Life and Fate

Что знает о Великой Отечественной войне бывший советский школьник? Что я знаю о ней?

Фашисты напали сначала на соседей, потом завоевали пол Европы, потом сунулись к СССР. При этом они зверски уничтожали евреев и цыган, а также мучили и пытали русских. СССР же доблестно встал грудью на защиту слабых и обездоленных, загнало поганого фрица в Берлин и там задавило. Вот, собственно, вкратце и все.

Это то, чему учили в СССР. Чему учили в 90-х годах в России. (Не знаю, чему учат в школе сейчас, вряд ли общая канва истории отличается, но все же утверждать не буду).

Нельзя, ох, нельзя бывшему советскому школьнику, желающему спать спокойно и не «включать» мозг и совесть, читать эту книгу.

КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО!

Если бывший советский школьник все же возьмется за нее, то сначала, страниц несколько, он будет читать с пониманием. Мол, знаем, представляем, этому нас и учили.

Но только первые несколько страниц. А потом…

Потом ему придется либо «включить» мозг и начать думать самому, либо отбросить книгу со словами: «Что за гадость здесь пишут!». Правда, так поступит только тот, кто до мозга костей уверен в том, что СССР – лучшая страна, что коммунизм – лучшее, что было.

Правда ли это?

Гроссман говорит «НЕТ». И я ему верю.

Много я книг о второй мировой и Великой Отечественной войне прочитала. Особенно в последние несколько месяцев. Потому мне есть, с чем сравнивать.

И Именно поэтому можно смело сказать, что такой книги я раньше не читала.

Она – ужасная! И – великолепная!

Первое, чем хороша «Жизнь и судьба» - Гроссман не просто показывает ужасы фашизма, уничтожение евреев. Он еще и рассказывает о том, почему соседи их сдавали. Этот вопрос не давал мне покоя раньше. Я удивлялась и поражалась таким жестоким поступкам обычных людей, которые, как правило делали добро. Теперь – понятно.

Кстати о добре. В этой жестокой книге, без прикрас показывающих ту страшную войну, Гроссман рассуждает и о добре, и о доброте. Проводит параллели из прошлого, показывает примеры из истории человечества. Прослеживает путь добра, его цену. И во главу угла ставит не добро, а доброту. Обычную, мелкую, бессмысленную человеческую доброту. Ей он поет хвалебную песнь. А великое добро, на поверку оказывается, величайшим злом. Стоит об этом задуматься. До сих пор добром государства оправдывают самые страшные вещи. И люди почему-то им верят.

Другие человеческие черты Гроссман также стороной не обходит. Покорность заключенных в лагерях поражает. Неужели правда, что немецкие солдаты чуть ли не неделями могли не появляться в лагере, а заключенные сами себя заставляли жить в скотских условиях? Гроссман умеет убедить, что это действительно так.

Второе, в чем эта книга стала для меня откровением – сопоставление и анализ двух государств – Германии и СССР. Их режимов. Да, все знают и голод Украины в 30-х годах, и репрессии 37-38 года. Но мало кто сравнит это с тем, что делали фашисты. Гроссман – не просто сравнивает. Сначала он проводит параллели, а потом открыто говорит, что тоталитарный режим фашистской Германии и то, что творилось в СССР – одно и то же. Разница только в том, что Германия уничтожала другую нацию, а СССР – собственных граждан. И только поэтому так открыто принято осуждать фашизм и все, что с ним связано, а действия коммунистов – замалчивать, обходить стороной. А ведь и евреи, и граждане СССР – люди. И те, и другие имели семьи, жили, любили, были свободны. До какого-то момента.

Гроссман наглядно, на примере Крымова показывает, что это такое – попасть на Лубянку, на допрос, лишиться свободы. А на примере Штрума – то, что и находясь «на свободе», под бдительным оком партии ни один человек не мог считать себя полностью свободным. Делать то, что считаешь нужным, открыто говорить то, что думаешь – в СССР могли лишь единицы. И даже физик, сделавший гениальное открытие, работающий в отрасли стратегического значения, не мог позволить себе поступить по совести не поставив под удар себя и свою семью. Так чем это отличается от лагерей Германии?

Кстати о лагерях. Гроссман гениально показывает жизнь заключенных в лагерях фашистов и в лагерях СССР. Отличия? Я их не увидела. Разница только в том, что Германия, опять-таки, сажала в лагеря в основном чужих граждан, а СССР – своих.

Лагеря, еврейский вопрос, политика партии – вся книга пронизана параллелями. Снова и снова Гроссман говорит: «Посмотрите. Разве фашистская Германия сильно отличается от сталинского СССР? Ведь разница – ничтожна. Задумайтесь!».

Тяжело это. Стыдно. Вроде, и не делал ты ничего из того, о чем рассказывается в этой книге, но щеки горят. Это – моя история, история моей страны. Мое наследие. И пусть режим сменился… А сменился ли? Не могу сказать. Знаю только, что о том, что было, как было и почему – надо знать. Надо думать. Надо делать выводы. Об этом говорит автор. Увы, мало кто его слышал. Не просто так СССР пытался уничтожить все экземпляры рукописи.

Я сознательно пишу СССР, а не коммунисты. Ведь СССР и Германия – это режим. А коммунисты и фашисты – люди. Режим диктует свое, а люди – остаются людьми.

Можно ожидать, что Гроссман, с болью говорящий о тоталитаризме и зверствах, должен осуждать и людей этих режимов. Но – нет. Автор, наоборот, изо всех сил показывает, что люди – не равно государство, режим. Германия и СССР ведут войну, а немцы и русские – прячутся от артобстрела в одной воронке от бомбы и не стреляют друг в друга, в моменты затишья ведут торговлю.

Об этой книге можно писать и писать. Она написана на определенном количестве страниц, рассказывает, вроде бы, не о всей войне, а лишь о Сталинградской битве, но создается впечатление, что она бесконечна, как сама жизнь. Много аспектов в ней, много планов, уровней. Каждый без исключения найдет в ней свое. Я рассказала только малую часть своих мыслей.

Напоследок хочу отметить только еще один момент. Гроссман применил прием, обычный, вроде бы, для книг – он показал все многообразие и ужасы тоталитарных государств на примере жизни и судеб членов одной семьи. Но меня именно это и поразило.

Фашисткий концлагерь, гетто в Украине, лагерь СССР, жизнь в эвакуации, жизнь в осажденном городе, жизнь солдата на передовой, жизнь в госпитале, жизнь рядового гражданина, допросы на Лубянке – все охватил автор, все грани жизни людей в военное время. Судьба старой еврейки, судьба шестилетнего еврейского мальчика, судьба обычного лейтенанта на передовой, судьба видного ученого, судьба блестящего командира танкового корпуса, судьба… И – ком в горле.

Надо знать, надо помнить. Надо думать.

Когда я брала в руки «Жизнь и судьбу», я не знала ничего ни о романе, ни об авторе. Впрочем, я и сейчас ничего не знаю. Я читала и думала: вот довою, захлопну и напишу что-нибудь яркое! веселое! пошловатое! Ну, что обычно пишут про всё советское.
Например, что я вот давеча страдала над Леоновым, а тут получила в библиотеке талмуд в восемьсот семьдесят шесть стр – на сто пятьдесят больше; но я не дрогнула, только глаз немножко сощурился и не расщуривается обратно.
Или, например, что моя обычная приговорка в ответ на «Ну как тебе, нравится?» в этот раз превратилась в «Главное, осилить первые четыреста страниц, через четыреста становится интересно!». И это без шуток.
Или, например, что совершенно фантастическая аннотация в этом замечательном издании. «"Жизнь и судьба" — самый значительный роман Василия Гроссмана (1905-1964)» Здравствуйте. Всё на этом. Лучше я пока еще не встречала.
Или, например, что для отчетности бралась вести счёт героям, но сбилась к двухсотой странице, мгновенно забыв, сколько насчитала.

Или, или. Или я закрыла вчера книгу и не знала, хочу ли я вообще что-то говорить. Потом пришла мама, спросила: ну, чем закончилось? я говорю: ничем. Она отвечает: ну да, жизнь же никогда не заканчивается. А сегодня я прочитала первые несколько рецензий а ливлибе, они такие... трогательные; меня трогают. И как-то... уже не хочется ни на что жаловаться.

Мне нравится читать и знать, что надо вычитать, увидеть, присмотерть. Но мне и нравится читать на чистую голову: можно представить себя наивным читателем, посмотреть, какой толк из тебя, такого наивного, выйдет.

«Жизнь и судьба» не всколыхнула. Не подняла во мне бурь и штормов, не подмяла, не выбросила на гальку сирой и беззащитной. Но, конечно, крутя и крутя страница за страницей какую-то ручку во мне, эта книга настроила меня на свою волну. И это станция, на которой всегда тишина и только в твоей голове какие-то голоса со сводками информбюро, криками по радиопередатчику, разговорами в очереди; голоса войны.

Я скажу прямо: есть книги намного сильнее. Которые вымывают из тебя столько грязи, что думаешь, как в зеркало после этого на себя смотреть. Гроссман не такой. Где-то скучный, где-то грубоватый; и я нашла мучительно потерянное определение — многословный.

Пишут, что книга о войне. Но я не плакала, только один раз плакала, в автобусе, читая прощальное письмо Анны Семёновны к Вите. А про войну я всегда плачу, при любом сюжете. Для меня «Жизнь и судьба» не имеет этой власти военной литературы, она — ну, про жизнь и судьбу. Не знаю, почему так получилось (по многому); это не важно.

Книга меня в конце концов захватила, я сопереживала героям, я задумывалась над их вопросами. Но я не ухнула в неё, как в колодец, без вести и без спасательного трапа; я не позволяла себе до конца верить в искренность автора, нет-нет да и говорила про себя: вот тут он заладил про тридцать седьмой, ну ясно, в какое время писал-то. Здесь я не удивлялась и не ужасалась доносам, пыткам, голоду, концлагерям, несправедливости, гадости, я слишком давно и часто читаю и слушаю об этом. Я осталась довольно равнодушной к этому; только иногда останавливалась посмотреть в себя, что я тут думаю и ощущаю: я бы выдержала пытки? каково бы мне было – не спать? что бы я сделала за еду? когда бы я перестала бояться? как бы я вела себя в доме 6/1? подписала бы я письмо? что бы почувствовала, увидев свой дом разрушенным? быстро бы я привыкла к звуку воздушного обстрела? смогла бы я выносить ребёнка и родить? как бы я пережила смерть мужа? о чём бы я думала перед смертью?

Да и нет. Но я рада, что я прочитала эту книгу.

Оказался я давеча в поликлинике нашего славного МГУ и провёл там добрых три с половиной часа. Кстати говоря, совершенно без толку. Тем не менее, об этом я не жалею, потому что за это время, а также по пути туда и обратно, я усиленно читал роман Василия Гроссмана "Жизнь и судьба" и даже почти его осилил. Наверное, нехорошо писать рецензию на недочитанное произведение, но я это сделаю. А потом, дочитав, сравню свои впечатления.
Сейчас об этом романе говорят как о классике. Даже сериал сняли недавно. Насколько он удачный, я не знаю, ибо не смотрел. Но мы всё-таки говорим о книге. Конечно, найдутся классики, которые скажут, что, мол, это всё конъюнктура: в Совке его не издавали, даже арестовали рукопись (и это в "либеральном" 1961 году, во времена оттепели), вот теперь и славят автора как страдальца, а книгу как что-то некогда запретное и недоступное. Найдутся наверняка и те, кто обвинит автора в том, что он написал пасквиль на великий и могучий СССР, что в романе нет никаких литературных достоинств, а автор лишь играет на таких "горячих" темах, как репрессии, культ личности, еврейский вопрос и так далее.
Начнём по порядку. В литературных достоинствах автору не откажешь. Язык его лаконичен, но вместе с тем и богат; косноязычием Василий Семёнович не страдает, в отличие от того же Солженицына, равно как и терминальной стадией "почвенничества", заставлявшей последнего выдумывать какие-то неслыханные неологизмы, в которых якобы прячется "русский дух". Если говорить о лаконичности, то для автора, пишущего о войне, это не порок, а достоинство. Здесь не нужно быть, например, Тургеневым и разбрасываться на каждом шагу великолепными метафорами и другими украшающими речь оборотами. Мазки должны быть скупы, сжаты, но при этом максимально точны. Гроссман как раз из тех, кто умеет подобрать слова.
Перейдём к содержанию. По сути, "Жизнь и судьба" - это произведение эпического характера. Автор показывает нам самых разных героев: от командиров фронтов до уголовников. В этой обширности и разноплановости "Жизнь и судьба" приближается, скорее, не к современным этой книге произведениям о войне, среди которых немало талантливых и даже гениальных, а к "Войне и миру" Льва Толстого. Даже названия похожи. Интересно, нет ли здесь сознательной авторской задумки? В центре повествования лежит одно из ключевых событий Великой Отечественной войны: битва за Сталинград. Мы смотрим на него глазами совершенно разных персонажей, как реальных, так и вымышленных: комиссара Крымова, генерала Новикова, физика Штрума и многих других... Они не только воюют/работают/любят/ненавидят, но и размышляют о серьёзнейших вещах. О личности и государстве, о свободе и тоталитаризме, о личном и партийном долге. Говоря словами классика, о том, "что такое хорошо и что такое плохо". Критики не раз отмечали огромную политическую важность этой книги. Автор пошёл в ней значительно дальше той критики сталинского режима, которая была дозволена после исторического ХХ съезда... Он не только категорически протестует против фактического обожествления человека, чьи руки по локоть в крови, но и копает гораздо глубже, вскрывает всю античеловечность тоталитаризма, не важно, СССР ли это или Третий Рейх. Но надо сказать, что о самом Сталине в книге говорится не так уж и много. Важнее другое: как убить раба в себе? И действительно, как сейчас говорят, хоть Сталин и злодей, но не он же писал все эти доносы! Как в нечеловеческих условиях самой страшной из войн сохранить жизнь, не потеряв при этом душу? - так ставит вопрос Василий Гроссман. Практически для каждого из ключевых героев романа этот вопрос является решающим. Как остаться человеком? Человек! Именно это главное в романе, человек, человеческая душа, а не какой-то там режим! Наверное, именно в этом и кроется истинная ценность этого произведения.

P.S. Я не умею писать рецензии, но надо же с чего-то начинать!

Сложная книга с эмоциональной точки зрения, а так же из-за количества персонажей. Это срез общества начала 40-х годов XX века на фоне Великой Отечественной войны и Сталинградской битвы в частности. Герои произведения не всегда соприкасаются друг сдругом, но при этом показывают какое опасное это было время. И война не всегда была самым страшным. О холокосте в СССР и России говорили мало, потому что помимо массовых расстрелов фашистами, они подвергались репрессиям со стороны коммунистов. История Штрума ярко об этом повествует. Тыл тоже был небезопасным местом: каждый мог попасть в жернова системы из-за отсутствия банальной справки или прописки, а получить ее даже ценный работник мог с трудом. Всегда находились те, кто шел по трупам ради денег или карьеры, а иногда просто трясясь за свою шкуру. Гроссман смело и ярко описывает таких людей в Сталинграде, Москве или лагерях. Книга, которую сразу же хочется перечитать, проникнуться размышлениями автора о безмолвной покорности и возникновении зла.

Впервые я с этой книгой столкнулась ещё в конце 1980х годов, в перестройку, когда в школе училась. Её читал мой дядька, а мама всё спрашивала, как он эту тягомотину читает. А я обожаю почти всю "тягомотину", хотя тогда как-то прошла мимо. И снова я с этой книгой столкнулась уже спустя лет 15, на съёмной квартире. И утонула: и в книге, и в слезах. Не знаю, где там "тягомотина". По мне, это сага об огромной семье в страшнейший период истории нашей страны. Там переплелось всё: война, репрессии, отношение к евреям в науке. И чувства: чувства женщины к двум героическим мужчинам, чувства матери, потерявшей сына, чувства воинов, защищавших Родину, чувства ученого,  который вроде и нужен стране, но которого все равно пытаются сравнять по линейке, который ждёт, когда же его арестуют, и лишь звонок Сталина снова возвращает его в жизнь, в науку.

Давайте попробуем представить себе несколько предвзятое отношение к СССР. если Вы им обладаете в негативном ключе, то роман Вам понравится без всяких оговорок. Если обожали СССР, не понравится совсем. Я стараюсь относиться к тексту нейтрально и как к художественному произведению с элементами документально достоверных описаний в некоторый частях романа . Он безусловно не легковесный читать его местами тяжело, но всегда интересно. Он довольно таки интересен особенно разными точками зрения на происходящие и обилием живых персонажей. Читать обязательно, для того чтобы иметь представление о романе.

Маленькая жизнь как симфония

Но что же делать, если человек
не всегда велик, бывает он и жалок.
В. Гроссман

Произведение, сотканное из одного большого противопоставления.

Не две нации, не две державы и, тем более, не две воюющие стороны противопоставляет Василий Гроссман. На одну чашу весов он кладет человеческую жизнь, во всей ее красоте и жалости, а на другую – тоталитаризм как таковой под любыми названиями. К тоталитаризму Гроссман непримирим, к человеку – добр. Людей он любит, описывая их пути так, что ты чувствуешь каждую песчинку земли, по которой они идут, и даже в этой песчинке звучит человеческое.

Уравняв фашистский концлагерь и сталинский ГУЛаг, Гроссман разрушает шаблонные границы и различия между странами. Перед нами не стереотипные представители той или иной нации – перед нами обыкновенные люди, со всеми своими изломами, слабостями и триумфом.

Проникнуться ненавистью к какому-нибудь герою очень трудно, даже если нестерпимо желаешь выместить на ком-то свою ярость. Те, кто мог бы пробудить в нас ненависть, под обличающим светом слова становятся нищими, убогими и, в принципе, несчастными, самая естественная эмоция по отношению к которым – жалость и печаль. Печаль по потерянному навсегда человеку. Не потому, что он физически умер – нет, такие люди как раз находят способы выжить. Это печаль по так и не состоявшемуся величию человека перед лицом опасности.

Без пафоса, без увещеваний, простыми, понятными словами ворочает автор громаду Сталинградской битвы и эпохи вообще. Вспоминается Лев Толстой – и видишь разницу: в «Войне и мире» размах, эпопея, полотно от горизонта до горизонта, и ты тонешь, теряешься в этом полотне; в «Жизни и судьбе» – просто, по-человечески; нет одновременного действия всех армий, всего живого организма войны – есть жизнь конкретных людей, жизнь, которая столь мала и слаба, что ее может прервать самое незначительное – «девять граммов в сердце» или, без сомнения, многотонная бомба.

Но эта маленькая жизнь в словах Гроссмана звучит как симфония: мелкое, частное вырастает до масштабов вселенной.

И пока возможно мелкое, частное, доброе, не одолеть огромному и грохочущему человеческую душу.

Есть разные самые-самые книги. Милые, лирические, страшные, странные, загадочные, еще какие-то. эта книга оказалась самой богатой на слезы во время прочтения. Ни над одной книгой я столько не плакала, сколько над этой. Да, были печальные финалы, после которых утираешь слезу, но чтобы вот так, на протяжении всей книги - ни разу. Я даже в метро ее не очень хотела читать, потому что вдруг расплАчусь. И такое несколько раз было.
Потому что невозможно сдержать слезы, читая письмо еврейки из гетто. Или того, как мать приехала на могилу погибшего сына. Или того, как людей убивали в газовых камерах. Или... В общем, очень тяжелая в эмоциональном плане книга.

Эта книга - настоящая энциклопедия советской военной жизни.
В ней описано и девяностодневное противостояние под Сталинградом, череда совершенно разных командиров и рядовых солдат, их простой незатейливый быт, совершенно простые вещи, становящиеся неимоверно ценными и важными.
И Сталинград после военных действий, жители которого прекрасно помнят, что вот в этом здании жил командующий немецкой армией Паулюс, но не узнают довоенного гастронома.
И жизнь физиков-ядерщиков в эвакуации в Казани и в Москве, которых увольняли, не принимали на работу или не отзывали из эвакуации только из-за фамилии. И всесилие Сталина, один телефонный звонок которого совершенно меняет судьбу человека.
И анкеты, поражающие своей дотошностью и пугающие пунктами о национальности и родственниках.
И отдых в тылу летчиков и танкистов.
И тяжелую жизнь простых людей во время войны.
И подвалы и внутренние дворы Лубянки, перемалывающие всё и вся, даже самых преданных, как казалось, коммунистов.
И любовь, и преданность, и дружба, и предстельства, и всё-всё, что волновало, волнует и будет волновать человеческие души, только помноженное на напряженность и трудности военного времени.

Какие эпитеты подобрать к этой книге - выдающаяся, гениальная, потрясающая и т.д.? Нет, всё не то.
Это великое произведение, после которого душа кровоточит и болит.
Она уже тебя не отпустит. Никогда.
И читать её надо понемногу, каждый день, растягивая на месяц, может два.
Чтобы встряхивать свои мозги,
чтобы забывать сытую жизнь,
интриги на работе,
бездарное телевидение и назойливую рекламу,
удовольствия и пустые книжки.
Вот где настоящая литература, настоящие герои, которые столько пережили в то страшное время.
Читаешь, сопереживаешь, думаешь и постоянно спрашиваешь себя - а как бы ты поступил на их месте?
Я считаю, что книга "Жизнь и судьба" Гроссмана должна быть обязательно включена в школьную программу обучения.
Зачем, спросите вы, читать ребятам об ужасах концлагерей, о репрессиях, о страшном голоде в деревне после коллективизации,о смерти, предательстве и жестокости?
Да потому что это НАША история. Потому что не бывает полу-правды, маленькой или частичной правды.
Гроссман каждой написанной строчкой призывает всех нас: надо пройти свой жизненный путь ЧЕСТНО.
Доказательством тому служит его книга, его ЖИЗНЬ и СУДЬБА.
P.S.Тому, кто назвал эту книгу нудной: вы что, действительно зевали, читая мысли еврейского мальчика Давида в газовой камере перед смертью?
Вам было действительно скучно, когда вы читали предсмертное письмо матери Штрума? Тогда читайте Донцову...