выписывал для обучения наших. Флоря приводит примеры того, как литовцы разворачивали целые отряды из десятков немецких мастеров , шедших в Россию. Ну чисто, чтоб русский сосед сидел себе, ковырялся в своём огороде и не усиливался тут. Честно говоря, я затрудняюсь сказать, каким образом при блокировке поставок металлов из Европы и за не имением тогда ещё своих собственных рудников на Урале царь Иван умудрялся как-то доставать не просто артиллерию, но по словам иностранцев артиллерию не уступавшую артиллерии султана. А у турков было лучшее по тем временам вооружение. Между тем, турки нам тоже кровушки попили, сделав своим вассалом Крымское ханство - самую страшную угрозу для России, и спонсируя набеги на Русь. Таким образом, молодой Иван получил при вступлении на престол получил повсеместную экономическую блокаду, безостановочные татарские набеги, зачатки готовой серьëзнейшей войны на 2 фронта с сильными противниками - войны, которую он физически не сможет вывезти. Но получил он не только это. Мнительность царя выросла не на пустом месте. Вернувшись из Казанского похода молодой царь так сильно заболел, что его даже соборовали. И в этот момент выяснилось, что многие его приближённые не захотели присягать его малолетнему сыну, а задумали выбрать кого-то другого. Что интересно, царь, оклимавшись и узнав об этом, не стал тут же расправляться с изменниками, но припомнил это им гораздо позже, когда кто-то где-то прокалывался. И хотя Флоря в этой книге не касается вопросов о том, была ли отравлена мать Ивана Елена Глинская и первая жена Ивана Анастасия, царь считал, что это дело рук его бояр. В 1570х гг он писал в своём 2м послании Курбскому :

"ТОЛКО БЫ ВЫ У МЕНЯ НЕ ОТНЯЛИ ЮНИЦЫ МОЕЕ, ИНО БЫ КРОНОВЫ ЖЕРТВЫ НЕ БЫЛО"

То есть, он обвиняет в этом бояр, мол, если бы вы её у меня не отняли, то я бы вам не мстил. Насколько я поняла, историки спорят о том была ли отравлена царица Анастасия, потому как в нее останках были обнаружены лошадиные дозы ртути и даже если учесть, что царь её постоянно таскал куда то и она безостановочно пользовалась ртутьсодержащей косметикой(так-то ей тогда все пользовалась) её тяжёлая болезнь перед смертью очень сильно смахивала на тяжёлую мучительную смерть от ртутного отравления. Однозначно можно сказать лишь то, что Иван Грозный был очень к ней привязан и после её смерти у него начал стремительно портиться характер. Доверие царя к своим родственничкам - князьям Рюриковичам и Гедиминовичам, которые кстати могли претендовать на трон, расшатывалось и подрывалось медленно, но верно. Как мы понимаем, князья и бояре составляли военную и политическую элиту, с присущей ей клановостью и связями. А поэтому когда царь за проступки стал налагать свою опалу на кого-то одного, тут же к нему являлись 150 его знатных родственников, просить снять опалу - ну нельзя же вот просто так выдернуть кого-то, с кем у тебя торговые и родственные связи. Когда такое повторилось уже в 105й раз, царю это просто надоело. Собственно, отношения царя с боярами и князьями можно описать фразой " Любое действие рождает противодействие, и чем дальше тем страшнее и сильнее" . Этим же вызваны массовые репрессии знатных царских родственников и знатных людей. Другими словами царь перетряхнул этих господ, которые имели такую власть, что нынешним чиновникам и не снилось. А между тем Иван сделал очень простую вещь - он практически уравнял в правах бояр и входящее в силу дворянское сословие. Для бояр и князей это было страшное оскорбление. Теперь царь мог согнать их с вотчины, то есть, наследственного владения и отправить в поместье, то есть место которое тебе определит царь, пока ты ему служишь, а как только ты накосячишь, может и забрать. Интересная ситуация, которая проливает свет на то, как население воспринимало царя, а как бояр, случилась накануне опричнины. Царь вместе с семьёй выехал в неизвестном направлении. По ходу, когда он выезжал, он ещё сам не придумал, куда точно направляется. В итоге окопался в Александровской слободе, откуда 3го января 1565 года отправил в Москву гонца, что, мол, царь отказывается вами править. Но как мы знаем, Иван был не тем, кто отказался бы от власти) Это был довольно рискованный способ принудить правящую элиту к уступкам. Но тут царю помогло, в том числе, московское население. Царь начал обвинять бояр и приказных людей в том, что в годы его малолетства они расхищали гос казну и раздарили госуд-е деньги. А царь не может навести порядок в гос-ве, так как захочет он кого, "в их винах понаказати", а высшее духовенство и бояре начинают "их покрывати". Короче, идея была в том, что правящая верхушка не даёт ему наказывать изменников, а раз так, то он отказывается ими править. И дальше царь, так как был не дурак, пишет грамоту московским горожанам, в которой говорит, что не держит гнева на московских посадских людей и ремесленников, а вот бояре своими действиями заставили царя покинуть престол. Москвичи мгновенно смекнули, что без царской управы бояре будут их доить и гнобить нещадно и тут же начались городские волнения, так что царь сорвал приз зрительских симпатий. В свою очередь бояре смекнули, чем им грозят волнения в Москве и уже 5го января явились к царю с челобитной, мол, возвращайся царь, давай жить дружно, так что царь остался в шоколаде.

Многих ли царь Иван Грозный казнил без оснований и без суда и следствия? Мягко сказать, очень многих. Другой вопрос, что как пишет Флоря, во многих случаях мы не знаем точно были ли подозрения царя безосновательны или нет. Тем более, что это было время предательств. Кстати говоря, был ряд случаев, где царь был полностью уверен, что с ним его лучшие друзья, несмотря на, мягко скажем, подозрительные моментики. Тут можно отметить случай 1567го года , когда литовцы предприняли попытку склонить русскую знать на свою сторону. Они послали гонца с письмами от короля Сигизмунда и гетмана Ходкевича знатным людям, в частности Бельскому и Мстиславскому, стоявшим во главе Боярской Думы, которым обещал земли и сделать удельными князьями, а также Воротынскому, который имел владения на границе с Литвой. Эти письма были перехвачены и царь мог бы сделать вид, что ничего не видел, и просто намотать это на ус, либо казнить тех, кому предназначались письма, либо закатить Сигизмунду скандал за такие дела. Но царь сделал то, что многое говорит о его характере и о том, как он вообще расценивал всю эту неприятную ситуацию. Царь Иван был склонен к приколам. Он принялся писать ответы Сигизмунду якобы от имени своих бояр. Начал с того, что, конечно же, с ног до головы обосрал Сигизмунда. К тому же, Иван отлично знал, что Мстиславские и Бельские были Гедиминовичами, так что написал, что вообще то, мы имеем более предпочтительные права на Литовский трон, чем ты, Сиги, так что, мол, мы согласны пойти на твои условия, если ты будешь сидеть в Польше, а мы в Литве. Ну и заодно прибавь нам Пруссию и мы твои. То, что Иван так развлекался, говорит в первую очередь о том, что он ни на секунду не верил, что его советники готовы на измену. Но впоследствии выяснилось, что литовские лазутчики вполне серьёзно рассчитывали на недовольную знать и при разбирательстве и выяснении изменников царь получил серьезный психологический надлом. Еще один серьёзную психологическую травму царь получил, когда сначала в 1571м году крымскому хану выдали местоположение его и его маленького опричного войска, вышедшего в поход, так что татарская орда вышла прямо них, и пришлось срочно спасаться бегством на север, а затем крымский хан подошёл к Москве и сжёг её до тла. В пожаре погибло всё население Москвы. Город очищали от трупов почти 2 месяца. А по пути назад хан разорил всю Рязанскую землю. Как пишет Флоря, это был невероятный удар по психике царя.

Что можно сказать о том, почему Иван применял очень жестокие казни и не разрешал хоронить казнённых? Как мы уже выяснили, он ни на секунду не сомневался, в том, что имеет божественное право решать не только то, может ли человек жить тут, но и может ли он жить там. Поэтому, предполагалось, что казнённые не найдут покоя и в том мире. И тем не менее, Флоря объясняет появление Синодика Ивана Грозного, куда тот записал тех, кого казнил, тем, что царь расценивал поражения в Ливонской войне как Божье наказание за что-то. Синодик не было актом раскаяния или переосмысления своих действий, эти люди были для него однозначными изменниками- царь пришёл к выводу, что Бог не доволен тем, что он взял на себя право решать кому жить на том свете, а кому нет, поэтому стал вносить деньги в монастыри на службы по тем людям , которых записал в Синодике.

Конечно же, с возрастом характер царя неумолимо портится. Но как пишет Флоря, всё говорит о том, что с самого детства Иван был склонен к злоязычию, насмешкам и чёрным приколам. Кстати, я полностью согласна с Флоря в том, что даже от самой организации уклада опричнины, весь этот монашеский распорядок, чёрные рясы и тд, так сильно попахивает каким-то пародийным зловещим чёрным приколом в стиле Ивана, что ну не мог он это всё удумать на исключительно стопроцентных серьёзных щах. Ну потому что он даже название "опричнина" придумал для своей политики. В Древней Руси опричниной назывался удел, выделявшийся вдове умершего князя после раздела его владений между сыновьями "опричь" того, что выделялось вдове. А опричнина Ивана Грозного представляла собой удел, который государь выделил себе на всей территории. Вы поняли в чем прикол? Иван сравнил себя с вдовствующей бабой и все окружающие знали, что значит это слово и в каком контексте употребляется. Это клеется с его пониманием самого себя помпезным божественным правителем по ходу только тем местом, где у него вырабатывались разные приколы. Вот ну как ни крути, он весь пропитан чем-то эдаким, как бы зловеще это ни звучало. Одна только история о том, как папа римский Григорий 13й решил при налаживании связей с Иваном обратить его и всех русских в католичество - друзья, это просто надо читать. Папа Григорий просто не подозревал с кем связался. Ну а история о том, как Иван Васильевич целых два раза просрал (у меня тут просто другого слова нет, ну вернее, есть, но не будем) выборы и с ними просрал престол Речи Посполитой, хотя у него были все шансы его заполучить - это просто и смех, и грех. Меня с одной стороны распирала беззвучная ржачка, с другой катилась скупая слеза, а с третьей голова отрицательно моталась из стороны в сторону , мол, "Ну как так-то... Царь Иван, ну как так-то..... " Но с другой стороны, у нас за 500 лет так и не научились проводить адекватные избирательные кампании, так что у меня тут к царю Ивану претензий и вопросов нет. Царь просто вообще не въезжал, на кой хрен ему какая то непонятная избирательная компания, которой от него там ждали. А восхождение на престол Речи Посполитой трансильванского князя и по совместительству турецкого вассала Стефана Батория это просто "нет повести печальнее на свете, чем повесть о том, как царь Иван профукал польско-литовский престол королю Стефану и чем это всё в итоге закончилось..." Это просто попадание в топ-10 эпичнейших фиаско государственного значения)

Подводя итоги, можно сделать вывод, что правление царя Ивана Васильевича Грозного было крайне тяжёлым из-за тяжёлых войн, из-за внутренних разборок и репрессий, а также это было время ужасного морового поветрия на Руси. Чума выкосила значительную часть населения. Мне не кажется, что царь Иван был безумцем или "не в себе". Он определённо имел дурной характер, слабую психику, склонность мгновенно впадать в боевую ярость и гнев. Флоря, рассматривая разные ситуации и реакцию на них царя, подчеркивает, что царь неоднократно проявлял себя гибким политиком, а о каких-то там неадекватных реакциях речь вообще не шла (а тот удар посохом, который спустя 10 дней привел к смерти царевича Ивана всё таки нужно относить к совершенно обычному по тем временам бытовому насилию, когда батя,тем более батя-царь, постоянно лупил своих домашних тем, что попадалось под руку). Другое дело, что Иваном и его советниками был совершён ряд политических и дипломатических просчётов, в том числе из-за которых неслись большие военные потери. К сожалению, конкретно в этой книге Флоря практически ничего не говорил о военных реформах, начиная с того, что Иван реформировал армию, которая на Руси была преимущественно конной и организовал отряды стрельцов, которые сыграли огромную роль, и заканчивая тем, что опричное войско, несшее караул на Оке-реке от крымских татар было первым образцом организованных русских пограничных войск. Ну и единственная моя претензия к Флоря - это то, что одной из самых значительных и важных для России битв 16го века, а возможно и самой значительной и важной- битве при Молодях 1572го года, в которой отомстили крымскому хану за поджог Москвы, уделено несчастных от силы 2 страницы. Блин! Это был триумф русской армии и Ивановых военачальников, который на мой взгляд имеет право быть расписан более подробно даже в книге из серии ЖЗЛ.

Вывод : друзья, читайте сами хорошую историческую литературу по эпохе и делам Ивана Грозного и делайте собственные выводы о значении и характере этой личности для нашей страны. У нас есть много классных советских и современных специалистов по этому отрезку истории, которые собрали и переработали огромное количество отечественной и зарубежной информации. Заодно и подтянете свой старославянский;)

Очень бодрая научно-популярная книга об Иване Васильевиче. В девичестве, вероятно, книга была монографией, так как ссылок в ней нет, а вот места в тексте, где они раньше были, встречаются – автор говорит о том или ином исследовании коллег, называя их по имени, даже не упоминая названия их труда. Обычно здесь-то и стоит сноска с названием, а тут, увы, пустота. Но текст это не сильно портит, просто надо настроиться на формат науч-попа.

Так как источники по временам Грозного ограничены, то авторы, положа руку на сердце, занимаются изощренными интерпретациями оных, время от времени находя что-то новое. Но Флоре удалось сделать повествование и интересным, и, местами, провокативным. Так, основной тезис следующий – к моменту смерти Василия III в Московском государстве почти сложилась сословная система, которая готова была стать основой государственного порядка – через лоббирование корпоративных интересов, земские соборы и прочие полу- и формальные институты. Иван затоптал ростки дворянской демократии, сломал все институты через колено, поэтому в России сложилось то, что сложилось. Но, задает вопрос исследователь, кто сказал, что для судеб отечества это хуже? В Польше шляхта победила короля, и куда делась Речь Посполитая? Была поделена соседями (любопытно, что сделать это, поделить Польшу, уже тогда Ивану предлагал император Священной Римской империи.) А пока она была, шляхта угнетала крестьян сильнее или также, как и отечественные помещики. И в России времена боярского правления показали, что сама знать ничем хорошим в управлении государством не отметилась.

Тезис как минимум любопытный, потому, очевидно, спорный. В этом плане как раз интересны те самые зеленые, неодревесневшие ростки, которые топтал с увлечением Иван. В качестве их Флоря презентует как минимум два интересных примера. Первый – институт поруки привилегированного сословия за лиц, впавших в опалу. Само попадание в немилость не являлось чем-то из ряда вон выходящим, при этом набор инструментов наказания со стороны великого князя был крайне ограничен, и их, к тому же, резко сковывали поручительства. Царь осерчал, сослал или удалил, а бояре с митрополитом тут как тут с поручительством и залогом. Ивана это явно бесило – его попытки чисток до поры до времени оказывались бесполезными. Поэтому обе его попытки ввести опричнину, при прочих равных, были как раз попыткой выбить себе права внесудебной и внеинституциональной расправы.

Второй момент, тесно связанный с первым – явные попытки знати ввести независимый суд. Сама попытка бояр сделать вид, что так и надо, взъярила царя так, что он упоминает об этом случае в обоих посланиях Курбскому. В экономическом деле, в котором разбирался земельный спор между царским родственником и другим представителем знати, бояре не только не дали царю выступить судьей (как заинтересованной стороне), но и привлекли его в качестве свидетеля. Это Ивана задело безмерно, и следы таких институтов он стер, не дав им обрести силы традиции, но интересно, что при другом его характере все могло пойти иначе.

Любопытно, что отсутствие четких концепций заставляло Ивана экспериментировать и изобретать на ходу. Обе его опричнины удивительно похожи на метания Петра I , который вроде бы должен был иметь более четкий образец в камерализме и идеях полицейского государства, ан нет, тоже дергался, творил институты и уничтожал до самого 1725-го.

Не менее поражает и сохранившееся культурное наследие Грозного. Про его музыкальные произведения я даже и не слышал раньше. А в эпистолярном жанре он вообще был новатор и известный тролль. Особенно меня впечатлили письма, которые он от имени своих вельмож писал полякам, которые в конце Ливонской войны предлагали сановникам Ивана перебежать на их сторону. Тут Иван разошелся и построил следующую концепцию – бояре, которым адресованы послания литвинов и поляков, происходят из более старшей ветви Гедиминовичей, чем отправители, поэтому они готовы перейти на строну ВКЛ при условии, что им передадут там власть, а они сразу же перейдут под опеку Ивана. Мол, да, спасибо за предложение, давайте его реализуем по полной программе.

Таким же троллингом смотрятся послания монахам, в которых Иван настаивал на их праве говорить власть имущим правду об их прегрешениях. Мол, чего вы тушуетесь, в византийском праве такого императора, который церковь обижает, и сместить было можно. И это после истории с митрополитом Филиппом, который попытался на деле реализовать этот декларируемый принцип.

Волны репрессий среди своего аппарата, которые время от времени проводил Иван, чудовищно напоминают чистки при Сталине. Аналогии такие очевидные, такие прямые, что это кажется невозможным. Если учесть подчеркнутый интерес Иосифа Виссарионовича к фигуре Ивана Васильевича, то некоторый холодок бежит за ворот. Role model, так сказать.

Эдакая русская неизбывность. Сюда же, к неизбывности, явно относятся первые попытки призвать русское общество свергнуть главу государства, обманы на переговорах ради затягивания времени и прочие вещи, которые кажутся удивительно современными.

Книгу слушала в прекрасной озвучке Николая Савицкого. Это здорово облегчило восприятие цитат на старославянском, которые, увы, в книге даются без перевода. И это, пожалуй, единственный минус, который я могу отметить в этой книге. Во всем остальном это подробный, но при этом очень аккуратный анализ времени жизни и правления царя Ивана Четвёртого (Грозного).

Книга почти не содержит авторских оценок происходящего. Все выводы, которые автор делает по ходу изложения исторического материала подтверждаются цитатами из исторических источников с указанием их авторства, что в свою очередь может говорить о степени достоверности каждого из этих источников. Если событие имеет в разных исторических источниках разные толкования, то автор делает подробный разбор каждого и на основании этого делает вывод о том, можно ли считать данный факт полностью подтверждённым или требуется поиск новых подтверждений или опровержений.

Книга начинается с предыстории рождения Ивана Четвёртого и заканчивается его смертью. Подробно и обстоятельно освещаются все стороны жизни царя, как человека, правителя, политического, религиозного и культурного деятеля своей эпохи.

Исторических источников, на которые опирается автор в своём рассказе о той эпохе достаточно: это и написанное самим Иваном Грозным, и написанное его современниками, как жившими в России, так и покинувшими Россию по тем или иным причинам, а так же иностранцами, которые посещали Россию в те времена и оставившими подробные записки о том периоде своей жизни. Из чего можно сделать вывод, что фигура царя в этой книге описана достоверно. Это не художественный текст, а научно-популярный. То есть книга рассчитана на широкий круг читателей, но при этом чтение её всё же требует некоторой подготовки и некоего запаса знаний по истории, чтобы не запутаться в фамилиях, датах, географических названиях и культурно-экономическом контексте.

Борис Флоря уделяет много страниц в этой книге для описания религиозной составляющей того времени. И этот момент мне очень понравился. Потому что с точки зрения человека нашего столетия не погруженного настолько в православную традицию, судить о правителе того времени можно ошибочно. Перед Иваном Грозным не стояло такой дилеммы, которую Достоевкий через столетия вложил в уста одного из своих персонажей "тварь ли я дрожащая или право имею?" Царь имел не только право, но и долг карать инакомыслие от православной веры и тех, кто мешает ему этот долг исполнять.

Царь выступает как человек, уверенный в своем превосходстве над окружающими во всех отношениях. Он не только господин и повелитель, но учитель и наставник в разных областях и светского, и церковного знания. Вместе с тем это человек, который не терпит никакого прямого или косвенного противодействия, вызывающего у него приступы раздражения и гнева. Всякое такое противодействие, проявляющееся в словах или поступках, он воспринимает как измену, а изменники заслуживают самых суровых наказаний.

Действия знатных подданных, ограничивавшие его власть, Иван IV воспринимал как новую попытку направить Россию на тот гибельный путь, с которого она сошла благодаря мудрой политике его деда. Царь готов был прибегнуть к любым мерам, чтобы этого не допустить.

Но при этом царь был человеком со всеми присущими человеку страстями и грехами, несмотря на всю свою набожность. Царь был вспыльчив, гневлив, склонен к злой и чёрной насмешке (как говорят в наше время тролль восьмидесятого уровня) и имея высокий культурный багаж активно его применял в спорах устных и письменных. Царь был очень начитан и любил церковную музыку.

Я не буду пересказывать книгу, биография Ивана Грозного довольно хорошо известна многим. Взятие Казани и Астрахани, Ливонская война, опричина первая и вторая, гибель сына... А для тех читателей, которые будут впервые внимательно знакомиться с ней, думаю, будет гораздо интереснее узнать обо всем из книги, а не в коротком пересказе.

Но некоторые моменты все же хочется упомянуть, уж очень они показались мне интересными и высветили царя с неожиданной для меня, стороны.

Когда трудные для страны обстоятельства потребовали от царя заключить перемирие в польским правителем Стефаном Баторием, и все иные средства уже были применены, царь обратился с посланием к папе римскому Григорию XIII. (Дальше ситуация развивалась очень весело, если смотреть на неё из нашего времени, конечно.) Папа римский такому посланию обрадовался и решил употребить этот шанс для привлечения Ивана Грозного, а заодно и всей страны в лоно католической церкви, для чего в Россию был послан папский легат Антонию Поссевино. В России его приняли ласково... но проповедовать не позволили, разговоры вели только о заключении так необходимого стране мира.

Отдельное веселье у меня вызвали страницы книги посвящённые тому, как Иван Грозный на польский престол избирался. Когда те, кто прочил ему польскую корону, были свято уверены, что царь такой злой только от того, что правит варварами, а как сядет на польский престол, наберётся культурности и будет править добром. (Ну чисто почтальон Печкин, у которого в России велосипеда нет и от того он злой, а как ему в Польше велосипед выдадут, так он сразу же добрым станет.)

В заключение этой книги автор делает достаточно подробный анализ экономических и политических последствий правления Ивана Грозного.

Благодаря его вмешательству был оборван наметившийся в середине XVI века в России процесс формирования «сословного общества», формирования сословий как сложно организованных, корпоративных структур, автономных по отношению к государственной власти. К концу правления Ивана IV (и во многом благодаря его политике) русские сословия сформировались как сословия «служилые», жестко подчиненные контролю и руководству государственной власти, а государственная власть приобрела столь широкие возможности для своих действий, какими она, пожалуй, не обладала ни в одной из стран средневековой Европы.

В конце книги приводится хронологическая таблица с основными датами из жизни и деятельности Ивана Четвёртого, а так же список использованной литературы.

В самом конце своего отзыва позволю себе добавить цитату из книги Юлиана Семёнова "Противостояние", чтобы пояснить, что судить о поступках Ивана Грозного только по его биографии в отрыве от общемировых исторических реалий того времени, мне кажется немного неосторожным. Царь был человеком своего времени со всеми вытекающими из этого последствиями.

Как Ивана Грозного трактуют?! Ну да, ну антипод Петра, ну да, хотел истребить память о Новгороде - то есть о Европейской Руси, утвердить церковь, как политическую, а не духовную силу, всё верно, но как можно при этом забывать, что в те же годы, когда Иван головы рубил, в Париже гугенотов топили в Сене, последователи Торквемады держали в испанских темницах, подвергая дьявольским пыткам, "неверных", а герцог Альба залил кровью Брабант и Роттердам!

В целом книга очень познавательная и интересная. Но в то же время сложная и требует внимательного и осмысленного чтения. Я рада, что её прочла.

Монументальный труд! Такая кропотливая работа была проделана, что у меня просто в голове не укладывается. Как можно было по всем этим разрозненным источникам составить вполне логичную и ужасную картину? И при этом не уходить от самих источников. Не выдумывать того, чего нет. Например, что подумал царь, или его личные качества. Хватит, и того что есть. А есть у нас страшная картина событий, которые двигались к закономерному концу. Особенно умилил тот факт, что Иван Грозный перед кончиной отправил в церкви огромные пожертвования в память тех, кто погиб от опричнины. Синодик опальных в целом вещь страшная. Но при этом, некоторые продолжали находиться в ожидании казни. К моему удивлению, Борис Николаевич очень многие свои выводы делает на основе записок иностранцев. И если тот же Горсей как официальное лицо, вызывает доверие (и опять же человек может ошибаться). То авантюристы по типу Штадена... Конечно, все их записи соотносятся с другими документами. Но как жаль, что так мало достоверных источников!

Спор о результатах правления Ивана Грозного начался ещё при его жизни и продолжается в настоящее время. Этот период можно условно разделить на три части: до опричнины, опричнина и после.

Первый период. Восемь лет было юному Ивану IV, когда он остался сиротой. Кто и что повлияло на становление характера царя, получившего в последствии название Грозного? В первых главах книги Борис Флоря исследует этот вопрос. Не сложились отношения у княжича с первыми опекунами Василием и Иваном Шуйскими. Историк пишет, что сам царь в последствии обвинял их в ограничении буквально во всем, даже еду во время не давали и содержали яко убожейшую чадь Московский пожар и последовавшее за ним восстание в Москве в июне 1547 года, оказали большое влияние на юного царя. После этих событий он находит нравственную опору и поддержку в священнике Сильвестре и своем фаворите, советнике и летописце Алексее Адашеве. Праведный суд и милость, с их помощью правитель должен был установить порядок в своем государстве. К этому призывал Ивана его духовник Сильвестр. Митрополит Макарий и Максим Грек тоже приложили свою руку, наставляя юного царя, рисуя идеальную картину отношений монарха и подданных, которая совсем не походила на действительность. В начале 50-х царь тяжело заболел. Начиная с периода своей болезни ,когда за спиной царя, в близком окружении плетутся интриги,когда он замечает, что его духовные наставники сами далеко не кротко поступают с инакомыслящими, то меняет отношения с подчиненными ибо им подобает «имети страх мой на себе и во всем послушливым быти» . Иван IV все больше задумывается над вопросом о роли и значении карательных функций власти, все большее недовольство вызывает у царя Боярская дума. На этот же период приходятся походы на Астрахань и Казань, русско-шведская и Ливонская войны, война с княжеством Литовским. Единственный православный царь, продолжатель дела великого Константина I, никому не подконтрольный властитель, таким уже видит себя Иван IV. Время так называемого правления Сильвестра и Адашева было временем широкой и благотворной государственной деятельности, периодом реформ и именно этот период стал для царя временем усиленных занятий над книгами. Но растет недовольство царя наставниками и к 1560 году он удаляет их от себя.

Второй период . На первое место теперь выходят такие советники, как Андрей Курбский (в последствии бежавший в Литву), Василий Юрьев и Алексей Басманов. Именно по совету двух последних, пишет Борис Флоря, ссылаясь на "Пискаревского летописца", была создана опричнина, а это означало изменение всего традиционного политического устройства Русского государства. С помощью опричников, Иван IV насильственно конфисковывал боярские и княжеские вотчины, передавая их дворянам-опричникам. Казни знати без суда и следствия, террор, массовые убийства заговорщиков мнимых и настоящих, люди пропадали внезапно и навсегда. Казнен был и, пытавшийся было обличать царя, митрополит Филипп. Ловкий и жесткий политик Иван IV даже отрекался от престола, но в его войне с окружением, народ принял сторону государя и попросил вернуться на царствование.

Неумолимый исполнитель миссии, возложенной на него Богом, миссии, которая — через неизбежные страдания людей — должна привести к очищению их душ.

таким видит Иван IV свое предназначение. Итоги периода опричнины оказались плачевными: в рядах его ближайшего окружения среди опричников обнаруживается все больше изменников, растет их злоупотребление положением, жестокое поражение в борьбе с татарами, вторжение на Русь крымского хана, сожжение Москвы. В 1572 году царь отменяет опричнину, в истории России и жизни Ивана IV наступает новый период.

Третий период. В последнее десятилетие правления Ивана IV его советники, это группа пользовавшихся особым доверием "думных дворян". После издания царского указа об отмене опричнины в жизни русского общества происходят перемены. Частично были возвращены отнятые у бояр земли, прекратились принудительные переселения и массовые убийства без суда и следствия. Отмена опричнины вовсе не означала, что царь стал теперь больше доверять своим подданным , снова вокруг "изменники", царь предпринимает новые меры для укрепления своей власти. Он пытается заполучить польскую корону, затем собственноручно сажает на престол хана касимовского Симеона Бекбулатовича, чтобы подданные прочувствовали и поняли насколько хорош Грозный царь , пытается реанимировать опричнину. Завоевание части Ливонских земель тоже не приносит ожидаемого результата, вскоре они перейдут противнику, учащаются и крымские набеги татар. Попытка породнится с английским двором тоже не увенчалась успехом. В последних главах книги автор рассматривает несколько версий о смерти царевича Ивана Ивановича и самого Ивана Грозного. Называя бесспорным тот факт, что царевич умер от удара посохом, который нанес ему отец, историк убежден, что царь не хотел этой смерти и остаток жизни потом раскаивался в содеянном. А вот его отношения с подданными остались с прежними. Одной рукой Иван IV будет жертвовать деньги на монастыри, где молятся о загубленных им ранее душах, а другой продолжать карать невиновных. Что же касается смерти самого государя, то

царь Иван скорее всего умер от удара, а слухи о его насильственной смерти возникли гораздо позже в обстановке борьбы за власть как средство дискредитации политических противников.

Подытожу. Грозный и кровавый царь, такое мнение закрепилось за первым русским царем Иваном IV. Борис Флоря характеризует Ивана Васильевича, как личность неоднозначную и отмечает, что о историческом значении его деятельности до сих пор нет окончательного ответа. Огромный труд проделан автором, подробный анализ правления Ивана Грозного, много ссылок на источники и первоисточники. Подчеркивает дух того времени, что в книге приведены цитаты из летописей и документов на церковнославянском языке. Скорее для себя попыталась ужать в рамках этого отзыва ключевые моменты, обилие информации с трудом умещается в моей голове.) В основном в книге освещены внутренняя и внешняя политика, которую проводил Иван Грозный , намного меньше информации о семье, личной жизни царя. Читать (слушать) было сложно, но интересно. Отдельно хочу отметить замечательную начитку Николая Савицкого, его манера как нельзя лучше подходит для данного исторического произведения.

Из всех русских правителей Иван IV Грозный вызывает у меня самые противоречивые чувства. С одной стороны, это был умнейший человек и талантливый стратег. В период его царствования Русь обрела еще больше могущества, территорий, образование и культура достигли расцвета (судя по дошедшим памятникам литературы и архитектуры), с другой стороны, бессмысленная жестокость, создание кровавой опричнины принесли царю дурную славу и поставила в один ряд с жестокими злодеями и тиранами. Борис Флоря попытался беспристрастно показать не только личность царя и ту атмосферу, которая возможно повлияла на его становление, но и жизнь Средневекового общества с его религиозными метаниями, бесконечными войнами и жизнью народа. Книга начинается с рассказа о первых годах будущего царя. Раннее сиротство, жестокие бояре, постоянный страх, но вместо эмоций исследователь обращается к источникам. Жизнь Ивана Васильевича в книге представлена по главам, что помогает проследить основные этапы и постараться лучше понять царя. Многочисленные первоисточники (письма, свидетельства очевидцев) показывают Ивана Грозного с разных сторон. Борис Флоря даёт развернутый срез эпохи правления, анализируя влияние царя на общество того времени. Книга получилась масштабной по материалу, интересной по изложению.

Книга в целом интересная, содержит много цитат, фотографий. Однако изложение весьма запутано и чтобы понять исторические события нужно смотреть другие источники и подходит  больше для раскрытия уже существующих знаний об упоминаемых в книге исторических событиях. На мой взгляд изложение однобоко и нудновато, однако в тоже время автор не навязывает свою точку зрения, а просто излагает материал. По факту был царь, расширил владения за счёт ханств, подавил оппозицию и инакомыслие, создал прочную основу для жесткого экономического кризиса, прерывания династии и начала  смутного времени. Причины этого каждый определит для себя сам.Поэтому в целом книгу можно рекомендовать к прочтению, но перед этим получить скелет знаний об упоминаемых в книге исторических событиях.