Внесите тела

Томас Кромвель - преданный придворный английского короля, чья работа заключается в предугадывании и исполнении желаний своего повелителя. Кромвель первый из окружения Генриха замечает, что ветер его любовных увлечений снова переменился от законной жены к ее молоденькой фрейлине. Екатерина Арагонская еще даже не успела отойти в мир иной после пережитого позора, как такую же участь венценосный супруг стал готовить для своей новой жены Анны Болейн. Немилостью и начавшимися разговорами о возможном разводе Анна была обязана вовсе не рождением первенца женского пола или упорным слухам о ее неверности. Анна была резкой, самодостаточной, знающей себе цену и требующей должного отношения к своей персоне со стороны окружающих, в том числе со стороны короля. Анна не могла закрыть глаза на измены Генриха, не могла отступиться от своих амбиций и не могла смириться с отсутствием признания законной королевой в глазах народа. Анна была яркой личностью, упрямой, упорной, злопамятной и временами чересчур жестокой. С ней было не просто сладить даже королю, но разве не за это он и полюбил ее?

Как оказалось, за десять лет отношений с Анной король просто устал от постоянной борьбы, да и не в характере Генриха было за что-то бороться и что-то терпеть. Он хотел, чтобы его желания исполнялись безоговорочно и в туже секунду, король он или не король, в конце концов? И вот через несколько дней после того, как Генрих VIII заставляет посла императора Карла V признать и склониться перед его законной женой Анной, король отводит своего верного секретаря в сторону и высказывает свое желание избавиться от жены. С этого момента шестеренки в голове Томаса Кромвеля начинают отчаянно вертеться, перебирая все возможные основания для развода королевской четы. Брачный контракт Анны с графом Нортумберлендским? Связь короля с Мэри Болейн? Слухи, блуждающие при королевском дворе? Намеки, неосторожные фразы, пошлые шутки и предосудительно запертые двери покоев королевы, когда в них помимо нее находится тот или иной королевский придворный.

Все бракоразводное дело Анны Болейн было составлено из сплетен придворных дам, неосторожных двусмысленных высказываний окружающих ее господ, желания короля Генриха развестись и хорошей памяти государственного секретаря Томаса Кромвеля об участии Анны в падении его наставника кардинала Томаса Вулси. Кромвель подобно Анне запомнил своих обидчиков, выждал момент и нанес удар. По мнению Мантел, Анна и сама прекрасно понимала, за что Томас Кромвель так с ней поступил.

Когда Вулси только умер, при королевском дворе ставили представление, в котором одетого как кардинал шута четверо чертей утаскивали в преисподнюю. Марк Смитон сочинил эту пьесу, а Генри Норрис, Фрэнсис Уэстон, Уильям Брертон и Джордж Болейн исполнили роли чертей. И именно этих господ Томас Кромвель обвинил в государственной измене и прелюбодеянии с королевой, за что они и были отправлены на смерть.

Финал истории Томаса Кромвеля автор оставляет для следующей книги, но скажу честно, для меня цикл на этом закончен. Ведь именно противостояние Анны Болейн и Томаса Кромвеля в полной мере раскрывало характеры и таланты этих двух выдающихся исторических личностей. Во многом похожие, но изначально находящиеся по разные стороны баррикад, они оба оказали огромное влияние на ход английской истории.

История человека, который "продал душу короля Англии". Советник Генриха VIII Томас Кромвель - умен, хитер, изворотлив, расчетлив. В свои 50 он держит себя в прекрасной физической форме. Не позволяет лишнего ни в еде, ни в сексе, ни в сне.
Голова короля занята новой любовью (у него все-таки было 6 законных жен), кто в этот момент кроме Кромвеля может заняться государственными делами, защищать интересы Англии?
Кромвель легко заключает соглашения с бывшими врагами, хотя и понимает, что этот альянс может быть роковым для него. Главное - исполнить волю короля. Во всем окружении Генриха нету человека с таким трезвым и цепким умом, как у Кромвеля. Король благосклонен к нему, но Кромвель - все только сын кузнеца, что позволяет окружающей аристократии издеваться над его происхождением. Что же, Кромвель помнить все обиды.
Этот роман про гениального манипулятора, государственного деятеля, придумавшего англиканство, посадившего на трон и свергнувшего с трона королеву Анну Болейн.
Можно подумать, что Томас Кромвель - какой-то демон во плоти, человек беспринципный и жестокий. Нет, это совсем не так. Им восхищаешься и ему сочувствуешь.

Как я понимаю, в новом издании изменено только название: вместо "Внесите тела" - "Введите обвиняемых". Видимо, после изменения названия первой книги "Волчий зал" с какими-то целями на "Вулфхолл", остановиться уже не могли и продолжили переименовывать дальше. Перед нами вторая часть эпического полотна о Томасе Кромвеле, английском политическом деятеле эпохи короля Генриха VIII, знаменитого в первую очередь примечательной судьбой своих шести жен (королев). Те, кто прочитал до конца «Волчий зал» - первую часть трилогии (третий роман - «Зеркало и свет» только что издан), уверен, прочитают и продолжение.

Стиль и язык Хилари Мантел совершенно потрясающим образом воссоздает эпоху английского XVI века, буквально насыщая страницы книги жутким душным воздухом времени, когда королю, для того, чтобы жениться вновь, нужно было казнить предыдущую жену. Не будет спойлером описать исторический каркас книг Мантел: первый роман – развод короля с Екатериной Арагонской и женитьба на Анне Болейн, казнь Томаса Мора, возвышение Кромвеля; второй роман – падение Болейнов, казнь королевы Анны, всевластие Кромвеля; третий роман – брак короля с Джейн Сеймур, ее смерть, авантюра с женитьбой на Анне Клевской, закат карьеры (adieu, la tete) Кромвеля. Брачные игры Генриха VIII были окружены таким количеством интриг, тайн и загадок, наложенных на сложные религиозные и дипломатические маневры, что три романа – это, в общем-то, не очень много, я полагаю. Высокий художественный уровень книг подтвержден экспертным путем – первый и второй романы получили по Букеру (в 2009 и в 2012 годах) – беспрецедентный случай в истории самой авторитетной англоязычной премии мира. Сразу же стали шутить: и третьему придется давать, иначе читатель решит, что он слабее первых двух, но не решились. По поводу названия второго романа: существует мнение, что есть иносказательный вариант перевода названия «Bring up the Bodies»: якобы на судебном языке того времени это означало «Привезите обвиняемых»; подразумевалось, что участь их уже предрешена.

Из романа вообще можно узнать много интересного: я вот, например, среди прочего, познакомился с новым глаголом: «дефенестрировать» - выбросить в окно (гуситский термин, а я думал, что неплохо знаком с этим историческим периодом:)

В центре романа по-прежнему судьба Кромвеля, неординарной личности, талантливого политика в сложных условиях, человека, ставшего заложником собственного положения фаворита короля. Он неоднозначен, многомерен, умен, сложен, мы смотрим на Англию 1530-х годов его глазами, мы видим исторические события через призму его восприятия. Томас Кромвель для Хилари Мантел не только палач Томаса Мора (чья личность также не совсем однозначна для писательницы) и Анны Болейн и К°, но и заложник исторического процесса – становления абсолютизма на фоне религиозных реформ. И Кромвель здесь – реалист, рационалист, практик, человек, осознающий, что живет лишь только один миг – здесь и сейчас. Очевидно, что в лице Кромвеля писательница хотела описать универсальный типаж большого политика вне зависимости от временных интервалов. «Он не щадит сил на королевской службе, знает себе цену и не упустит вознаграждения, будь то должности, привилегии, земли, усадьбы или дома. У него найдется подход к любому, целый арсенал средств: лесть и угрозы, подкуп и убеждение. Людям можно объяснить, в чем их истинный интерес, раскрыть глаза на такое, чего они о себе не знают. Всякий день королевский секретарь ведет дела с вельможами, которые, будь их воля, прихлопнули бы его, как муху. Зная это, он неизменно учтив, неизменно спокоен, неизменно усерден в делах Англии. Не в его обычае обсуждать свои достижения, но когда бы удача ни посетила его жилище, он всегда начеку и готов распахнуть дверь на первый же робкий стук».

Диспозиция: Кромвель. Его дом. Его родные и близкие. Король Генрих. Королева Анна. Различные партии власти и кланы – Болейны и Сеймуры. Придворные. Духовенство: Кранмер и Гарднер. Мертвые: жена и дети Кромвеля, кардинал Вулси, Томас Мор. Последние всегда с Кромвелем – он обращается к ним мыслями, за советом, за воспоминаниями.

Встречаясь с тяжело больной бывшей женой короля Екатериной Арагонской, Кромвель отмечает про себя, что на ней неплохие меха из горностая и что, наверное, после ее смерти они приглянутся королю. Спустя некоторое время, Екатерина пишет завещание, в котором отписывает меха их с Генрихом дочери Марии. «Вы их видели, эти меха, Кромвель? - спрашивает король. - Как они вам показались? Если хорошие, я хочу их забрать к себе». Мантел рисует своего Генриха пестрыми красками – да, это тиран, кровавый деспот, Синяя Борода, местами до неприличия скупой монарх, запутавшийся в своих желаниях и чьи возможности оказались вовсе не безграничными. Но в то же время у нее всегда есть время подчеркнуть его образованность, меткость слова, умение влиять на людей. Автора интересует сама система феодальной власти, в рамках которой все социальные связи и отношения подчинены единой (не побоимся этого слова)… вертикали. Ключевой (на мой взгляд) сценой романа является история с падением короля с лошади во время подготовки к рыцарскому турниру. Король бездыханным лежит в шатре, над его телом пэры уже делят Англию, а первая же мысль Кромвеля – бежать из страны, потому что, на самом деле, у него нет ни одного по-настоящему преданного друга или союзника: единственный источник его всевластия – это собственно сам король.

Роман написан необычным языком, который один мой коллега уже справедливо назвал «флегматичным». Не могу не согласиться. Так и есть. Флегматичный, отстраненный, нарративный. Чудесный, одним словом. Самый подходящий для имеющейся истории язык. У Мантел своеобразное чувство юмора. Вот, например, Кромвель строит кровавые интриги, а его хозяин в это время: «Король напевает: Прелестны маргаритки,/Фиалки хороши,/Одной тебе я верен... - Я переделываю старинную песенку. Не подскажите рифму к «хороши»? Отличную от «души»? Кромвель: ....Как, еще и рифму?»

Или про великого Гольбейна-Младшего, по чьим полотнам мы всю эту труппу и знаем: «Ганс присоединился к королевскому кортежу и нарисовал Анну-королеву, но та осталась недовольна наброском – ей теперь ничем не потрафишь. Нарисовал Рейфа Сэдлера с аккуратной бородкой и твердым ртом, в нелепой модной шапчонке на коротко остриженных волосах – она сидит набекрень и как будто вот-вот свалится. – Сделайте мне нос попрямее, мастер Гольбейн, – просит Рейф, а Ганс отвечает: «Да где ж мне выправлять носы, мастер Сэдлер, я разве врач?»

«Золотая осень английской рыцарственности». Есть такая историческая монография Артура Фергюсона, по сути продолжающая дело Хейзинги. Мантел академически вторит им, но чуть раздвигает границы. «Первое мая тысяча пятьсот тридцать шестого: последний день рыцарства. То, что случится потом, ибо празднества продолжатся, будет всего лишь шествием мертвых со знаменами, состязанием трупов».

Вывод: «Отлично». Прекрасный исторический роман о том, из какого сора создавалась (конкретно в данном случае) английская государственность. Смешно, когда обвиняют в деспотизме (практически) современника этих персонажей Ивана Грозного. В романе, кстати, есть упоминание о России, вполне в контексте, кстати:
«– Ваше величество, московиты захватили триста миль Польши. Пишут о пятидесяти тысячах убитых. – О? – говорит король. – Надеюсь, они пощадили библиотеки. Ученых. В Польше замечательные ученые. – Мда? Что ж, я тоже надеюсь».

Интересно, что в нью-йоркском музее в одном из залов висят напротив друг друга два портрета кисти Гольбейна Младшего: Томаса Кромвеля и Томаса Мора. Оба врага закончили свою жизнь одинаково — на плахе.

Напоследок еще несколько понравившихся цитат из книги:

«То, что ты полагаешь несчастьем, зачастую оказывается чем-то другим. Почти все можно изменить: вылезти из любой канавы, найти путь, если ты в силах его разглядеть».

«Женщины сражаются тем жалким оружием, которым наградил их Господь - злобой, коварством, хитростью, - и порой осмеливаются перейти границы, за которые мужчины - ни ногой».

«В его лондонском доме портрет глядит со стены, темные замыслы упрятаны под сукном и мехом, рука сомкнулась на документе, как будто душит. Ганс тогда задвинул его столом, чтобы не сбежал, и предупредил: Томас, чур, не смеяться. Так и проходили сеансы: Ганс работал, мурлыча себе под нос, он яростно смотрел в пустоту. Увидев готовый портрет, он сказал: «Боже, я похож на убийцу», а его сын Грегори удивился: «Ты разве не знал?»

«Западные лорды кичатся прошлым своего рода: в этих латах мой пращур сражался при Азенкуре, эту чашу мой прапрадед получил из рук самого Джона Гонта. В войнах между Ланкастерами и Йорками их деды и отцы встали не на ту сторону, так что о недавних событиях лорды предпочитают помалкивать. Поколение спустя обиды будут забыты, слава восстановлена – только так Англия может идти вперед, не тонуть в грязи прошлого».

«Каждый день он размышляет о загадке своих соплеменников. Да, он видел убийц, но видел и другое: как солдат отдал женщине хлеб, совершенно чужой женщине, и, пожав плечами, пошел дальше. Лучше не испытывать людей, не доводить их до крайности. Пусть живут в достатке, тогда и станут щедрыми. Сытый человек благодушен. Голод порождает чудовищ».

Вторая книга о Томасе Кромвеле. Прочиталась на одном дыхании. Помнится, первая казалась такой длинной и всё время было непонятно, кто "он"? В смысле, вместо имени Кромвеля постоянно было местоимение. Не самый обычный приём, так что в первой книге я постоянно путалась - о ком идёт речь в этом абзаце, если до этого никто вроде не упоминался? Тут всё было ясно слёту. И книга показалась короткой и пролетела совсем быстро.
Время Болейнов прошло, пришло время Сэймуров. Король ещё в предыдущей книге обратил внимание на бледную Джейн, а здесь всё решается. Избавиться от второй королевы куда проще, чем от первой - главное же начать.
Очень неприятно читать про дворцовые интриги. Главенствующая банда жестоко расправляется с предшественниками, как будто они не понимают, что придёт и их время и не сносить им головы. Почему-то о будущем не думает никто, включая самого Кромвеля.
Странно, что на обложке англоязычного издания Анна, а на обложке русского - Мария. Сама Мария в книге ещё подросток и даже ни разу не выходит на свет - только пару раз упоминается между делом, её время пока не пришло. Что это - дамоклов меч для героев книги, которые даже не могли бы представить такого исхода событий, или просто ошибка русских издателей - какая разница, какую королеву впендюрить, все одинаковые?

Между первой и второй…

…разрыв достаточно большой. Роман №2 не получился таким же цельным и своеобразным, каким он ожидался после знакомства с первой книгой. Да, «Внесите тела» тоже обладает Букером, но, честно говоря, не совсем понятно, почему, и разница в этих двух Букерах – огромна.

Не понравилось постоянное возвращение к сценам «Волчьего зала». Притом что объем второй книги на четверть меньше, так еще и львиную долю его занимают флэшбеки. Ведь логично, что продолжение будет читаться теми, кто уже проштудировал первую часть и в дублировании известных фактов не нуждается. Особенно эти оглядывания назад кажутся лишними при прочтении двух романов подряд.

Во время чтения «Волчьего зала» эмоции были ярче, эпизодов запоминающихся больше, и цитат хотелось навыписывать кучу. «Внесите тела» такого эффекта не произвели.

В остальном же… Тот же антураж, те же лица, решают те же проблемы. Ну да, исторический роман… Нет, он не плохой сам по себе, но такая вот судьба у продолжающих серию произведений – подвергаться сравнению, а он не дотягивает, чего уж там. Почему же оценка относительно высока? Отчасти – как дань уважения предшествующей книге, отчасти – в качестве аванса книге последующей.

Если вы давно искали в череде романов о правлении Генриха 8 что-то необычное, то трилогия Хилари Мантел однозначно из числа книг, на которые стоит обратить внимание. Если король и его жёны в качестве главных героев в романах уже прочитаны-перечитаны, то трилогия выведет из тени тех, кто подталкивал Генриха к решениям и/или осуществлял их.

Центральным персонажем остаётся способный и влиятельный Томас Кромвель, которого обычно держат в тени читательского внимания. Его ближайшее окружение и непосредственный "работодатель" - король, с актуальной на момент действия супругой и тяжбой в попытках от оной избавиться.

Не смотря на то, что мне импонирует авторский Кромвель, остальные герои выглядят странноватой и неживой декорацией к играм секретаря. Что король, что его женщины. При всём моём спорном отношении к Анне, даже жаль стало тот карикатурный образ, который присущ этой книге. Я уж не говорю о том, как выставлена в первой книге Екатерина Арагонская.
Получилось как-то не очень убедительно для женщины, которая поставила с ног на голову теологическое спокойствие в Англии. Не верю, что глазами Кромвеля, далекого не глупого, такая же неглупая Анна выглядела вот так. Про то, как выглядит в этом романе Джейн Сеймур даже говорить не хочется.

То что Генрих материал для карикатур даже не удивительно, с его перепадами настроения, быстрой сменой гнева на милость и обратно. Писать о нём глазами подчинённого в такой ироничной манере вполне нормально. Но тоже ему следом за жёнами не хватает какой-то глубины.

Но на фоне их всех конечно Кромвель хорош. Умён, оперативен, аккуратен. Со своими личными драмами и тараканами. Джейн упомянула не зря. У них очень любопытные отношения, достойные внимания. Как и к Марии Болейн он смог найти подход. Было приятно за их диалогами наблюдать.

То есть с точки зрения романа именно о Кромвеле, если закрыть глаза на всё остальное, или если ваш багаж начитанного по Тюдорам не охватывает примерно всё, должно зайти на ура. И надеюсь никак не отвратит от знакомства с литературой про жён Генриха, для этого есть прекрасная серия романов Элисон Уэйр (которую Мантел благодарит в том числе в послесловии). Там может быть меньше Кромвеля, на зато женщины будут более заслуженно трёхмерными, как главный герой этой серии. А вот когда багаж начитанной художественной литературы в этой области побольше, то кажется, что автор понемногу издевается над всеми героями, кроме главного. Гипербола и гротеск.

Но всегда приятно и любопытно влезть в голову необычному герою, что автору в целом удалось, как и привить свою долю симпатии мне лично.
Буду ждать продаж и начитки третьей части.

Понятно, почему весь читающий мир сходит с ума уже шесть лет. Или непонятно – история, в двух томах, двух эпизодов из жизни придворного Генриха VIII. Жизни, в которой минимум, необходимый, лирический, личного и в которой очень много политики. Читает людей, собирая паззл – кому умереть, кому жить и рассчитывая, какой будет баланс сил у тех, кто остался в живых и как этот баланс можно поменять, натягивая глубоко индивидуальные струны. В стиле Эллроя, только с использованием куда более культурных слов.

Как и обещано на обложке, оторваться совершенно невозможно и дело не в описываемых событиях. Это чистое литературное мастерство – что может быть неожиданного в судьбах Екатерины Арагонской и Анны Болейн? Но так же невозможно оторваться от чтения очередной книги про убийство Кеннеди или, чтобы был пример чего-то менее кровавого, от очередного описания Уотергейта. Конечно, истории с заведомо известным концом приятны сами по себе – может быть, поэтому я так люблю перечитывать приключения – того же Дюма я лучше в сотый раз прочту «Сорок пять», чем в первый – романы про восемнадцатый век.

Кстати, именно «как Дюма», сказал мне старший товарищ, который посоветовал читать Мантел – тот, самый, который рассказывал мне про матч, в котором Пушкаш забил четыре мяча, а Ди Стефано – три. Но это не Дюма. «Три мушкетёра» могут открыть книжный мир тому, кто ещё не начал по-настоящему читать и миллионам, действительно, открывают. «Волчье логово» написано для тех, кто любит читать. "Введите подсудимых" ("Внесите тела" - плохой перевод названия "Bring Up the Bodies") - тоже. И сколько ещё этого удовольствия впереди – если считать по годам, половина пройдена, но если по жёнам Генриха VIII – только треть.

Прочитано в рамках "Охоты на снаркомонов-2016" (пункт "Букеровская премия").
В книге идёт речь о закате правления Анны Болейн, причём как бы глазами Томаса Кромвеля, главного действующего лица романа.
Заговоры, интриги, политика - вот основные составляющие книги. У короля практически нет своего мнения. Приближённые сами решают, что им выгоднее, и мягко внушают Генриху, как ему поступить. И монарх слепо идёт за ними.
Отдельно хочу написать про язык романа. Он очень тяжёлый, висит на шее как камень. Возможно, это вина не Хилари Мантел, а переводчика. И стоило бы, наверно, читать книгу в оригинале, а не в переводе... Но факт остаётся фактом. Из-за ужасного языка я с трудом смогла дочитать "Внесите тела" до конца.
Читать "Волчий зал"? Увольте, нет. Не моё.
Как-то пока не особо везёт мне с книгами в рамках Охоты.

Второй роман о Томасе Кромвеле, верном слуге Англии и короля, рассказывает о "деле" Анны Болейн. Кромвель прекрасно помнил, что кардинала Вулси выбросили и довели до смерти из-за того, что он не сумел "заменить" Генриху VIII старую жену на новую. И секретарь не хотел закончить также, как его бывший хозяин и покровитель. Тем более, в этот раз и напрягаться особо было не нужно. "Никто не виноват в том, что с ней случилось. Она сама себя погубила. Нельзя делать то, что делала она, и надеяться дожить до старости", - сказала об Анне не кто-нибудь, а бледная мышь по имени Джейн Сеймур. И я с ней согласна. Наверняка Анна не изменяла королю и не заслуживала смерти, но стала королевой - будь ей. Зачем вести себя как злобная базарная баба? Генрих уже не будет долго терпеть жену со скверным характером, зная, что от надоевшей супруги можно избавиться.
Кстати, не верю, что когда Генрих женился на Анне, она была старше меня. Старовата.
Традиционно мне жаль Джорджа Болейна, он мне всегда симпатичен.
...И задрал же меня Генрих со своими бабами! Понимаю, что девственность будущей королевы - дело государственной важности, но трясти нижним бельем на потеху всей Европе... Не знаю...