Benim Adım Kırmızı

Я с некоторой настороженностью принималась за эту книгу, потому что слышала о том, что кому-то не очень она понравилась. Слишком западная.
Но чтение, по началу казавшееся скучным и непонятным, к концу книги меня не на шутку увлекло.
Книга похожа чем-то, во-первых, на "Сказки 1001 ночи" (тем, как рассказчик строит сюжет, вплетая в повествование притчи, сказки и истории)и во-вторых, на "Имя розы" Умберто Эко (построением мотивов детективной линии, борьбой старого с новым).

Убит художник, рисовавший для падишаха "тайную" книгу, которая должна была показать величие правителя перед Италией и Европой. И все вертится вокруг этой книги, которую никто не видел.

Это основная линия, но сама книга о другом - о косности, о противоборстве старого с новым, о нежелании идти в ногу со временем, автор много рассуждает о творчестве, о стиле художника, о таланте, о слепоте (тогда бытовало мнение, что только слепой художник может нарисовать нечто совершенное, потому что он видит картины, посланные Аллахом), автор много рассуждает о любви (о женской, мужской, любви между мужчинами и любви к детям, о любви мастера к ученику и учеников к мастеру, о любви к Аллаху, к падишаху).

Книга, кроме красивого языка и затейливого сюжета имеет еще несколько особенностей:

• Каждая глава рассказывается от другого персонажа от первого лица. Есть главы от собаки, от убийцы, от смерти, от дерева. Есть глава от лица красного цвета - который везде - даже во взоре ослепшего художника.
• Там очень много скарбезностей. Шуток, анекдотов про мужеложство, рассматривание причиндалов (слово автора), поэтические сравнения мужского детородного органа на целую страницу. Это не напрягает, но переваливает какой-то порог.

  Мне книга понравилась, хотя сюжет слишком закручен. Я много почерпнула для себя знаний о восточной живописи того века, я поняла (то есть автор смог донести до меня) - почему эта книга (которую рисовали художники) стала таким яблоком раздора. Хотя, как вы догадываетесь, менталитет мусульманской страны для меня несколько чужд.

  Интересно - его печатают в мусульманских странах? Там слишком много рассуждений о религии и не всегда боголепных, часто насмешливых.

Это необычное, волшебное произведение, переплетение сказки и реальньости. До сих пор Орхан Памук оставался для меня автором неизведанным, странным, чем-то пугающим. Но только начав читать "Имя - мне красный", я поняла, что с этих минут мое отношение изменится. Это своего рода детективная история, рассказанная от имени всех героев. Каждая глава - взгляд отдельного персонажа, а порой это взгляд и неодушевленных предметов - дерева, монеты, цвета. "Я нарисованное дерево и мысль о том, что мною не украшали книжных страниц, очень меня беспокоит... Я хочу быть не просто деревом, а идеей дерева". Таким образом, все повествование ведется от первого лица. В одном из второстепенных героев мы даже можем узнать автора - маленький мальчик по имени Орхан... Удивительно и то, что в итоге ни к кому из героев у меня не проснулось искренней симпатии или антипатии.
Язык романа труден для восприятия. Особенно тяжеловнсными выглядят главы, в которых в мельчайших подробностях рассказывается об искусстве миниатюры и классическом рисунке. Но, по-моему, каждый сможет найти для себя что-то особенное в этой книге. Орхан Памук очень "вкусно" подает тему Востока и Запада, вновь пытаясь сравнить две культуры. Но особенно мне хотелось бы сказать о цвете, которому отведено, наверное, главное место в романе. Каждая строчка - это рисунок, история, написанная цветом. А знаете какой цвет самый важный? Конечно Красный. "Слышу, слышу ваш вопрос. Каково это - быть цветом? Цвет - это прикосновение глаза, музыка глухих, слово во тьме... Я так счастлив, что я - Красный! Во мне пылает огонь, я могуч, я заметен - и знаю, что вам нечего мне противопоставить". Решимость и воля, он виден везде, с него начинается жизнь, им она и заканчивается. "Если бы мы могли притронуться к нему пальцем, ощутили бы металл, похожий на железо или медь. Если бы взяли его в пригоршню, обожглись бы". Наверное, впервые цвет заговорил со мой, я почувствовала его власть, тяжесть, силу. Страницы казались красными. Закрывая глаза, видишь красный. Его присутствие во всем, что тебя окружает, и ты знаешь, какая опасность в нем заключена, только не хочешь это признавать. Ведь запретный плод... "Тому, кто не видел красного, невозможно объяснить, что это такое". Тому, кто пока еще не читал этот роман, невозможно рассказать о нем. И как же здорово, что кому-то еще только предстоит ощутить на себе волшебство Востока - в чем-то непонятного, пугающего, загадочного, но притягательного!

Книга оказалась для меня маловата, а может дело было в ее быстром стиле повествования, который мне так непривычен. В любом случае, едва ли 200 страниц для меня - препятствие несерьезное, а текст читался очень легко. И эта легкость сохранялась даже при том, что огромное количество культурно-исторических отсылок было мне совершенно не знакомо и не говорило ни о чем, не спасали даже пояснения в конце книги. Но - эта крайне загадочная культура, судя по всему, заинтересовала меня в итоге куда больше, чем сюжет книги.
Первая глава меня зацепила. Пара следующих глав - не очень. Первая глава от "Меня назовут убийцей" вновь подсадила меня на крючок. Больше всего в этой книге мне нравились живые изображения характера, чувств и переживаний персонажей. Образ почти любого из них вырисовывается довольно четко даже из того минимума деталей, который можно найти на этих 200 страницах.
Еврейка Эстер - колоритна, убийца - крайне выразителен в своих эмоциях, Шекюре - очень интересная, несмотря на всю свою типичность, баба:

А уж глава "Меня зовут красный" просто поражает. Только вот - ни ее, ни "Меня зовут собака" я так и не смогла у себя в голове правильно приплести к повествованию. Я чувствую, что что-то упустила в этой книге, потому что для меня остались загадкой и такое ее название, и функция главы "Меня зовут красный", потому что кроме этой главы цвета везде шли даже не фоном, а мелким узором на фоне, и узор этот был для меня не очень ясен.

Между тем, книга до сих пор мелькает от одной мысли к другой и не хочет так просто уходить из головы. Ибо вещи, которые зацепили меня в ней, зацепили крепко. Теперь мысль о том, "что такое красное" будет возвращаться ко мне чаще, чем раньше (а ведь и раньше этот вопрос встречался мне раз пять в год).

• Всю жизнь мы работали с воодушевлением и верой и потому в конце жизни ослепли; мы видели и знаем, каков красный цвет, какое чувство он вызываает. А если бы мы от рождения были слепые, как мы поняли бы эту красную краску, которую наносит на бумагу наш ученик?
• Хороший вопрос, - сказал второй, - но цвет нельзя понять, его можно почувствовать.
• Тогда объясни тому, кто ни разу не видел, чувство красного цвета.
• Если бы мы могли прикоснуться к нему кончиком пальца, было бы ощущение железа или меди. Если бы взяли в руку, обожглись бы. На вкус этот цвет оказался бы сытным, как соленое мясо. Он быстро заполнил бы рот . Запах у него резкий, как у коня. А если сравнить этот запах с цветком, то цветок оказался бы ромашкой, а не красной розой.

Знакомые хвалили мне этот роман. Он и правда лучше, чем многие другие романы Памука (хотя, пожалуй, "Новая жизнь" мне все же понравилась больше), нет там слишком извращенных психологических типов, как во многих других его книгах. Но все же не могу сказать, что я в восторге. Про работу миниатюристов там, впрочем, действительно очень интересно, а еще оригинальное построение самого романа - от лица разных героев, в т.ч. не людей - животных, красного цвета и даже шайтана. Однако ни один из героев мне по-настоящему не понравился и даже не вызвал особенных симпатий. А еще очень надуманными показались описания того, как художники мечтают в конце жизни ослепнуть, что им дает слепота итп.

Больше всего мне понравились некоторые замечания по поводу творчества художника - они верны, в общем, и для всякого творчества. И еще некоторые забавные приколы над религиозным фанатизмом - хотя и мусульманским, но это во всех религиях существует.

Персидский шах ... начал выживать из ума: охладел к развлечениям, вину, музыке, поэзии, рисунку. Когда он расстался с кофе, голова его совершенно перестала работать...

Настоящие талант и пастерство не пропадают от любви к золоту и славе. Честно говоря, я считаю, что деньги и слава - это право таланта, они окрыляют художника.

Аллах создавал мир таким, каким его хотел бы видеть умный семилетний ребенок.

Мастерство наше не в том, чтобы нарисовать пережитое, а в том, чтобы изобразить, не пережив.

Легенды входят в историю не потому, что похожи одна на другую, а потому, что отличаются друг от друга. Мастером становится художник, который делает чужие легенды понятными нам.

В жизни людей волнуют сказочные истории о любви, богатстве и власти. А все остальное - это их реальная жизнь: печаль, ревность, одиночество, враждебность, слезы, сплетни и нескончаемая нищета; этим они похожи друг на друга, как и вещами в доме.

Художник рисует, повинуясь своей совести, прислушиваясь к ней и соблюдая правила, в которые он верит; он ничего не боится. Ему нет дела до того, что скажут его враги, ученики или завистники.

Цвет - это прикосновение глаза, музыка глухих, слово, звучащее в темноте.

Аллах любит меня - это чувство у меня иногда возникало на войне. Аллах покровительствует мне, и потому все будет хорошо. В таких случаях возникает внутренняя уверенность, вы делаете все, что вам придет в голову, и ваши действия оказываются правильными.

Рисование живет не стыдом и печалью, а влечением, испытываемым художником, и это влечение преображает любовь к человеку в любовь к Аллаху, а любовь к Аллаху - в любовь ко вселенной, которую он видит.

Приглашение от трупа в первой главе к разгадке убийства быстро перерастает в любопытство по поводу книги, которая является центральной в сюжете романа. Какая книга может обладать такой силой, что толкает уважаемых художников на убийство? Настолько ли ужасны последствия иллюстраций в книге, что это искусство можно считать кощунственным?

Богатое, искусно сотканное литературное полотно, секреты которого кроются в тщательно продуманных деталях, ложных следах и глубине души его создателя, воспевающее красоту, воображение и интеллект древних произведений искусства и методов живописи. И конечно Стамбула с его историей, культурой, едой.

Это одновременно умно запутанная тайна, пленительная история любви и ода силе искусства. История, действие которой разворачивается в Стамбуле XVI века: Султан поручил самым известным художникам страны создать великую книгу, воспевающую славу его королевства. Их задача украсить работу в европейском стиле. Но поскольку изобразительное искусство может считаться оскорблением ислама, этот заказ — действительно опасное предприятие. И когда один из выбранных миниатюристов исчезает, единственная подсказка к разгадке тайны кроется в самих незаконченных иллюстрациях. Частично фэнтези, частично философская головоломка, этот роман — калейдоскоп из приключений на пересечении искусства, религии, любви, секса и власти.

В романе лауреат Нобелевской премии Орхана Памука «Имя мне — Красный» погружает нас в художественный круг средневековых ремесленников, трудящихся над созданием таинственной новой книги, круг, полный профессиональной зависти, нарциссизма, скрытой любви и, прежде всего, разногласий по поводу правильного способа написания и изображения картин в рамках одного строгого религиозного канона. В этом историческом романе персидские формы искусства сталкиваются с набирающим силу венецианским влиянием, и один из художников начинает понимать, что для того, чтобы найти убийцу Элегантного Эффенди, необходимо глубоко изучить мировоззрение и взгляды на искусство каждого из трех подозреваемых миниатюристов.

Во-первых, этот роман — интригующий детектив, который играет с нами и держит тайну убийцы до конца. По тексту словно по ковру с восточным узором разбросана часть подсказок относительно его личности.

Кто мог убить Элегантного Эффенди? Ещё один завистливый миниатюрист? Или, может быть, религиозный фанатик, недовольный тем, как четверо творцов начали тайно работать над новой книгой? Какова природа новой книги, заказанной султаном? Действительно ли она была задумана для изображения образов, противоречащих исламской вере? Вскоре Кара оказывается перед задачей не только завоевать расположение Шекюре и её отца, но и найти убийцу, поскольку вскоре после этого совершается ещё одно убийство, и Шекюре разрывается между верностью своему деверю и преданностью отцу. Кара понимает, чтобы узнать личность убийцы, надо обратиться к самым ранним истокам персидского искусства, его источникам вдохновения и рассмотреть характер его взаимосвязи с западным аналогом. Изображения начинают говорить сами за себя в книге, когда Кара обнаруживает, как произведения искусства прошлого формировали стили современных миниатюристов, и именно здесь может скрываться разгадка тайны убийства.

Книга представляет собой психологически напряженное путешествие, в котором разворачиваются любопытные ситуации, описанные с разных точек зрения. Создаётся впечатление, что Памук не позволяет нам увидеть лес за деревьями — по мере чтения мы ослеплены или отвлечены различными субъективными мнениями, которые не дают нам увидеть более широкую картину или «объективную» истину. Парадоксально, но мы, как читатели, одновременно всеведущи и «слепы», потому что, хотя мы и понимаем, что происходит в умах каждого из рассказчиков, нам не сообщается самое важное, и мы теряемся в многочисленных деталях повествования.

«Имя мне — Красный» — размышление о природе и создании искусства, о его внешних влияниях и развитии. Памук противопоставляет восточную традицию представления искусства (с упором на повторение и анонимность художников) западному влиянию (включая подписи и портреты). Многие персонажи романа сетуют на растущую «вестернизацию» своего искусства, опасаясь последствий для своей религии и традиций. Что-то теряется в их преданности Аллаху, поскольку искусство начинает слишком точно имитировать жизнь (только Аллах может быть источником всего истинного творения), а некоторые недостойные персонажи занимают центральное место в живописи.

Существуют также опасения, что исторические корни османского искусства и методы старых мастеров будут забыты и проигнорированы из-за тщеславия некоторых миниатюристов, стремящихся оставить после себя свой собственный почерк или новые стили. Таким образом, на фоне детективной истории разворачивается также линия, как стили художников приравниваются к ошибкам, и о восхитительной природе слепоты для художников. Кара пытается осмыслить этот парадокс профессии художника в мусульманском городе, надеясь, что это приведёт его к убийце:

Памук позволяет нам окунуться в прекрасные картины старых мастеров Османской империи, пройти сквозь армии и влюблённых, смотрящих друг на друга издалека, позволяя нашему воображению слиться с лучшими картинами, созданными на Ближнем Востоке.

В этом романе есть ещё аспект. Мы довольно хорошо узнаём Шекюре, прекрасную дочь Эниште Эффенди — её муж считается погибшим после того, как четыре года назад отправился на войну, и она остаётся с двумя маленькими сыновьями. Приезд Кара нарушает ухаживания её деверя Хасана, и мы понимаем, что Кара всегда был страстно влюблён в Шекюре… или нет? Здесь снова вступает в игру искусство, и жизнь начинает подражать искусству. Субъективная природа любви связана с субъективным восприятием произведений искусства, а ухаживания Кара и Шекуре связаны с одной из древнейших персидских басен — «Хосров и Ширин» персидского поэта Незами Гянджеви (про трагическую историю любви), а также с влюблённостью в первое изображение любимого человека: «любовь… должна пониматься не через логику, а через её нелогичность.

Красный цвет незаметно проникает в повествование и повторяется там, где мы приближаемся к истине. Красный символизирует кровь и насилие, но также и страсть, поскольку похоть Кара становится неуправляемой, хотя его сердце остаётся «чистым», как у ребёнка:

И Сатана, и Смерть тоже высказываются в этой книге: «по сути, мы хотим изобразить нечто неизвестное нам во всей его тени, а не то, что мы знаем во всем его сиянии», и в конце концов книга превращается в незабываемое приключение в тайны искусства, жизни, любви и смерти.

Это многослойный и яркий детектив с необычной структурой, которая погружает нас в тайны османской живописи и атмосферу средневекового Стамбула. Это настоящий захватывающий роман, пропитанный историей османского искусства, где басни и реальность, а также жизнь и искусство необъяснимым образом сливаются, создавая уникальную историю.

Читать эту книгу сейчас — поучительный, хотя и жутковатый опыт. Её тема — столкновение культур: религиозной традиции, подчиняющей человека Богу, и новомодного индивидуализма, ставящего человека в центр Вселенной. Роман идей и размышление о том, как Восток и Запад могут встретиться. А что из этого может выйти — остаётся нам на размышления.

Он мог бы быть просто миниатюрой, забытым персидским орнаментом на полях истории, но влюбился в перспективу. А вместе с этим — в идею, что художник может видеть по-своему.

Орхан Памук написал роман, от которого у меня осталась не просто послевкусие, а целая галерея чувств: грусть, восхищение, страх и такое любопытство, от которого буквально зудит под кожей. Я шла за героями как за ниткой, распутывая клубок — кто убил, кто соврал, кто предал искусство… Но в какой-то момент поняла, что ищу вовсе не убийцу, а ответ: имею ли я право видеть мир иначе, чем меня учили?

Главный конфликт романа — не столько в убийстве (хотя и оно — там, да), а в столкновении восточной и западной эстетики. Восток говорит: художник — тень Бога, нельзя рисовать лицо, нельзя искать славу, нельзя выражать себя. А Запад нашёптывает: а что, если ты имеешь право на свой взгляд?

И вот ты уже стоишь между двух миров — на мосту Стамбула — и чувствуешь, как этот внутренний раскол касается не только героев, но и тебя.

Памук пишет остроумно, тонко, с невероятной любовью к деталям. Иногда его ирония прячется между строк, как будто ты подслушал диалог двух персонажей в соседней комнате. Иногда голос повествователя — это цвет, монета или дерево, и ты удивляешься, почему тебя это не смущает. Всё кажется логичным в этом мире — потому что он настоящий.

Ставлю 10 монгольских чернильниц из 10.

Запутанная история создания "запрещённой" книги османскими художниками. Их искушает сатана, западное влияние, деньги и собственный талант.
Начинается книга с рассказа от имени убитого художника. И дальше повествование организуется по главам, где каждый из героев доносит свою точку зрения о происходящем. Слово дадут даже красному цвету на миниатюрах. Читать монологи интересно, а само действие пойдет динамично.

Книга заявлена как детектив, но детектив он так себе - ты совершенно не ищешь убийцу, скорее наблюдаешь за всем другим происходящем. Сила описаний и поставленных вопросов интереснее, словно важнее условной разгадки. Так, повествование вышито арабскими преданиями, вопросами веры и ценности авторства для художника. Это очень особенный мир, где важно соответствовать стилю школы равной истинному видению пророка. А ещё увидеть то, как художники жизнь кладут на бесконечное перерисовывание повторяющихся сюжетов, любовь все также заводит в темные углы, ревнители религии и скреп беспощадны, а просветители вдохновенно наивны.
В целом, история и описанный мир был для меня непонятен и странен, как и поступки героев. Но и я не так часто оказываюсь в средневековье в Османской империи и читаю Памука. Видимо, надо продолжить, чтобы разобраться.