Страсть, как болезнь, нельзя осуждать, нельзя и оправдывать; можно только описывать её с все новым изумлением и невольной дрожью пред извечным могущество стихий, которые как в природе, как и в человеке внезапно разражаются вспышка и грозы. Ибо страсть подобного наивысшего напряжения неподвластна тому, кого она поражает: всеми своими проявлениями и последствиями она выходит за пределы его сознательной жизни и как бы бушует над его головой, ускользая от чувства ответственности. Подходить с мерками морали к одержимому страстью столь же нелепо, как если бы мы вздумали привлечь к ответу вулкан или наложить взыскание на грозу.