The Divine Comedy

На первый взгляд кажется, что в «Божественной комедии» нарушен вектор... как лучше сказать? – движения души к свету, наверное. Во всяком случае он не совпадает с восхождением самого героя. Поясню.

В Чистилище дýши поднимаются к вершине, постепенно стирая с себя прежние прегрешения. В Раю, продвигаясь вверх, они продолжают прямой путь к Розе мира. Данте следует этим путём – и доходит до встречи с чистотой любви, со своей изначальной, неограниченной природой. С этим понятно, в этом и идея, и цель. Но вот в Аду всё иначе: по мере продвижения вперёд Данте встречает души – наоборот, подпавшие под всё более тяжкие грехи, вплоть до предательства – до вотчины люцифера. То есть, вместо движения к свету, Вергилий ведёт ученика вниз, к мраку и мерзости запустения. В то же время Данте настаивает на прямом – кратчайшем – пути из мрака в свет: поэма его выстроена нарочито безупречно. Инженерия «Комедии» с почти беспримерной тщательностью уважает и математику, и топологию, и хронологию, и геометрию; придраться тут не к чему абсолютно. Почему же тогда вектор движения из глубин греха к бескрайности любви как бы ломается в Аду, следуя от «мелких» грехов к крупным? Не правильнее ли было бы сразу перенестись к центру земли – чтобы оттуда уже начать восхождение к поверхности – от мерзости к лёгким шалостям? Там, на поверхности, логично расположилось бы подножие Чистилища, и весь подъём, таким образом, выглядел бы как прямой луч. Думается, на наш привычно «замораленный» взгляд такое построение принималось бы вообще «без задоринки».

Но у Данте не так. Поэты идут от просто несдержанных сластолюбцев – сладострастников и чревоугодников – к убийцам и предателям. То есть от тех, кто баловался грехом, как обещавшей наслаждение игрушкой, – к людям, превратившим грех в ремесло и потому ставшим ему рабами (попутная мысль: а не всегда ли мы превращаемся в рабов своего ремесла? по крайней мере, Данте, как видится, не далёк от такой трактовки). И – важный момент! – путешествие начинается ещё до Ада: поэты встречают стаю душ и ангелов, напрочь отвергших стремление и к добру и ко злу.

К слову сказать, это единственные души, к которым Вергилий питает презрение до степени отвращения: он вообще их никак не называет. Чего стоит один только аргумент: «Иначе возгордилась бы вина»! – Другими словами, попади эта серость в ад, «деятельным» грешникам уже было бы чем гордиться: дескать, «мы-то хоть к чему-то шли; дурному ли, грязному – не важно, – но шли! мы люди, в отличие от этой перхоти...». Никому до самых глубин преисподней Вергилий больше не выкажет презрения, ни единому человеку. А «перхоть» начисто лишила себя каких бы то ни было духовных устремлений, всё внимание приковав к земле. Логично, что они и оставлены на поверхности навек – им и в ад-то не сойти, какие уж там высоты!

«Не восстав, была и неверна Всевышнему» – вот где находится абсолютный ноль, вот откуда начинается восхождение. И это совершенно библейское понимание: вспомним, как возроптавший и требующий личных объяснений Иов оказывается в глазах Бога праведнее своих «смиренных» друзей.

Тут уже открывается совсем другая оптика. Отказ от всех желаний становится предательством человеческой – божественной – природы и объяснимо располагается ниже ада. Аваддон, Тартар... бесконечное движение прочь от света. В «Комедии» это отправная точка.

Недалеко от этих безвольных отстоят те, кто пристрастился низменной усладе: всё-таки удовлетворение сиюминутных похотей – будь то чревоугодие, прелюбодеяние или жадность – имеет немного общего с устремлениями души к вершинам духа. Чуть выше располагаются те, кто услаждал ум – гневом, унынием, либо псевдо-логическими учениями. Но всё это суть пестование грехов в себе, без непосредственного влияния на других. И только в седьмом круге появляются насильники и убийцы. С этого момента страсть ко греху выходит за пределы грешника и прямо вредит другому. И вот здесь... вот здесь нам не уйти от опасной мысли; постараюсь пройти по тонкому льду: это, пусть и губительное, но уже взаимодействие с ближним. Данте показывает, что человек не может навредить душе другого человека. Вся пагуба ложится на самого насильника: он сам остаётся в том круге, где поставил себя выше жертвы – её же душа при этом совсем не обязана страдать. Непривычно и по нынешним критериям спорно, но даже такое «внимание» к другому ставится выше полной увлечённости собой. Вся поэма Данте о том, как не отбрасывать желание идти к любви; замкнуть же любовь на иллюзорные удовольствия значит обречь себя на те же муки, что и остановившиеся тут и там души. Любая подмена любви отблеском услады оставит навечно с изнанкой этого отблеска. Но вообще отказаться от встречи с другим, независимо от исхода, – значит и не пробовать жить, значит предать жизнь в зародыше.

Толща истории эту оптику вполне подтверждает: в самом деле, сегодня Александр Македонский из седьмого круга или Одиссей из восьмого вызывают больше уважения, чем обжора Чакко – из третьего. По прошествии времени мы и впрямь с большей готовностью прощаем тирана, нежели какого-нибудь предателя, альфонса или ростовщика. Мы помним, как Иисус призывал Иуду к открытому и решительному предательству вместо подлости: «Друг, что пришёл делать, делай скорее». Лучше встретить тигра на равнине, чем змею в траве.
Всё это не значит, что Данте призывает к оголтелости или любит насильника больше, чем пропойцу. Любовь, как он демонстрирует, безгранична и в принципе не подлежит градациям. Ни в каком случае не значит это, что предательство (девятый круг Ада) в его глазах симпатичнее эгоизма. Не значит это, разумеется, и того, что автор статьи будто проводит подобную крамолу вместо флорентийского классика – и это будет с очевидностью показано ниже, – но...

Но вот предатели как раз выступают в аду средоточием зла. Предатели доверившихся, самые страшные преступники. Но где они коротают вечность? – В лапах люцифера, того самого, кто сам предал их незаслуженное доверие. Не тому доверились. Не к тому голосу прислушались. Почему же они ставятся на – пусть кровавую и страшную – но всё же вершину? Думается, как раз потому, что прислушались. Здесь к решимости и ослеплённости блеском греха прибавляется ещё и слово, потому как именно словами было куплено доверие жертвы. «От слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься». Если они сумели когда-то заслужить доверие, то в словах их была правда, была любовь. Тем страшнее оказывается решение развернуть доверие в собственную корысть и – ! – в заведомо осознанную гибель для того, кто ответил любовью. Осознанную – это неоспоримо, и это главное. Это ровно то же, что когда-то сделал их теперешний мучитель, «блистающий сын зари». Это ослепление внезапным осознанием выгоды в самом сердце человека. В самом центре земли. Другими словами, предатели так же, как и прочие обитатели ада, направляют свой грех на самих себя: обманчивый блеск корысти оборачивается истязаниями, близкий миг успеха становится вечной мукой. Судьба денницы, повторенная в жутком фарсе. Только если все предыдущие грехи ещё можно списать на нечаянную страсть и замутнённость глаза, то предательство всегда осуществляется осознанно. Где звучит слово, там включается разум. Имеющий уши да слышит. Уж в чём-чём, а в осознанности предатель точно превосходит любого «низлежащего» грешника.

Есть ещё одна, наверное самая важная, мысль, убеждающая в безупречной точности «Комедии». Сам Данте говорил, что поэму можно прочитать на четырёх уровнях и главный из них – путешествие внутрь, исчерпывающий путь из собственного мрака к божественному свету – там же. И правда, стоит честно заглянуть вглубь себя, как там открывается беспросветная бездна. Если не испугаться на первых шагах и продолжить знакомство, становится видно, что нет такого греха, на который я оказался бы не способен. При должном уровне страха и/или самолюбования я вполне могу стать и вором, и убийцей. Порой лишь ханжество не позволяет этого признать. Смотришь внимательно – и понимаешь, что нет и не было в истории грешника, которого я не сумел бы превзойти в мерзости... Предать любящего? Вот тут мы с возмущением отвергнем: нет, ни за что! Но тому и служит люцифер, чтобы захватить разум человека той же хваткой, какой он держит Брута, Кассия и Иуду. И он держит! Вковывает разум в лёд так, что не вырвать. Где? Вот в том-то и дело, что если только соблазниться и впустить, то селится он как раз в самой глубине, в самом центре человека.

И вот этот путь осознания – от мелких шалостей до неисчерпаемой мерзости, на которую ты можешь оказаться способен, – это по-настоящему тяжёлое восхождение. Тяжело встретить в себе способного на ложь. Ещё тяжелее – на убийство. Тяжелее всего – на осознанное предательство того, кто тебя любит. Но не встретить – значит жить с бомбой внутри, жить, даже не догадываясь о ней. И эта бомба вморозит в землю так, что оторваться от неё и взлететь... ну не знаю, Данте говорит, что точно не получится. Но осознать, видимо, надо. Надо, чтобы разум знал, где он норовит оставить своего... хм, переносчика.

Однако самое тяжёлое – не остановиться раньше времени. Стоит соблазниться корыстью греха, стоит принять его отблеск за красоту – как мы останемся на том же самом месте. Разум на такие отсветы особенно падок. Что будет при этом испытывать душа – это описание у Данте получилось предельно ярко. По-другому не получится.

Получится иначе. Получится оторваться от разума: лететь к эмпиреям лучше без балласта. Разум наш пропитывается жалостью, оставаясь на страницах Ада, механические мышцы утомляются в Чистилище, а к Раю летит что-то совсем другое. Что-то, что способно туда лететь. Там летать.

...И – не знаю, насколько это покажется важным, – кажется, «Божественная комедия» Данте говорит совсем не о посмертии.
;-)

Пожалуй, это самое невероятное путешествие, о котором я когда-либо читала.

По воле Всевышнего Данте, как герой своей поэмы, оказывается за пределами мира живых, чтобы узнать, что происходит с душой человека после смерти. Среди ужасов Ада и томлений Чистилища его сопровождает почитаемый им поэт Вергилий. В Раю спутницей Данте становится его возлюбленная Беатриче. Круг за кругом он познает все тайны скрытого от смертных мира. И на своем пути встречает души умерших, которые рассказывают ему о том, почему оказались именно здесь, в этом месте, именно в этом круге Ада, Чистилища или Рая.

Для чего все это? Сам Данте в своей поэме говорит о том, что миссия его - вернувшись, рассказать остальным все, что он увидел за пределами смертного мира. Чтобы люди услышали, задумались и ступили на путь истинный.

"Божественная комедия" - очень объемная и крайне непростая поэма. Сперва мне показалось, что самое сложное в ней - язык повествования. Но затем я привыкла и даже стала получать удовольствие от текучих, словно река, предложений, высоких фраз и хороших рифм (здесь - отдельная благодарность талантливому переводчику). Когда я привыкла к языку, мне стало казаться, что сложнее всего - не утонуть в потоке бесчисленных имен, перечислении исторических событий, городов и местностей, не заплутать среди описаний астрологических и природных явлений. Но ближе к середине я просто стала их фильтровать, понимая, что не будучи ученым-историком или жителем Италии времен Данте Алигьери, я это все равно не пойму. И тогда стало понятно, что самое сложное - это философия.

Данте признавался, что поэтические умения его - все равно что детский лепет, если приходится использовать их для описания блаженства Рая. Так и сознание мое и опыт мой оказываются слишком ограниченными и скудными для того, чтобы в полной мере вобрать в себя все те знания, которыми с поэтом делятся встреченные им души (особенно что касается Рая и Бога) и которые потом поэт старается передать людям.

Я осилила эту книгу, но вряд ли в достаточной мере прожила ее. Для этого нужно прочесть ее еще не раз, и не в один период жизни. Сейчас достаточно того, что мне после нее отчего-то грустно.

Я нахожу, что этот текст есть некая фундаментальная часть для многих сфер: литературы, истории, философии, религии. Это невероятный труд и драгоценное наследие.

Для того чтобы описать эмоции, книга должна быть прочитана только что. А так как чтение книги проходило в два этапа, с перерывом в две недели, эмоций не осталось, только голый анализ и какие-не какие выводы. В сухом остатке мы имеем монументальное произведение, написанное в тёмное средневековье на руинах павшей империи, человеком опережавшим свое время. Все научные теории того времени сплетены с античными мифами, реальные деятели с героями легенд.

Данте выступает в роли Творца в мире развернувшемся на страницах Божественной комедии. Он принимает решение кому суждено отправиться в ад, а кому вознестись в рай. Не последний роль здесь играют его личные мотивы: дружба или ненависть, восхищение или призрение. И он имеет на это право, ведь этот мир придуман им, по его правилам и его суждениям.

Как и книга отзыв писался в два этапа.

Давно так тяжело ничего не читала. Рада, правда, что не бросила. Порывалась пару раз.
И дело не в том, что поэма так плоха и так жутко мне не понравилась. Нет. Просто я не попала в ее особый ритм (только в самой последней главе я его углядела, вообще, и вот тогда уже немного покачалась на его волнах). Т.е. читая Комедию прежде всего следовало помнить, что форма ее главенствует над содержанием, а я в таких случаях часто пытаюсь сквозь форму "продраться", не уделяя ей достаточного внимания. Кроме того, для людей не посвященных (а я определенно из их числа) слишком много широко неизвестных деталей сваливаются на вашу голову одновременно, и новая история про очередного флорентийца стирает полностью только что прочитанную предыдущую про другого неизвестного генуэзца не оставляя и следа.
Но я должна признать, что произведение это мощное. Главная идея того, что поэт в трудные моменты своей жизни ищет ответы для своего творчества в творчестве своего кумира (Вергилия) даже осознавая, что его учитель не во всем был идеален (в случае Комедии - Вергилий был язычником), а мотивирует его стремление к недостижимой мечте (любовь Беатриче) - это красиво.
Кроме того пара историй все равно оседает в сознании, например, история графа Уголино. Уже ради нее одной стоит Комедию читать. Пытаясь понять правильно ли к ней дан комментарий я прочитала кусочек какой-то лекции по литературе и поняла, что то состояние запутанности, в которое меня ввела эта ужасная история, это именно то чего добивался Данте. Хорошая двусмысленность - это раздражает, поражает и заставляет восхищаться.
На вскидку должна признать, что без Божественной комедии не было бы моей любимой Рождественской песни Диккенса. Конечно, не Данте выдумал жанр видения и путешествие с духами, но другого настолько известного произведения как Комедия не существует. Поэтому прочтение Комедии, как и других классических произведений, все же помогает иногда понимать откуда ноги растут у других историй.
И последнее, это же просто наслаждение потешаться над средневековой системой ценностей. Невероятная религиозность, в купе с верой в нумерологию, астрологию и вклиниванием языческих понятий в христианскую систему ценностей. Стоп. Что-то это мне напоминает...
Кстати, Ад мне понравился больше, потому что он имеет хоть какие-то сюжетности. К чему бы это...

Данте Алигьери «Божественная комедия» - книга прочитанная мною всего-то за 5 дней. Многие и не доходят до 20 песни. Произведение Данте мне очень понравилось. Данте описывает в комедии представление загробного мира. Книга разделена на три части «Ад», «Чистилище» , «Рай». Ад представляет воронку из кругов. Всего девять кругов Ада. Данте описывает страшные виды и деяние в первой части. Чистилище так же состоит из кругов. Данте рассказывает о семи смертных грехов. С прохождением каждого круга исчезает по одной букве. Рай- Данте встречает свою влюблённую, где она возносит его просветлённого, на небеса. В целом повесть мне понравилась, но читается она довольно таки тяжело. Советую, но немногие будут готовы к таким эмоциям.

Это воистину БОЖЕСТВЕННО!!!
Начну с того,что я уже давно хотел прочитать это великое произведение.Как то мне попался сборник Данте,но там были только отрывки из БК. Затем нашел таки полноценное произведение,но долго не решался подступиться к нему. И вот наконец это случилось-я погрузился в этот ОКЕАН с головой,порой возникало чувство,что вынырнуть мне не удастся!...
Данное творение,читается на одном дыхании,ты как бы проносишься с главным героем по всем мифическим местам:АД,ЧИСТИЛИЩЕ,РАЙ! И все бы хорошо,но в книге есть комментарии,которые признаюсь,просто необходимы,так как без них эта комедия была бы настоящим дремучим лесом,который изобилует невероятным количеством понятий и исторических персонажей,и все таки приходится постоянно нырять из одной части книги в другую,что очень тормозит процесс,очень!!!
Путешествие Данте в аду,на мой взгляд было наиболее интересным и занимательным,сами картины пыток очень завораживают,притягивают внимание,как говорится запретный плод сладок(не каждый литературный герой может похвастать своим путешествием в ад,чистилище и рай!!!).Здесь,как и в чистилище у нашего героя имеется проводник-поэт Вергилий,без которого поэт явно далеко не ушел бы,и данное произведение сократилось бы до размера брошюры!)))Данте встречает множество теней по ходу всего повествования,беседует с ними,задавая вопросы:КТО они,ЗА ЧТО попали сюда и т.д. Несчастные души любезно отвечают и просят не забывать их,и при случае замолвить за них словечко.
Примерно тоже самое происходит в чистилище,с тою разницей,что теперь наши герои поднимаются на гору!
Перед входом в рай у Данте появляется новый проводник-прекрасная Беатриче,святая дева которую наш поэт(Данте) полюбил когда та еще жила на Земле,и не отдала Богу душу,вознесясь на небо! В свою очередь Вергилий покидает нас и путешествие проходит без его непосредственного участия. В раю герой встречает души праведников,предстающие перед ним в виде светящихся огней,преисполненных любви(созерцания Бога),апостолов и ангелов, Данте проходит очищение и проверку на истинность своей веры.Затем он пытается созерцать божественный свет,но его мысль не в состояние передать в поэме всю красоту и благодать увиденного...
Произведение во всех отношениях удивительное,прекрасное,но довольно таки однообразно и изобилует постоянно повторяющимися приемами и оборотами речи. Повествование скудно на события(особенно в раю)!
Хочется,также,просто поблагодарить переводчика,который сумел сохранить образ поэмы,выполняя поистине титаническую работу и заслуживший,на мой взгляд не меньше почета,славы и уважения чем сам автор!

Я снова грустен, жесток и мрачен.
Я глуп стал больше, чем все вы-раньше.
Грязны ладони, уста и уши,
И очи больше не видят суши.
Слова нескладны, убоги речи.
Червивы мысли меня калечат.
Смотрю на танец порочной птицы
В сетях у смуты, в ее темнице.
Седая совесть, что у оконца,
Смиренным станом закрыла солнце.
Ну, здравствуй, Данте, я здесь , в аду,
В тридцатых песнях себя влачу.
Изгнанием скверны дышу, живу,
В огонь мучений свой ум ввожу
И ближе к свету быть вновь хочу.
Вот только снова ползет порок-
Гордыня бьется о потолок
И падает на плечи мне-
здесь слишком много Я о Себе.

Думается, что многие поставили высокие оценки несправедливо не по отношению к книге, а по отношению к себе. Почему так? Книга невероятно сложная, я бы сказал - архисложная. Очень много подводных камней в структуре материала - стихотворной форме. Стихотворная форма подходит для более простых вещей. А на что тогда похоже данное произведение? На философский трактат, написанный в стихотвоном виде. Это как "Мастер и Маргарита", единственное произведение, с которым можно сравнивать по сложности восприятия текста.
Почему я не пишу о самой книге или о основных смыслах в ней? Потому что это замёт ровно же столько времени, сколько описание структуры каждой песчинке на пляже в Майами.
Скептицизм в оценке объективен. Не думайте, что это завораживающая книга, особенно часть "Ад", я думаю, это скорее мерзость, представленная в стиле строгого и канонического классического языка(сравним это с тем, как Бальзак умел писать о пошлом, как о высоком, и вряд ли кто-то способен отличить с первого взгляда первое от второго в трактовке Бальзака). Но книга притягивает именно своей сложностью и отсылками к значимым событиям, к мифам или повериям, к историческим событиям, и скажу, что большинство Вам будет неведомо, и если Вам нравится копаться в смыслах, то книга доставит много приятных часов раздумий над её содержанием.
Думаю, что книга подходит людям с большим жизненном опытом. Представьте обширное покрывало, сотканное из читательского(уметь читать), исторического, литературного(уметь сопоставлять), социального опытов, и по краям этого покрывала бантики, сотканные из психологии, психотерапии и психоанализа.
Пугайтесь, всё сложно в этой книге, но прочитать стоит. И лучше поздно, чем рано.