Алеф

Книга, которая не скора вернётся, на полку. Уж очень она замечательная. Каждый день хочется перечитывать отдельные произведения, которые не перестают удивлять и впечатлять. Кладязь мудрости. Не даром "Алеф" входит во многие списки must read, в том числе в список книг с неповторимой магией слова Гарсиа Маркеса.
В данном сборнике кроме собственно "Алефа" хочется также отметить произведения "Два царя и два их лабиринта" и "Эмма Цунц". Их я прочитала не один раз и думаю ещё неоднократно буду к ним возвращаться. Это бальзам для души, лекарство от многих недугов, которое оказывает необходимые мне успокаивающий и расслабляющий эффект. Это средство для возвращения гармонии в окружающий меня мир. Моей голове было комфортно с Борхесом и она хочет ещё.

Подражание Сервантесу
Глава I и единственная,
в коей приводятся глубокомысленные замечания одного знаменитого испанского писателя о книгах некоего Борхеса

Любезнейший читатель! Ты и без клятвы можешь поверить, как хотелось бы мне, чтобы этот отзыв, плод моего разумения, являл собою верх красоты, изящества и глубокомыслия. Но, увы, отменить закон природы, согласно которому всякое живое существо порождает себе подобное, не в моей власти. Я много беру на себя при своих слабых силах, но кто властен наложить узду на мысли? Мне хочется ещё обратить внимание дражайшего читателя на то обстоятельство, что если я дерзнул говорить о книгах доброго друга моего Борхеса, значит, они заключают в себе какую-то тайну, невообразимую силу.

С великим вниманием и сосредоточием прочитал я рассказы достославного сеньора Борхеса и остался потрясён ими до глубины души. Подробно обсудив с автором сюжетные замыслы и изящество слога, хочу сказать вам, сколько я понимаю и могу судить, писатель сей благоразумный, образованный и даровитый. Рассказы, им созданные, достойны внимания по двум причинам: во-первых, они отменно хороши сама по себе, а во-вторых, все они обличают в авторе великого искусника и мудреца. Истории его о бессмертных и мёртвом, Заире и ягуаре, царях и лабиринтах, фантастических происшествиях и таинственной реальности - случаи столь невероятные, что способны удивить, обогатить познаниями, усладить и развлечь самые высокие умы.

Вот только, как доподлинно известно каждому мастеру слова, книги надлежит писать, упрощая невероятности, сглаживая преувеличения и приковывая внимание, писателю должно изумлять, захватывать, восхищать и развлекать любезнейшего читателя. Здесь же нередко можно прочитать нечто подобное: «в диаметре Алеф имел два-три сантиметра, но было в нём всё пространство вселенной, причём ничуть не уменьшенное». Или, например, такое: «я увидел некое высочайшее Колесо; оно было не передо мной, и не позади меня, и не рядом со мной, а повсюду одновременно».
Над подобными оборотами самый просвещённый читатель сломает себе голову, силясь добраться до смысла сих непонятных слов, хотя сам Сократ, если б он нарочно воскрес для этого, не распутал бы их и не понял.

Но довольно; засим молю бога, дабы и тебе он послал здоровья, и меня не оставил. Да поможет он мне терпеливо снести всё дурное, что будут говорить об этом отзыве наши тонкие и привередливые критики. Vale.

Не знаю есть ли ещё такие же умные и начитанные люди как Борхес. Человек может сделать отсылки на миллион вещей сразу в нескольких разных произведениях разных веков, жанров и авторов, а мы потом будем ещё много лет думать что он имел ввиду ( и не факт что додумаемся).

В самом сборнике через все рассказы тянется одна мысль - бессмертие души и её бесконечность. Всё это подкрепляется образами зеркала и лабиринта. Довольно понятная аналогия на самом деле. Хотя есть и другие интересные элементы. Например любовь автора к древнегреческим мифам ( рассказ "Дом Астерия" хоть один из самых коротких в сборнике, но стал любимым), а так же магический реализм.

Считаю что знакомство с творчеством Борхеса прошло успешно. Я определённо заинтересовалась и точно буду читать у него что-нибудь ещё.

Перед нами один из множества удивительных рассказов Луиса Борхеса, который, на мой взгляд, некоторые могут воспринять превратно. Не так, как должно. Человек, родившийся в удивительной и самой эклектичной, синкретичной, лоскутной красоты части света, любивший хорошую литературу, в основном живший именно в книжных вселенных, не мог воспевать библиотеку, схожую с Вавилонской.
Это рассказ – исследование, многослойный торт, где на каждом корже свой удивительно вкусный крем. Больше ничего не скажу, потому что данное произведение важно дочитать, ничего о нём не зная. Это своеобразный тест на ваши собственные мысли, на ваш интеллектуальный уровень.

В текстах латиноамериканских писателей есть нечто такое, что сразу чувствуется. Не надо знать ни автора, ни названия, лишь по слогу чувствуешь - это оно.

Не самое легкое чтение, откровенно говоря совсем не легкое.

Автор мастерски заигрывает с читателем. Порой я не могла определить - меня водят по лабиринтам фантазий или рассказывают реальную историю. Границы становятся зыбкими и начинаешь сомневаться - а где же реальность. В слоге запутываешься, читал ли ты уже это или открываешь впервые? Полуденное марево, когда мысли начинают течь медленнее, а настроение перестраивается на философский лад.

Назвать себя восторженным поклонником рассказов я не могу, но этот сборник - нечто особенное. Мне давно хотелось познакомиться с творчеством Борхеса (с которым я была знакома только фрагментарно) и, знаете, я не пожалела: в маленькой (не более 150 страничек) книжке вместилось столько разных и неповторимых историй, каждую из которых хотелось "разглядывать" со всех сторон, ибо каждая сундук с двойным, а то и тройным дном. Эту книгу нельзя отнести к тем, что "заглатываешь" за день, рассказы Борхеса нужно смаковать, они оставляют после себя такой объемный пласт мыслей, которые еще нужно структурировать и раскладывать по полочкам.

Этот рассказ Борхеса предвосхитил парадоксы постмодернизма и концептуализма.

Для разгона Борхес пускается в перечисление — перечисление литературного наследия Менара, превращая его в забавную игру в бисер, собирая в произведениях свои любимые темы: тут тебе и проблема универсального языка, и Лейбниц с Декартом, и Ахиллес с черепахой. Пункт

является реминисценцией на философию Тлёна, где ни один трактат не выходил без собственного опровержения. Ну, там и прочие ироничные приколюшки, как-то:

А пункт

раскрывает замысел Борхеса: ведь и он пожертвовал свою любимую книгу, «Дон Кихота», на растерзание Менару.

Главная часть рассказа посвящена главному труду Менара: созданию книги под названием «Дон Кихот». Оригинальная ситуация, придуманная Борхесом, позволяет под новым углом взглянуть на некоторые старые проблемы. Можно найти много проблем, которые задевает рассказ, опять же, проблема созидания, но меня больше волнуют две чисто литературоведческие проблемы, причём они являются полюсами общей проблемы интерпретации. Как ни странно, но на одном и том же материале иллюстрируются обе проблемы, надо лишь немного поменять точку зрения на Менара. Кто есть Пьер Менар: автор или интерпретатор?

1. Если Менара можно назвать автором, то сравнением идентичных текстов Сервантеса и Менара Борхес иллюстрирует важное для поиска авторской интерпретации правило: необходимость тщательного изучения личности автора и социально-культурного контекста. Абсолютно идентичные тексты интерпретируются совершенно по-разному, потому что их писали разные авторы в разное время. Небольшая гипербола очень рельефно прорисовала это правило.

2. Другая интерпретаторская позиция — личная. Она может совпадать с авторской, а может и не совпадать. При этом несовпадение не означает ошибочности. Верной может быть любая интерпретация, которую можно аргументировать текстом. Позицию Менара можно представить не как позицию полноценного автора, а как позицию современного интерпретатора (хотя это скорее позиция безымянного героя-рассказчика, Менар выступает кем-то вроде посредника). Свобода интерпретации — вторая проблема, прямо противоположная проблеме интерпретации авторской. Смысл произведения находится не в самом произведении, а в голове читателя, и каждый новый читатель поймёт произведение по-своему. Проходит время, меняются многие этические, эстетические, социальные ориентиры — меняется и смысл произведения для современности и современного читателя. С высоты времени многое видится не так: что-то теряется, что-то открывается. Вот это новое прочтение старого и проиллюстрировал Борхес.

Однако ведь оба толкования образа Менара — равно как и обе интерпретаторские позиции — не противоречат друг другу, а дополняют. Борхес не рассматривает менаровский текст изолированно — лишь в сравнении с сервантесовским. Золотая середина интерпретации — поверка собственного мнения авторским, при этом оба имеют право на существование.

Кроме того, в рассказе также затрагивается проблема жизнетворчества: чтобы написать «Дон Кихота», необходимо сделать себя Сервантесом. Это такой мостик к другому рассказу цикла: "В кругу развалин": и там, и там создаётся жизнь.

«Вавилонская библиотека» - не просто рассказ о библиотеке, а философская притча о бесконечности, знании и человеческом стремлении к смыслу. Борхес создает образ гигантского сооружения, в котором каждая книга существует, но почти все бессмысленны. Эта библиотека становится символом человеческой жизни: мы ищем истину, смысл, порядок, но сталкиваемся с хаосом и случайностью.

Впечатляет языковая точность Борхеса и его умение передать одновременно масштаб и изоляцию. Кажется, что читатель сам заблудился среди бесчисленных коридоров, что усиливает ощущение философской глубины. Рассказ заставляет задуматься о природе знаний, о том, что истина может быть недостижимой, а поиск вечным.

За выходные прочитал сборник прозы и поэзии аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса "Создатель". Читается он на одном дыхании, каждое стихотворение или рассказ из сборника можно цитировать, чтобы наслаждаться языком и слогом писателя. Прошу прощения за такой восторженный слог.

Взять хотя бы концовку его заглавного рассказа "Создатель": "Теперь это знает каждый, а он почувствовал первым и лишь сходя в кромешную тьму". Кажется, что Борхес пишет о себе. И он действительно пишет отчасти о себе, так как к 55 годам потерял зрение после 5 операций.

В книгу включено интервью Борхеса, которое он дал Марии Эстер Васкес, где писатель рассказывает о себе просто и иронично.

Вот, например, его воспоминания о детстве: "Думаю моим первым чтением были сказки братьев Гримм в английском переводе. Кажется, я даже помню книжку, хотя, возможно были и другие, ведь я обучался не столько в школах и университетах, сколько в отцовской библиотеке. Должен также вспомнить бабушку-англичанку, которая наизусть знала Библию, стало быть, не исключено, что я вошел в литературу посредством Святого Духа, а может, слышал дома много стихов".

Говорить о прозе Борхеса бессмысленно, ее нужно читать, проникаясь мелодикой его языка, ироничностью и одновременно предельной откровенностью, а также постоянными отсылками к другим произведениям, что и составляет настоящую плоть его прозы и поэзии. Прочитайте его "Argumentum ornithologicum" и вы захотите прочитать Ансельма Кентерберийского.

По мнению некоторых, "Алеф" -- лучший из рассказов Борхеса. Что ж, вероятно, это и правда так. Вы будете смеяться, но, когда сумасшедший Карлос Архентино Данери описал в общих чертах свой Алеф, мне сразу пришёл на ум бесконечный ряд алефов Георга Кантора :)))
Так или иначе, в учебнике теории множеств эта история выглядит намного более захватывающй. Я хорошо помню своё ошеломление, когда мне впервые об этом рассказали.

Вообще-то я прочитал (сегодня и ранее) целую стаю рассказов Борхеса. Игры с бесконечностями -- его любимая тема.
Математических идей у Борхеса много, самые лучшие, как мне кажется, имеют отношение к бесконечным книгам ("Вавилонская библиотека", "Книга песка"). И всё же не побоюсь повторения: в учебниках математики есть рассказы и покруче. Жаль, мало кто доходит до них, абсолютное большинство людей ограничивается уровнем VIII класса средней школы.

Что же касается остального, оно, на мой взгляд, так себе. Очевидно, я просто не понимаю борхесовой философии.
В итоге вынужден согласиться со словами одного из героев его же рассказа "Конгресс":