Процесс

Перевернута последняя страница, а у меня все ещё осталось два вопроса - что это было и что все это значит.
Абсолютный, стопроцентный абсурд. Человек, который просыпается утром и узнаёт, что он арестован и против него будет начат процесс. Что он сделал, в чем виноват, где логика и суть происходящего дальше - неведомо, и все последующие нелепые, непонятные, странные события и разговоры напоминают собой сон поедателя мухоморов.
Читается, кстати, очень легко. Но тем не менее, от этого мне не стало понятно, что это я такое прочитала. Оценка отражает мои ощущения, поскольку в полной мере ощутила себя Алисой в Стране Нечудес, и не могу сказать, что мне не понравилось.
Не думала, что так бывает, но. Это настолько безумно, что просто великолепно. И вовсе не обязательно в полной мере понимать, что именно хотел сказать автор.

Пожалуй, впервые у меня нет желания и настроения склеивать рецензию из отдельных записей, сделанных в ̶п̶р̶о̶ц̶е̶с̶с̶е̶ ходе прочтения. Почти без изменений вставляю в отзыв собственную заметку об этой книге:

Я знаю, к чему клонит Кафка. Я уже прочувствовал с самого начала. И вот я усмехаюсь, что означает: "раскусил я тебя, знаю, о чем собираешься рассказать". И вот сразу смешанные чувства – любишь и ненавидишь Кафку за правдивую картину действительности…

Делаю ставки на такое своё поведение: раз уж с первых страниц усмехаюсь, то к середине книги я буду еле сдерживать смех, к концу беспрестанно буду смеяться, а закончив и захлопнув её, торжественно восхвалю свою проницательность : "Франц, я знал, что ты не дашь ни единого шанса появиться в твоём романе этой жалкой и вездесущей надежде! Гори она огнём! Пусть питающие слабость к надежде утрут носы, ведь строки твои кровоточат совершенно голой правдой о людях в бюрократической сфере". Интересно, совпадёт ли мое реальное поведение с описанным выше?..

Не совпало. Предугадать некоторые события книги удалось (кроме событий концовки, в отличие от "Замка" здесь существующей), однако никакого торжества я не испытал из-за свойственного Кафке безысходного настроения его прозы. Непонятно откуда в голове всплыли строчки одной песни из давнишней детской телепередачи. Воспоминание слилось с рассуждениями о степени реальности миров Кафки. Что из этого вышло:
«Утром в субботу спать неохота,
Сон для свободных взрослых людей.
Мы приглашаем тех, кто желает
В системе вязнуть скорей.
Там бюрократы, судьи и слуги,
Чиновники в канцеляриях ждут.
Если ты смелый, ловкий и умелый – забудь,
Они тебя нагнут!»…

Страх - основа моего могущества.
(Франц Кафка)

Все на свете должно происходить медленно и неправильно,
чтобы не сумел загородиться человек, чтобы человек был грустен и растерян.
(Венедикт Ерофеев, "Москва-Петушки")

Настоящее наслаждение книгами Кафки, как и множеством других,
не дожидается чьих бы то ни было толкований и прекрасно без них обходится.
(Хорхе Луис Борхес, из книги "Предисловия")

Когда-нибудь я достигну высшей ступени своего развития, и тогда мои рецензии будут состоять исключительно из эпиграфов. В конце концов, если все слова уже сказаны до нас и, не замечая того, мы общаемся исключительно цитатами, почему бы не делать этого сознательно, подбирая отрывки чужих мыслей так, чтобы они обогащали друг друга и складывались в цельный образ - в данном случае, во впечатление от книги. Но пока я в самом начале пути, всё не так и всё не то, и писать что-то ещё от себя всё-таки приходится. Посему начнём нашу простыню.

Творчество Кафки пугает и завораживает. Этот писатель нравится мне, пожалуй, больше, чем все остальные его соотечественники, и чем старше я становлюсь, тем больше нахожу созвучного мне в его книгах. При этом я не отношу Кафку к числу писателей, до которых надо "дорасти", "созреть" и тому подобное; толкования, глубинные смыслы, поиск социальных, религиозных или ещё каких-нибудь подтекстов - всем этим его книги богаты, и всё это не главное. А ощутить мрачную атмосферу абсурда, сновидческую вязкость текста, нарастающий ужас перед чем-то огромным и в то же время невидимым, почувствовать, как врастают в тебя эти странные образы (и понять, что отныне ты будешь таскать их с собой изо дня в день) - в общем, погрузиться в кафкианский мир с головой - можно и безо всяких толкований. Помню, как очень давно читала его рассказ о машине справедливости ("В исправительной колонии") и в буквальном смысле цепенела то ли от страха, то ли от предчувствия, что впереди всё намного хуже. Не знаю, как можно остаться глухим к Кафке, будь ты хоть подростком, хоть негром преклонных годов. Но надо признать, "Замок" тогда и "Замок" сейчас - как говорится, две большие разницы.

Итак, эта книга была куплена с приятной уверенностью, что удовольствия не избежать, и было бы странно, если бы это ожидание не оправдалось. Качественное издание, в котором мне нравится абсолютно всё: приятная пухлость "дутого" переплёта, качество бумаги, изящный шрифт идеального размера, лаконичная вступительная статья, подарившая мне фразу "Он не стал выполнять волю Кафки, потому что никакой воли у Кафки не было", и, конечно же, подбор произведений. По замыслу издателей, сборник состоит из самых известных и любимых читателями творений (так что половину я перечитывала, а другую половину - стыдоба - повстречала впервые).

Романы
"Процесс" и "Замок" - как будто одна история, рассказанная двумя совершенно разными способами. Главный герой в обоих случаях сталкивается с безликим механизмом власти и отчаянно пытается с ним - нет, даже не бороться - хотя бы как-то взаимодействовать, но все его попытки - как движение фарша в мясорубке. Как ни извивайся, если тебя уже начали прокручивать, вряд ли ты уже на что-то повлияешь. Можно воспринимать это как конфликт личности и государства, можно соотнести с религией - к ней очень много отсылок, начиная от чиновника Кламма в "Замке", которому придаются черты Бога (его почти никто не видел, но все о нём слышали; от его имени постоянно говорит кто-то другой; внешность его всегда описывают по-разному, появляясь в другом месте, он меняет облик и т.д.) и до системы оправдания преступников в "Процессе", каковую систему можно идеально соотнести с концепцией освобождения от грехов. В подробности вдаваться не буду, но я была удивлена тем, сколько на этот раз заметила возможностей толковать прочитанное в религиозном контексте - раньше как-то не обращала внимания.

Хотя "Процесс" и "Замок" кажутся братьями, внешних различий у них очень много. "Замок" - это кошмарный сон, в котором мучительно медленно движется главный герой, с постоянным ощущением изможденности, то и дело теряя способность управлять своими ногами - кому не знакомы подобные сны? Антураж "Замка" тёмен и напоминает лабиринт, хотя поначалу-то всё выглядит просто, как два рубля - на холме Замок, под ним Деревня, дня не займёт её пройти из края в край. Но стоит ступить на её улочки - и сразу тонешь, как в мутной воде, за каждый шаг приходится бороться, отчаянно трепыхаясь. В "Процессе" и стиль другой, и атмосфера прозрачнее (хотя и здесь есть своя "Деревня", мгновенно выбирающая все силы из человека, необдуманно зашедшего внутрь неё), и уровень угрозы со стороны механизма власти намного выше. Да в конце концов, "Процесс", в отличие от "Замка", имеет завершённую композицию, он дописан. Он не так тревожен, не так тяготит при чтении, а впечатляет не меньше.

В двух этих разных мирах живут персонажи-близнецы, не зря даже главного героя в обоих случаях зовут Йозефом К. Одинаково ведут себя чиновники - всегда только мелкие сошки, ничтожнейшие из стражей закона,встретиться с кем-то покрупнее человеку не светит (да и есть ли там кто?). Одинаково поступают женщины. Чёрт, да о женщинах в произведениях Кафки можно отдельную диссертацию написать! Может быть, именно они пугают меня больше всего, есть в них какая-то безумная иллюзорность. Если ни одна из них не растаяла прямо в воздухе или не обратилась в чудовище, то это только по великой милости автора.

Рассказы
В малой прозе Кафка сильнее, чем в романах - по моему скромному мнению. Во всяком случае, его рассказы впечатываются в память, как яблоко в спину Грегора Замзы. В этом сборнике представлены "Превращение", "Исследования одной собаки", "Певица Жозефина" и "Как строилась Китайская стена". Думаю, первый рассказ в представлении не нуждается совершенно. Он выводит абсурд в произведениях Кафки на новый уровень: с главным героем произошло нечто невероятное, жуткое, не поддающееся объяснению - но чего ещё ждать от нашего нелепого мира, не здравомыслия же и логики? Никто не удивлён.

"Исследования одной собаки" - великолепная вещь! Рассказ написан от лица умудрённого жизненным опытом пса, который всю жизнь потратил на научные изыскания. У собачьего общества, представьте себе, очень развита наука, особенно та её сфера, которая объясняет возникновение еды, каковая может приходить как снизу, от земли, так и сверху, возникая в воздухе. И вот что самое главное: в их картине мира вообще нет людей. В их понимании нет места для человека, бросающего подачку - еда возникает в воздухе, точка. Возможно, это как-то связано с ритуальными танцами и пением (помните, как собаки выпрашивают, вставая на задние лапки?). В их картину мира вписаны "воздушные собачки" - те самые, которых люди таскают под мышкой. Только вот люди опять потерялись из этой картины, снова им не осталось места, считается, что собачки пребывают в воздухе сами по себе.Представляете, какая свобода для интерпретаций? Помимо всего прочего, именно этот рассказ подарил замечательный отрывок о связи прошлого и настоящего, привожу его целиком.

"Певица Жозефина, или Мышиный народ" - ещё одно исследование, рядящееся в животные шкуры. На этот раз герои рассказа - мыши. Всё это имеет явно игровой характер - мыши, собаки, их "наука" и "искусство". В этих историях действительно много юмора, они отличаются от мрачных романов, открывающих сборник. Можно сказать, душа отдыхает. И при этом их хочется цитировать, в них встречаются глубокие мысли, неожиданно отражающие реальность вокруг тебя, будто сказаны были именно по поводу того, что тебя прямо сейчас беспокоит. Это называется "актуальность", да?

Рассказ "Как строилась Китайская стена" любопытным образом дополняет романы, вновь затрагивая тему государства, власти и индивидуума.

Около года назад в рамках одного из университетских предметов у нас было задание - молчать и не пользоваться никакими гаджетами в течение недели. На третий день "эксперимента" мои соседки по общежитию перестали обращать на меня внимание, я оказалась в "новостном вакууме", а к выходным мне начало казаться, что я существую вне времени и пространства.
Читая "Превращение" Кафки, я каждую минуту вспоминала о своём злополучном "эксперименте" и вздрагивала от реалистических деталей, неумело скрывающихся за гротескными образами. Я специально не читала ни один из многочисленных анализов произведения, дабы не присваивать (хоть и невольно) себе чужие мысли. Так вот, на мой взгляд, "Превращение" - одна из лучших новелл на тему одиночества. Произведение Кафки для меня - это напоминание о том, насколько мы были и будем одиноки в семье, с друзьями, с коллегами, с любимым человеком. О том, как быстро забываются и герои, и злодеи, и некогда родные и близкие люди. Пожалуй, это не пессимизм, не гипербола, а самый настоящий реализм, с которым невозможно бороться и который ни за что не победить.
"Превращение" отчасти напомнило мне произведения прекрасного Гофмана, в которых таинственное вводится настолько повседневно и обычно, что не верить в происходящее не получается. Не важно, что произойдёт - придёт ли Мышиный Король, превратится ли брат в противного жука - об этом повздыхают, а потом примут как само собой разумеющееся.

Гениальная вещь. Кто-то говорит, что это про жестокость и благородство. Нет... Здесь жизнь... Представьте: близкий заболел, слег. Родные: стараются помочь, ухаживают, боятся обидеть.
Больной: чувствует заботу близких, старается не обременять, лишний раз не просить, не звать, не беспокоить.
Прошло время полгода-год.
Родные устали, у них уже нет сил подавать, приносить, потакать.
Больной: тоже устал, ему что-то хочется, ему кажется недостаточным внимание, он что-то требует, старается привлечь внимание.
Это и есть кафковское "Превращение" и ничего, что это про жука...или таракана...или человека.

"Певица Жозефина или Мышиный народ". Последний рассказ Франца Кафки, итог его собственного творчества, финальный аккорд.

Взгляд толпы на человека искусства, безразличный, незаинтересованный. Пой, пока ты поёшь, но, когда ты замолкнешь, когда ты уйдёшь или умрёшь - мы найдём себе другие развлечения.

Мышиный писк - всё, на что способен писатель, художник, поэт, музыкант: так плоды искусства видятся простым смертным. А если они и полюбят чьё-то творчество, то это говорит вовсе не в пользу творца. Как говорится, ненависть иных людей ценнее их любви.

Для меня самая ̶с̶т̶и̶л̶ь̶н̶а̶я̶ сильная вещь Кафки.
последнее предложение последняя строчка последняя безысходность
книга выпала у меня из рук почему то читая книгу мне представлялся в конце зал суда и бесконечные корридоры и минестерства я не стану говорить что это абсурд все очень здраво дамы и господа настолько здраво как впрочем и сам процесс никогда не начинавшийся и никогда не кончающийся процесс участниками которого в определенной степени мы все являемся в данный момент да и возможно вам следует заранее подготовиться завести соответствующие связи в суде попытаться добится благосклонности ведь этот человек как вы должно быть догадываетесь имее достаточное влияние на чиновников которые работают в канцелярии нет я не утверждаю что он или кто-либо из них может оказать влияние на ваш процесс но думаю вам нужно непременно к нему обратиться так как знакомый моего брата процесс которого идет уже пять лет знает человека который знаком с одним из судей ваш процесс не так плох как мог быть уверяю вас повода волноваться у вас нет не исключено что вы имеете неплохие шансы оказать на него влияние в свою пользу как бы то ни было думаю поводов опасаться у вас пока еще нет в вашем случае лучшая позиция будет заключаться в сохранении порядка последовательности допросов и последующем содействии

Ложь возводится в систему.

последнняя глава невероятно кинематографична отпечаталась в сознании как немое кино с оттенком сепии.

Вот он, призыв все изменить! Изменить не только порядки в судопроизводстве и сломать руки тем, кто управляет могущественной государственной машиной, превращая ее в орудия истязаний, но прежде всего, изменить свое отношение к людям и на почве этого создать новое, лучшее общество, ячейкой которого будет новый, лучший человек.

Одному человеку справится с системой невозможно. Все, чего он может добиться – это погубить себя. И максимум, на что он еще может рассчитывать – стать мучеником и средством для возможного достижения более благополучного результата следующей жертве. А далее, как и прежде…

Но если вернуться к судопроизводству, то мне очень понравилась классификация методов защиты в судебном процессе, которую дал художник Титорелли в беседе с К. Он разделил ее на три вида: оправдание, мнимое оправдание, волокита.

Оправдание получить почти не возможно. А если и возможно, то лишь имея родственные связи с судьей или большие деньги, что должны для этого перекачивать в карман судье. И все это заботит только подсудимого. Кто от этого оправдания выиграет? Обвинение.

Мнимого оправдания можно добиться, имея снова-таки знакомства с судьями и другими чиновниками или просто влиятельными людьми. Но специфика такого оправдания такова, что через какое-то время, другой судья, не бравший участие в рассмотрении дела, «поднимет» дело вновь и жертву снова ждет арест. То есть освобождения от цепких лап «правосудия» ждать не приходиться и выигрывает снова обвинение. Да и грань между оправданием и мнимым оправдание порядком затерлась.

Волокита – это волокита! Уж простите за тавтологию. :) Жертве и его адвокату (иногда, а в этом романе всегда, - второй жертве) приходиться договариваться с судом и затягивать дело на неопределенный срок. Но где же свобода? Дело движется, судье суетиться не приходиться и когда ему будет нужно, он легко «закроет» жертву. И снова в выигрыше обвинение.

И очень часто, других вариантов действительно нет и неважно виноват ты или нет! Скажите – антиутопия, а нет-с – действительность. Безусловно «Процесс» Кафки – символическое произведение и буквально понимать все то, что написано в «Процессе» конечно не надо. Но что касается бюрократизма, то смысл искать между строк не приходиться.

«Процесс» Ф. Кафки, как мне кажется, кричит о благоразумии. Благоразумии как отдельного индивида, так и о том государственном благоразумии, о которым упоминал еще Аристотель.

P.S. Я не претендую на глубокое понимание данного произведения и возможно мое понимание – это лишь мое понимание. Все таки, как писал Альбер Камю:

Мастерство Ф. Кафки состоит в том, что он заставляет читателя перечитывать свои произведения. Развязки его сюжетов подсказывают объяснение, но оно не обнаруживается сразу, для его обоснования произведение должно быть перечитано под иным углом зрения. Иногда существует возможность двойного толкования, поэтому появляется необходимость двойного прочтения. Именно этого и добивается автор.