Счастливая смерть

А грузовичок со справедливостью опять не пришел вовремя, перевернулся по пути: размыло, знаете ли, дороги, снесло к чертям мост, растащили все жалкие остатки проходившие мимо случайные прохожие, да так, что тому, кто больше всего ее заслуживал по жизни, ни крохи не досталось - ни уважения, ни любви, ни даже доброго к себе отношения. Так жизненно-правдиво и до невозможности печально начинается книга со странноватым, на первый взгляд, заглавием, хотя ничего странного, если вдуматься, здесь и нет (смерть ведь действительно может стать счастливым и, более того, долгожданным избавлением от мучений, когда, например, умерли все близкие тебе люди, когда не осталось совершенно, ради кого и ради чего жить. Правда, в книге описывается не этот случай, так что спойлеров от меня в рецензии не ждите).

Шокирующая вводная сцена романа повергла меня как читателя в шок, хотелось закрыться от всего этого ужаса, закрыться самой и закрыть книгу, забросив туда, подальше, в недочитанные. К счастью, сделать этого не получилось: Силой писательского дара, росчерком пера Камю захватывает увлекательным сюжетом и восхитительным, чарующим языком, полным неожиданных метафор, яркими и отлично выписанными характерами, коллизиями, перипетиями, странностями, несуразностями, кажущейся при чтении простотой и открывающейся затем, после прочтения, глубиной мысли.

С главным героем книги мне большей частью хотелось поспорить; откровенно признаюсь, что невзлюбила его сразу же, с первой страницы, но наслаждению от романа мне это, как ни странно, ничуть не помешало. Весьма любопытно было следить всю дорогу за путешествием его в страну под названием "Счастье", с легким рюкзачком за плечами, без излишних сожалений и даже раскаяний. Так и тянуло спросить на первых порах этого не отягощенного моральными дилеммами молодого человека, даже по-своему привлекательного (женщинам он всю книгу нравился, хотя и вел себя с ними вовсе не по-джентльменски): "А почему твое счастье лежит через несчастье другого человека? Что за странные, дурацкие взаимосвязи? Где логика?" Конечно же, он бы мне не ответил - такие ответом обычно не удостаивают, отмахнулся бы, скорее всего, не глядя, как от надоевшей мухи. Уверенные в собственной безнаказанности, такие люди высокомерно поставят себя выше всех остальных по праву наиболее удачливого (действительно, чем не аргумент? И не поспоришь даже)

Муторным, тяжелым, невероятно выматывающим оказался, кстати, этот путь в "Счастье", через буреломы, косогоры, ухабы судьбы и жизненные овраги: да просто расчеты оказались в корне абсолютно неверными! Не принесло чужое несчастье даже толики собственного благоденствия. Напротив, усилилось отчуждение, одиночество, разочарование, мучавшие тогда и окончательно опостылевшие теперь. Столько надежд рухнули разом.

Печальное зрелище. Печальный финал. Безумно красивая философская концовка книги даже примирила меня с героем. Автору удалось почти невозможное - зримо показать процесс умирания человеческого индивида, причем уйти в описаниях от излишней физиологичности в сторону именно духовного преображения. Получилось не жутко, не страшно, а одухотворенно, жизнеутверждающе. Вот это - увидеть красоту в смерти как в завершающем аккорде жизни - дорогого стоит. Спасибо Камю за столь неожиданные философские откровения.

«Счастливая смерть» – один из ранних романов Альбера Камю, и уже с него начинается его творческий диалог с Ницше – диалог, который в течение всей жизни служил для Камю источником вдохновения и писательских открытий. И уже в «Счастливой смерти» начинает звучать тема,которую позже Камю в полной мере раскроет в своем знаменитом романе «Посторонний».

Завязка этого романа довольно неожиданная: впервой главе некий Патрис Мерсо является к инвалиду по имени Загрей и убивает того из револьвера, причем последний принимает свою судьбу, отвернувшись к окну и ожидая выстрела. Сразу складывается впечатление, что эти двое явно знакомы, и Загрей давно уже предвидел такой исход их знакомства. Что же произошло и зачем Мерсо убил инвалида? Камю нам начинает рассказывать, как же так вышло и что могло толкнуть Мерсо на совершение столь гнусного поступка?

И вот Камю знакомит нас с за жизнью Патриса Мерсо, одинокого конторского служащего, который можно сказать прозябал в нищете и жил скучной однообразной жизнью, при этом лелеял надежду когда-нибудь стать счастливым, свободным, но где-то там далеко, в необозримом будущем.

В своей прежней жизни, сводившейся к работе, комнате и сну, обедам в кафе и любовнице, Мерсо искал свой собственный путь к счастью, которое в глубине души, как и все, считал неосуществимым. Он сыграл в игру под названием: захотеть стать счастливым. Он никогда не хотел счастья сознательно и свободно.

Но после встречи с Загреем он вдруг делается одержимым мыслью стать счастливым и ради этого даже идет на убийство. Но получив свободу и деньги, которые для счастья так необходимы, как считал Мерсо, он никак не может достигнуть счастья: оно будто постоянно от него ускользает и ничто не способно сделать его счастливым по-настоящему.

– Ты несчастлив, – ответила Люсьена.
– Скоро я буду счастливым, – яростно ответил он. – Я должен. Эта ночь, море, этот затылок под моими пальцами мне помогут.

Читатель наблюдает, как постепенно меняется внутренний мир главного героя, его взгляд на окружающую реальность. Читатель вместе с Мерсо задается вопросом – способны ли деньги сделать человека счастливым и свободным?

И как ни странно, Мерсо находит покой в уединении с природой, ведь лишь она способна приблизить человеческую душу к настоящей простоте и искреннему счастью, как считал и сам Камю. Наслаждение окружающим миром, прогулки в одиночестве по берегу моря – вот что делает Мерсо свободным и наполненным жизнью.

Подобно тому, как достаточно слаженной работы рук и воды, которая держит тебя на плаву, Патрису было достаточно нескольких простейших вещей –дотронуться рукой до ствола дерева, пробежаться по пляжу, – чтобы ощутить свою уникальность. Так он приобщался к жизни в ее чистом виде, обретал рай, который дан лишь зверям, наиболее лишенным ума либо в наибольшей степени им одаренным. В той точке, где разум отрицает себя, он подходил к собственной истине, а вместе с нею и к беспредельности своего величия и любви.

Камю устами своего героя склоняет читателей к тому, что несчастья, порождённые абсурдом человеческого существования, рождаются из желания человека  все процессы, происходящие в мире, наделить смыслом, которого в природе нет. И лишь слияние с природой помогает человеку избежать страданий, порождаемых обыденностью. И здесь чувствуется влияние Ницше и его знаменитого труда «Так говорил Заратустра». И этот же лейтмотив отчетливо зазвучит в романе Камю «Посторонний», где главный герой как раз и станет свидетелем абсурдности бытия и безмолвным наблюдателем за происходящими процессами вокруг.

Пока это мой самый любимый роман в творчестве Камю. И именно после его прочтения я скупила все оставшиеся книги этого философа, которых у меня не было в библиотеке, ибо с писательским мастерством Камю мало кто может сравниться, учитывая и то, как изящно он вплетает в текст каждого произведения главные вопросы своих философских исследований.

Камю- один из моих любимейших авторов, поэтому я здесь не сильно объективна в оценке) А эта книга, как по мне, вообще не имеет права быть оценена кем-либо - ведь автор и не планировал ее издавать. Здесь наброски, подготовка к более завершенному, полному произведению.

К слову, я считаю ужасно несправедливым то, что кто-то смеет обнародовать написанное "в стол" автором до его кончины (будь это наброски или интимные переписки). Я свободна от иллюзий, что когда-то авторское право прийдет к этому, ведь люди смертны и порочны, гонятся за выгодой и не остановятся перед каким-то там завещанием или волей ушедшего. Но греет осознание, что хотя бы это вопрос поднимается в дискуссиях о морально-этических нормах. Вернемся к Камю.

Мне отчаянно нравится, как он обходит насыщенность сюжета в угоду реакции, мыслям и рефлексии читателя. В отличие от Айн Ренд (философией индивидуализма, свободы и внутренней целостности личности которой я тоже восхищаюсь, однако для меня ее стиль облечения своих размышлений в сюжетную линию слишком топорен) - Камю, на мой взгляд, удается более органично игнорировать саму ткань повествования, и я этого почти не замечала. Ведь сверху он наслаивает и наслаивает смыслы, вопросы, которые тебя сносят таким потоком, что ты и не сопротивляешься. Всего лишь тоненькая книга заставляет задуматься над экзистенциальными вопросами: жизнь, смерть, счастье, смысл, свобода. Мне очень близко такое. И близок тот философский ракурс, что: - счастливым можно быть только не в погоне за счастьем (у меня осталось ощущение, что главный герой все же желаемое не обрел) - смерть - это не поражение, а завершение цикла бытия - истинная полнота жизни - в настоящем моменте - да, мир абсурден, смерть неизбежна, но если человек выбирает свободу, тело, природу, ясность и честность с собой - он может быть счастлив. Даже - или особенно - в финале.

"Он любил слушать Загрея. Его поражало в калеке то, что тот думал, прежде чем что-то сказать. Сдерживаемой страстности, жизни, бившей ключом и оживлявшей этот нелепый человеческий обрубок, было довольно, чтобы удерживать Мерсо подле него и порождать в нем нечто, что при известном допущении он мог бы принять за дружбу."

"– Вы бедны, Мерсо, – с улыбкой продолжал Загрей, – в этом причина половины вашего отвращения к жизни. А второй половиной вы обязаны дурацкому согласию с собственной бедностью."

"У нас нет времени, чтобы быть самими собой. Его хватает лишь на то, чтобы быть счастливыми."

"...вся низость и жестокость нашей цивилизации измеряется глупой аксиомой, что у счастливых народов отсутствует история."

"Вот уже двадцать лет, как я не могу приступить к познанию того, что такое счастье. Эта жизнь, которая сжигает меня изнутри… Я так и не смог познать ее в полной мере, а в смерти меня пугает та уверенность, которую она принесет с собой, уверенность в том, что моя жизнь обошла меня стороной. Я был где-то сбоку, по соседству с нею."

"Люди лишают друг друга сил. Мир оставляет силы человека нетронутыми."

"Мысль, изрекаемая миром, всегда одна и та же. И на этом терпеливом повторении истины, которая летит от звезды к звезде, основывается свобода, вызволяющая нас из тенет самих себя и других; точно так же основывается она и на другой, не менее терпеливо повторяемой миром истины, которая тянется от смерти к смерти. Патрис, Катрин, Роза и Клер проникаются счастьем, рождающимся тогда, когда они с доверием полагаются на мир. Если эта ночь и есть явленное им лицо их судьбы, им остается только любоваться тем, что оно в одно и то же время и вполне конкретное, и загадочное и что на нем есть место всему – и слезам, и улыбкам, и ненастью и солнечному свету. Сердце, в котором всему есть место: и радости, и боли, умеет услышать двойной урок, ведущий к счастливой смерти."

"Его восхищало любопытное ослепление, в котором пребывают люди, прекрасно осведомленные об изменениях, происходящих в них самих, но навязывающих знакомым тот образ, который раз и навсегда о них сложился. Его судили в соответствии с тем, чем он был раньше. Характер собаки навсегда остается неизменным, значит, и люди смотрят на себе подобных, как на собак."

"...ошибочно думать, что нужно выбирать, что нужно делать или что хочешь делать, что существуют какие-то обстоятельства для счастья. Единственное, что имеет значение, видишь ли, это воля к счастью, нечто вроде постоянного, напряженного стремления к нему. Остальное – женщины, произведения искусства, успехи в той или иной области общественной жизни – не более чем предлоги. Канва, дожидающаяся того, что мы по ней вышьем."

"...смерть ничему не помеха – это просто несчастный случай, который случился с тобой, когда ты был счастлив."

"Смерть подобна событию, навсегда лишающему странника возможности утолить свою жажду, не утоленную при жизни. А для кого-то она фатальное и благодетельное событие, которое стирает, отрицает и улыбается и признательности, и бунту."