Рецензия на книгу

• 

  Hermanarich

  25 мая 2018

  Заблудившийся интеллигент

  Что мы знаем об Иване IV, он же в нашей исторической традиции под звучным прозвищем "Грозный"? Если приглядеться к историческим знаниям среднестатистического человека - то не так и много.
  Все помнят что он убил своего сына (конечно, благодаря картине Репина). Закончивший школу вспомнит про опричнину. Увлекающийся литературой вспомнит о посланиях Андрею Курбскому. Интересующийся историей, но не данным периодом, вспомнит про покорение Казани и про Ливонскую войну. Кто-то вспомнит разгром Новгорода и многочисленные внутренние чистки. Образ Ивана IV, кстати, при этом совсем не изменится.
  И современники, и великие историки прошлого - Карамзин, Костомаров, Ключевский (три великих К русской истории) оценивали фигуру Ивана IV сдержанно-негативно (кто-то просто негативно, кто-то с плохо сдерживаемым негативом). Живопись и даже кинематограф унаследовали эту традицию.
  Знаменитая картина Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» в этой традиции. Царь представлен как безумный психопат, в трагический момент самого ужасного для государства приступа ярости.
  
  Кстати по фигуре Ивана Ивановича, сына Ивана Васильевича - все совсем плохо. Мы очень мало знаем о его личности, о причинах вспышки гнева Грозного. Борис Флоря приводит одну из версий, распространенную при жизни Грозного, что якобы Иван предлагал убить своего брата, Федора, т.к. он лично не казнит "изменников" и укрывает их, за что, якобы, его отец, Иван Васильевич, и осерчал на сына. Действительно, Иван Иванович почти неотступно был с царем, и в народном сознании воспринимался скорее как продолжатель дел Ивана IV, нежели как заступник (реальных рычагов у него было крайне мало).
  Но вернемся к образу Ивана IV - он совсем безрадостный.
  Знаменитая картина Васнецова "Царь Иван Грозный" рисует нам подозрительного на грани с паранойей человека, обладающего дурным характером и огромной властью.
  
  Во вполне современной картине С.А. Кириллова "Иван Грозный" (1990 г.) опять угадывается основной мотив - большая, монументальная фигура в черном как-бы доминирует над зрителем, а свеча скорее подчеркивает свою невозможность справиться с тьмой, исходящей от царя.
  
  Не отставали и кинематографисты. Эйзенштейн, явно несший в себе традицию восприятия Ивана Грозного изобразил его характерно настолько, что получил разгром от Сталина (исторические параллели, кстати, видны невооруженным взглядом).
  С. Эйзенштейн "Иван Грозный" 1944 г.
  
  И даже актеры в комедийных фильмах исполняли, хоть под хи-хи и ха-ха, но жестокого, истеричного и импульсивного правителя.
  Л.Гайдай "Иван Васильевич меняет профессию" 1973 г.
  

  Какой же был один из самых суровых тиранов в истории России? Борис Николаевич Флоря здесь придерживается концепции, заложенной еще при Сталине - не акцентироваться на средствах, а акцентироваться на цели. Вообще, у автора данного труда сложное отношение к Ивану IV, и чтоб прочувствовать его полностью - придется читать книгу целиком (что я рекомендую сделать, т.к. мне работа очень понравилась). Но свой портрет, пусть и крупными мазками, я сделать попытаюсь.
  Мазок первый. Интеллигент. Царь Иван IV был одним из образованнейших людей своего времени. В принципе, образованных людей было мало, и любой читающий был уже на десятки голов выше других, но Иван IV был не просто читающим, а очень читающим человеком, явно покровительствовал книжникам, интересовался вопросами литературы и пр. Уже только одно, что под его эгидой был создан "Лицевой летописный свод" выдает в Иване Васильевиче покровителя наук. Да, пусть с поправкой на страну и время, но важно сказать четко - Иван Васильевич был не бездумным садистом-маньяком, а очень даже думным и изобретательным садистом. Уже то количество казней, практиковавшееся в его время, и их изобретательность, говорит о том, что Царь подходил к вопросу с серьезной выдумкой. Любому примитивному садисту рано или поздно наскучат казни. Грамотность Ивана Васильевича предохраняла его от этого - он всегда мог извлечь что-то нового. Парадоксально, но он был интеллигентом своего времени, с поправкой на время.
  Мазок второй. Перекормленный православием. Огромное количество виражей его политики определялось его миссией в этом мире и тем, как он понимал ее реализацию. Он видел в себе последнего православного монарха, защитника всего православия, и это давало ему индульгенцию перед любыми средствами. В рамках своего, достаточно специфического понимания православия, заложенного еще Сильвестром (хотя Сильвестр, наверняка, сам не ожидал, что же получится), в сочетании с силой православной веры внутри него (очень русской веры, надо сказать. Грешить вера не мешала - но помогала каяться), с четким пониманием, что он отвечает только перед Богом, и никем другим, в этих рамках получился такой неуправляемый конструкт. Каждый человек результат стечения множества факторов - здесь фактор православия, причем жесткого, догматичного православия в собственной интерпретации, сыграл на появление того Ивана IV, которого мы знаем из школьных учебников.
  Мазок третий. Параноик. Догматичное сознание без опыта самокритики, вошедшее в такой клинч, начинает терять контроль с действительностью, и питаться только собой. Казнь за измену невиновного по ложному обвинению приводит к усилению перешептываний, которые воспринимаются как измена и провоцируют новые казни. Так появляется клинч, который даже умного человека может завести далеко. Ивана Грозного он довел до фактического уничтожения Новгорода, что само по себе кажется абсурдным - не может город целиком от мала до велика быть предателями-заговорщиками. Но выйти из этой "ловушки сознания" без внешнего воздействия сложно.
  Мазок четвертый. Талантливый правитель. Вне всякого сомнения, талант Ивана IV в сфере государственного управления был огромен. Конечно, Иван Васильевич не был уникальным явлением в Европе - почти в каждой стране рано или поздно оказывался свой "Грозный", да не один. Современник Ивана IV, шведский король Эрик XIV был "северным братом" русского монарха. Вот только его свергли. А Ивана IV нет. Читая про то, что вытворял Иван Васильевич в отдельные моменты, начинаешь поражаться - как же так получилось, что он проправил 50 лет (хотя деятельного правления там было существенно меньше, ведь он был монархом с 3-х лет), и умер своей смертью (да, сомнения есть, но они слабо обоснованы - Флоря их отметает). Ведь даже анализ предыдущих фаворитов Царя четко давал понять - должность эта временная, и закончится плохо. А у него два сына, которыми всяко удобнее управлять. Как так получилось, что близким из круга Ивана, в условиях рыхлой системы безопасности того времени, не пришло в голову или не удалось избавиться от столь специфического правителя? Объяснить это иначе чем огромным талантом Ивана Васильевича не получится.
  Мазок пятый. Мастер эпистолярного жанра. Иван IV, как книжник, был верен слову. Эпистолярное наследие Ивана IV сложно, огромно, и создано явно не без выдумки и литературного таланта. Одни только послания Андрею Курбскому дают питательнейший материал для анализа (в книге очень много цитат в неадаптированном виде, которые бывает достаточно сложно понять). Царь экспериментирует с жанрами, занимается литературными мистификациями, маневрируя свою прозу от наставительной до заискивающей, от ядовитой усмешки до "Царь Великий Князь Всея Руси челом бьет". Как ни странно, именно анализ литературного наследия Ивана IV выдает в нем достаточно гибкого политика, способного, когда надо, идти на переговоры и с "собаками" "басурманами" и с "собаками" "латинянами". Чего уж там - когда речь зашла о возможности занять престол Речи Посполитой, яростный ревнитель православия Иван IV даже согласился не то что на свободу вероисповедания, но даже "начал думать" о переходе в католичество. Вне всякого сомнения - все это была большая литературная игра, но важен тот факт, что эти игры Иван Васильевич мог и хотел вести.
  Мазок шестой. Социальный реформатор. Россия после Ивана IV стала иной. Совершенно иной. Мы не знаем, каков алгоритм развития "Православного государства" без внешнего воздействия - группа для анализа очень маленькая. Фактически, только Россия шла по этому пути без серьезного внешнего воздействий. Но вообще путь развития государств достаточно хорошо известен - расширение влияния сословий при урезании власти монарха (абсолютно неприемлемый и ложный путь для Ивана IV, ведь именно в этом упрекал Иван Васильевич английскую королеву Елизавету, что, мол, "у тебя не ты, а твои купцы правят"). Россия в этом смысле значительно отставала от всего мира, и Ивану Васильевичу, как человеку думающему и читающему, тенденция была хорошо видна - и он приложил все усилия, чтоб ее прервать. "Приблизить дальних, отдалить близких" - не знаю, насколько его концепция была живуча. Ведь он не разрушал сословия, но пытался создать новые, которые бы зависели целиком от него.
  Мазок седьмой. Кающийся грешник. Да, приступы садизма сменялись приступами покаяния. Только вот это были совсем не те приступы, которые бы хотелось видеть сторонником концепции "Святого царя Ивана". Иван не раскаивался в своих казнях - максимум его раскаяния могло быть в том, что он лишал казненных возможности покаяться (невиданная по тем временам жестокость), либо выбирал казни, которые, в соответствии с религиозными представлениями тех лет, лишали возможности душу попасть в рай (для православного монарха что-то просто запредельное). Т.е. за то, что де-факто брал на себя функцию Бога, решая, подлежит ли человек спасению на страшном суде, или нет. Роль эта в рамках правления, как его понимал Иван Грозный, вполне логичная, но с религиозной точки зрения противоречащая даже смутным понятиям российского средневекового гуманизма. И сразу обрубим крылья всем сторонником концепции канонизации Ивана IV - это невозможно. Просто странно канонизировать человека, который казнил человека, которого за мученическую смерть признали Святым (митрополит Филипп). И убийца, и убитый в рамках одних святцев хоть и наверняка возможны (хотя я не знаю таких примеров), но все-таки выглядят странновато.
  Мазок восьмой. Советники. Царя, как книжного человека, всю жизнь окружали советники. Буйный характер Ивана Васильевича способствовал как быстрому приближению, так и быстрому удалению. Еще сегодня советник моется с царем в одной "мыльне", а завтра может оказаться изменником, который собирается вонзить нож в спину последнему и главному православному монарху, а значит не только убить его, Ивана, но и уничтожить православие на земле. Что примечательно, печальная судьба прошлых советников не сильно отпугивала новых, что четко дает понять, что Иван Васильевич не был уникальным ни в истории России, ни в истории мира. Качество советников отражало качество проводимой политики. Пока царя сдерживали Сильвестр по религиозной линии, Адашев по политической внутри страны, Висковатый по внешней политике - дела шли на лад. Была взята Казань, "мусульманская угроза" почти ликвидирована, неплохие успехи на западном направлении. Увы, как только нормальные советники исчезли из окружения царя, "Покоритель мусульманского мира" заметно сдулся. История раннего правления Ивана Васильевича это история успехов. История позднего правления Ивана Грозного - история обидных поражений. И дело даже не в обидном разгроме от Стефана Батории или сожжении Москвы крымскими татарами (и то и другое было невероятно унизительно для Ивана Грозного, и эти поражения он воспринимал очень остро. Напомню, что во время неудачной войны со Стефаном Баторией и был, в припадке ярости, убит Иван Иванович, его сын) - дело в тупиковости проводимой политики, в некоторой маниакальности, с которой Иван IV ломился в явно закрытую дверь. Женитьба на Елизавете, королеве Англии (да-да, вы не ослышались, такое в планах тоже было) или, на худой конец, на ее племяннице, восшествие на трон Речи Посполитой с такой программой, от которой бы задергался даже много чего повидавший сторонник Ивана IV в данном государстве - без сдерживания в лице советников Иван IV, увы, мог проявлять себя как изобретательный, но чересчур упорно бьющийся в закрытую дверь политики. Не без ущерба для страны, разумеется.
  Мазок девятый. Неудачник. С тяжелым сердцем подходил Иван Грозный к закату своей жизни. Победы прошлого растворились светом нынешнего дня, а нынешние победы были в лучшем случае пировы, а в худшем - замаскированным поражением. Ливонию, ради которой было положено столько сил и людей, пришлось отдать. Вообще на западном направлении в итоге пришли с того, с чего начали. В Европе вместо антиосманской коалиции и перспектив взять Крым наметился вполне себе османоориентированный Стефан Батория. На юге держать ситуацию приходилось из последних сил.

  
  Псковский летописец с горечью записал: «Царь Иван не на велико время чужую землю взем, а помале и своей не удержа, а людей вдвое погуби»

  И самое ужасное, наверное, происходило внутри Ивана IV - авторитет монарха был низок, кругом опять была "измена", сына своего убил, второй был непригоден для правления даже в более мягких условиях, чего говорить о текущих. Будущее представлялось очень темным. Во многом, кончина Ивана Васильевича объясняется его тяжелым расположением духа. Но, конечно, самого страшного он не увидел - того что произошло после его смерти, и закончившееся прерыванием династии Рюриковичей. И прервалась она на Федоре только формально - реально прервалась она на его отце, Иване IV, в результате его социальных экспериментов.
  Мазок десятый (последний). Царь Иосиф Иванович Сталин-Грозный. Параллели между фигурами Ивана Васильевича Рюриковича (IV, Грозного) и Иосифом Виссарионовичем Джугашвили (Сталиным) просматриваются очень четко. Понятно почему Сталин воспринял фильм Эйзенштейна обидно для себя. Оба пришли во власть будучи номинальными главами государств, но активно сдерживаемые окружением. Оба с этим окружением смогли расправиться. Оба получили неограниченную власть в стране. Оба, на первых порах, добивались успеха. Оба перезациклились на своей персоне, и это стало причиной очень плохих результатов. Оба регулярно чистили свое окружение и видели кругом измену. Оба, когда припекло, быстро переобулись. Оба были книжниками, достаточно сложными личностями. Оба, де-факто, убили своих детей. Оба оставили систему номинально крепкую, но нежизнеспособную, развалившуюся достаточно быстро. Оба, наконец, явно чувствовали в себе мессианский запал, пусть и разной природы. Параллелей слишком много чтоб списать их на простые совпадения - что делает фигуру Ивана IV интересной не самой по себе, а как некую жизнеспособную модель политика в условиях России. Иван IV уже был два раза. И Иван IV (Грозный) еще может вернуться.
  Хорошая книжка, читайте смело.

  44 понравилось

  2,1K