Мария Стюарт. Жозеф Фуше

Но даже ненависть не так страшна, как всеобщее презрение.

Когда властителя и его подданных разделяют религиозные верования, это к добру не приводит; весы не могут вечно колебаться, та или другая чаша должна перевесить.

В душе это все те же язычники и варвары, как бы они себя не именовали, протестантами или католиками, - смотря по тому, что им выгоднее, - все те же правнуки Макбета и Макдуфа, кровавые тайны, столь блистательно запечатанные Шекспиром.

"Золото и корысть - единственные сирены, чьих песен заслушиваются шотландские лорды, - пишет французский посол. - Учить их, что такое долг перед государем, честь, справедливость, благородные поступки, - значит лишь вызвать у них насмешку".

"В моем конце мое начало."

Никто его больше не знает и никто о нем не вспоминает.

История, этот адвокат вечности, самым жестоким образом отомстила человеку, который всегда думал лишь о мгновении: она заживо похоронила его.

Злословием нельзя бороться, а самое разумное – бежать от него.

Величайший политический игрок окончательно проигрался.

Тот, кто в свое время надзирал за полмиром, теперь сам под надзором; все полицейские приемы, рожденные его изобретательным гением, применяются его учениками и подчиненными против своего бывшего учителя.

Тот, кто сам отправил в изгнание тысячи людей, следует теперь за ними 20 лет спустя как последний из борцов Конвента, лишенный пристанища и проклинаемый всеми изгнанник.

Фуше стреляный воробей. (...). Не так-то легко поймать человека, который сумел уйти целым и невредимым от Робеспьера, Конвента и Наполеона.

Чем беспощаднее, чем дольше властвует Неподкупный, тем больше растет возмущение против его сверхмощной воли.

Нельзя простить человека, беспрерывно, неделями, месяцами заставляющего трепетать от страха, терзающего душу неизвестностью и парализующего волю.

Никогда человечество или часть его – отдельная группа – не могут долго выносить диктатуру одного человека, не проникаясь к нему, ненавистью. И эта ненависть укрощенных сказывается в подпольном брожении во всех слоях.

Речь против Жозефа Фуше, произнесенная им 23 мессидора (11 июня), – это самое ожесточенное, самое грозное и желчное выступление из всех, которые Робеспьер когда-либо предпринимал против своих врагов.

Великое отчаяние всегда порождает великую силу.

Ответственность большей частью возвышает человека.

"Ты должен снова разжечь потухающий факел гражданского духа в Ville affranchie (Lyon)..."

И в этом образе мстителя и разрушителя, Mitrailleur de Lyon (палач Лиона) впервые вступает Жозеф Фуше, впоследствии миллионер и герцог Отрантский, в мировую историю.

И когда восстание в Лионе потребовало назначения особенно энергичного человека, беспощадного, не знающего колебаний, – кто мог показаться более подходящим для проведения самого ужасного эдикта, когда-либо созданного этой или какой-либо другой революцией?