Birds of America: Stories

Из лекций по истории искусств Галины Чербы мне прочно засела в голову фраза о модернистах и примитивистах: «они были отличные рисовальщики! Они умели рисовать». Речь шла о том, что талантливые художники, получившие прекрасное академическое образование, в начале ХХ века сделали выбор в пользу простых форм сознательно. Это был способ выразить всю гамму обуревавших их чувств. Протест, ярость, злость, бессилие, противостояние, недовольство, боль, одиночество. Мир катился в жерло Первой Мировой войны, а искусство было подобно толчкам земли, что предвещают извержение вулкана. «Они были отличные рисовальщики»

И вот я дочитываю сборник рассказов Лорри Мур и вспоминаю ту лекцию. Меня охватывает чувство дежа вю. Только перед глазами не слайды с картинами Анри Матисса и Войо Станича, а рассказы со странными и несуразным названиями, вроде «Здесь водятся только такие: классический детский лепет в педонке» (Педонк это если что сокращенное от «педиатрия-онкология»). Я читаю последние два рассказа и замечаю это совершенно сознательное изменение форм. Лорри Мур не сумасшедшая, но она сознательно выбирает безумие. Во всех предыдущих рассказах сквозила эксцентричная полубезумная городская сумасшедшая-автор. Женщина с растрепанными седыми волосами-космами, которая катит тележку из супермаркета перед собой, что-то бормочет под нос, а если прислушаться и записать, получится рассказ. Связный, но с какими-то совершенно неожиданными оборотами, оборванный на полуслове, со своей особой марсианской логикой повествования. Лорри Мур странная. Вам нравятся странные люди?

«То, что она чувствовала, было слишком странно, слишком наперекор, слишком отдельно для обычных эмоций. Это наверняка предвестие — предчувствие, что тебя наконец изымут отсюда после долгих скучных трепыханий и мучительных бесцельных усилий, из которых состоит жизнь»

Но Лорри Мур умеет быть нормальной. Умеет излагать мысль аккуратными, правильными кирпичиками. Хотя форма не столь важна, и эти два «нормальных» рассказа в конце сборника в результате оказывают такое же сильное воздействие, как и предыдущие, ненормальные. Разве что за одним исключением. Дочитывая последний, мое сердце готово разорваться от любви и боли. А слова самые простые «Прости меня, пожалуйста, – сказала она. И он шепнул в ответ: – Конечно. Иначе и быть не может. Конечно» (чужое прощение трогает меня до глубины души, в голове опять пульсирует «прости»). В этой книге так много одиночества, обособленности, неприкаянности, бессилия, физических или моральных изъянов, столько уязвимости, тревог, переживаний, что вот такой всплеск любви пополам с чувством вины оказывается едва ли не самым здоровым)))

«Карла была очень практичная. У неё было сердце в форме топора»

Мне не хочется вычленять из текста отдельные истории. Только что дочитав книгу я вижу перед собой единой образ, одно большое эпичное полотно, много людей, машин и дорог, столовые, полные людей, кафе в Нью-Йорке, где девушка борется с кашлем, согнувшись пополам, темный коридор аудиторий. Дорога мимо кладбищ. Собака-поводырь и утки. Лорри Мур не повторяется, исправно меняет декорации, все 12 рассказов разные, каждый достоин отдельного разбора.

«Теперь она чувствовала себя как-то в целом нехорошо. Её тело, никогда не бывшее храмом, перестало быть домом души, превратилось в обычное жилище, потом в телефонную будку, потом — в воздушного змея. Стало никуда не годным укрытием. Ей казалось, что оно её больше не защищает»

Эта книга прекрасно подойдет феминисткам и всем сочувствующим. Это сто процентов женская проза, с таким глубоким погружением во внутренний мир женщины, что даже тот единственный рассказ, написанный о мужчинах, таковым совершенно не воспринимается.

Эта книга отлично подойдет для людей с кризисом среднего возраста, всем героиням в нем примерно 30-40 лет. Моложе есть, но роли у них эпизодические. И экзистенциальные вопросы гложат здесь каждого.

Эти истории… сплошные открытые финалы. Сюжет без сюжета. Нет никакой динамики, никаких страшных тайн, неспешное течение жизни в которой редко появляется какие-то экстраординарные события.

Это странная книга. И может быть, первое впечатление будет обманчивым, она не понравится вам, вызовет отторжение и непонимание, не торопитесь судить. Она глубже, чем кажется. Она легче, чем можно подумать. Она... разная. Несмотря ни на что она мне нравится. Она пугающая и странная, немного сумасшедшая, в каждом ее рассказе натыкаешься на толику безумия. Но решительно невозможно отвести глаза. Оторваться от этой картины/ этого текста. Возможно, такие авторы как Лорри Мур затем и нужны, чтобы заметить свои и чужие странности. Те мелочи, которые делают людей живыми и настоящими. То необычное, что в любимом человеке оказывается самым дорогим.

«Птицы Америки» — это сборник рассказов американской писательницы Лорри Мур, который вывел её в список больших писателей. Её фамилия теперь упоминается рядом с Чеховым, Кафкой, Хемингуэем.., её часто сравнивают с мастером малой прозы канадкой Элис Манро.

(Издано на русском в: «Подписные издания», 2022)

Пока читаешь эти тексты, ты словно дотрагиваешься до описанных мгновений, сюжетов, персонажей и их жизней, полных мелких и больших потерь, разочарований, рефлексий... «Писать рассказы — всё равно что делать жизни биопсию», — рассуждала Лорри Мур в интервью 2001 года. В этих рассказах ты попадаешь в микрокосм чьей-то жизни, обычно несчастной или кажущейся на грани пропасти, подчас распада, словно чья-то вселенная разрушается у тебя на глазах, планеты разлетаются в разные стороны, но одновременно свет далёкой звезды выхватывает какие-то детали, близкие и родные, знакомые тебе. И ты смеёшься, грустишь, злишься, иронизаруешь, разочаровываешься и вдохновляешься вместе с героями этих рассказов, ощущаешь их жизни, бьющиеся , словами, строками, абзацами текста у тебя в руках.

Так и не добившаяся больших ролей актриса Сидра уезжает в провинциальный городок — подальше от киностудий и бьющей фонтаном жизни, поселяется в отеле и пьёт, разговаривает с другом-геем по телефону, влюбляется в простого атвомеханика, понимая, что их отделяют целые световые года, настолько они разные...

(“Готова на всё“)

Районный координатор "Американского тестирования учеников" Эбби одинока (пусть она и заменила умершего любимого пса мужем, правда, это не помогло) и талантлива. Она получает повышение и заслуженный отпуск, в который с нею как-то автоматически отправляется её мать, они летят в Ирландию, где попадают в разные передряги... И Эбби пытается справиться с этим давлеющим влиянием матери, подарившей ей этот странный дар — любовь к одиночеству.

(“В отличие от некоторых“)

Преподавательница танцев встречает в городке, куда приезжает работать в местной школе, своего старого друга из прошлой нью-йоркской жизни. У него с женой оказался ген, вызывающий муковисцидоз, такое совпадение. Их семилетний сын медленно умирает от болезни, а героиня проводит с ним время. Трогательный и такой жизнеутверждающий рассказ. И надо запомнить, что танец —

(“Танцы в Америке“)
⠀
Не буду описывать все из двенадцати рассказов, собранных в сборнике «Птицы Америки», каждый из них стал для меня прекрасным опытом погружения в чужую жизнь. Здесь ощущается невероятная ирония и порой проскальзывает тонкая сатира на сегодняшнее общество и на повседневную жизнь...

Отмечу несколько рассказов. В одном преподаватель курса "Великие книги" в местной Школе искусств по имени Агнес ведёт тихую и неприметную жизнь, но когда её не позвали на встречу с приглашённым писателем (писавшим в ЮАР времён апартеида), это поднимает целую бурю мыслей и чувств героини (ещё хорошо сказано про самоцензуру, которая и у нас имеется).

(“Агнес из Айовы“)

Грустный и такой ироничный рассказ про слепого адвоката и трудягу, который зарабатывает покраской разных поверхностей. Они оба когда-то страдали алкогольной зависимостью и проходили "12 шагов". У одного только пёс-поводырь, у другого — бросившие его жена и сын, которого он хочет вернуть себе. Неожиданно они становятся парой и словно молодожёны отправляются на юг.

(“Конечно, если ты хочешь“)

Рассказы касаются самой нашей сути, читать их грустно, но это светлая грусть — порой исцеляющая и отрезвляющая. Здесь одна героиня пытается справиться с потерей любимого кота, с которым научилась разговаривать и понимать все его движения (“Птички затихли в саду“), а другая переживает из-за обнаруженной раковой опухоли на почке своего младенца и пытается с мужем преодолеть терзающие их страхи и переживания в "педонке" (отделении педиатрической онкологии), где знакомятся с другими родителями и проходящими курс лечения детьми (рассказ “Здесь водятся только такие: классический детский лепет в педонке“).

(“Недвижимость“)

Отличный сборник малой прозы — отточенной и живой, наполненной спектром человеческих страстей, страданий и поисков на вечные вопросы. Советую. Книга определённо для меня войдёт в топ лучшего/прочитанного!

В 2022 «Подписные издания» подарили нам сборник рассказов Лорри Мур «Птицы Америки». Путь к русскоязычному читателю у книги занял без малого 24 года. Впрочем, оправданное ожидание. Неумелый переводчик с лёгкой руки мог уничтожить авторскую иронию и едкую лаконичность. Тем радостнее, что текст переводила Татьяна Боровикова, дважды удостоенная премии Норы Галь. Её усилиями проза Лорри Мур ожила мощными, ёмкими формулировками. Эти рассказы должны работать как цикл филологических микровосторгов; молодому автору они откроют истину, что вместо удушающего описания цвета глаз и нагромождения эпитетов про персонажа иногда достаточно сказать «Карла была очень практичной. У неё было сердце в форме топора»; читателю покажут, что многостраничный внутренний монолог героя можно ампутировать в пользу одной фразы: «обрыдло стараться, обрыдло жить и страшно умирать».

Лучше прочих секрет мастерства Лорри Мур в жанре короткой прозы сформулировал Джулиан Барнс: she's good at making bad jokes. Как и сама жизнь.

И главная «плохая шутка» в том, что каждая история из «Птиц Америки» отрекается от макромира своих персонажей. К ментальной катастрофе героев приводят либо крохотные подножки жизни, превращающие «я могу с этим справиться» в «это нестерпимо», либо нелепые драмы, какие нарочно не придумаешь, какие вынуждают задаться вопросом: «Неужели это происходит со мной?». Кровь в памперсе младенца. Отказ от разочаровывающей карьеры актрисы, чтобы попробовать себя в пресловутом «простом женском счастье», его ведь ежечасно рекомендуют как панацею. Смерть любимого кота. Праздничное застолье с друзьями. Каждый из этих разных по силе триггеров способен ранить в мегаломанических масштабах.

Лорри Мур свои рассказы сравнивает с биопсией. То распирающее внутреннее несчастье, которое она заключает внутри героев, начинает фантомно саднить у читателя.  Люди на порядок сложнее и ранимее, чем привыкли о себе думать, - вот что хотят сказать «Птицы Америки».

Что чувствует женщина, которая борется с саркомой и понимает, что муж уже взял в привычку множить адюльтеры? Отвечает Лорри Мур: «Последняя связь Терренса, два года назад, кончилась плачевно. Он сказал, что у него совещание, которое затянется допоздна, но вернулся домой мокрый и растрёпанный в половине восьмого. «Совещание отменили», - сказал он, сразу пошёл наверх, и Рут слышала, как он рыдает в ванной комнате. Он проплакал почти час. Рут слушала, и её сердце наполнялось жалостью и глубокой сестринской любовью».

Что чувствует разведённый мужчина, который появляется в компании друзей с молоденькой спутницей? У микрофона снова Лорри Мур, и она спешит вас разочаровать, если вы думаете, что у Билла штаны трещат от самодовольства. «Билл, разведённый только единожды, сегодня пришёл с Дебби. Она слишком молода для него; во всяком случае, он знает, что так говорят у него за спиной. Билл твёрдо решил, что в следующий раз, когда ему скажут это в лицо, он заорёт: “Ну извините!”. Ну, может быть, не заорёт. Может быть, пискнет. Пискнет с оттенком мольбы».

И всё же это не 12 историй про людей, которые не справляются с управлением, и сворачивают на трассе жизни в беспросветную, тихую истерику. Это 12 заповедей, и учат они только одному: даже если не получается красиво плыть, достаточно хотя бы барахтаться. Любым усилиям сопутствует награда, и только беспросветный идиот пройдёт мимо неё, пялясь по привычке в глубину своего горя. А чтобы этот нелёгкий разговор писательницы с читателем не превратился в утомительную психотерапию, рассказы покрыты глазурью иронии, которая лучше глюкозы способна подсластить пилюлю: «Она сейчас в гостиной у Рут работала одновременно над своим внутренним ребёнком и над внутренней стороной бедра: с ребёнка надо было согнать жир, а с бёдрами установить контакт. Кажется, так. Рут никак не могла запомнить».

Ну и птички у вас в Америках. Как обычный обыватель, а не книжный критик, говорю этой книге - нет. Это не та книга с которой вы уютно сядете в кресло и будете с удовольствием читать. Это отдельные рассказы, довольно вяленькие.
Из-за своей невнимательности я не увидела, что это сборник, а приготовилась читать роман. К третьей "главе", я поняла, что это рассказы. От рассказа к рассказу энтузиазма о том, что все-таки будет какая-то действительно интересная история становилось всё меньше.
Не знаю в каком жанре написаны эти рассказы, назовем его "печальная повседневная нудятина с глубокомысленными выводами".
Первый рассказ, как будто написан в 60-70-е. Актриса говорит в первых строчках о Брандо, Скорсезе, ведет себя как будто она голливудская дива того времени, но при этом место действия 90е годы. Пока я не могла связать временной промежуток повествования, на страницах разворачивалась какая-то скучнейшая история, которая закончилась ничем.
Второй рассказ, об отношениям матери и дочери. Тоже унылое г..о. Благодарю эту главу только за упоминание традиции целовать камень красноречия в Ирландии. Интересный факт.
Остальные рассказы прошли также уныло. Предпоследний рассказ про болезнь младенца ввел меня в депрессию. Если цель этой книги была создать ощущения полной безнадеги, одиночества, безысходности, то тогда вопросов нет. Заслуженные премии в студию.

Лорри Мур называют американским Чеховым (не путать с Элис Манро, которая соответственно Чехов канадский). И я тут соглашусь. Мур - мастер слова, а её рассказы одновременно грустны и ироничны.

Только их героини чаще женщины среднего возраста. Автор показывает кусочки чужой жизни, рассматривая их под микроскопом, тонко препарируя, иногда осторожно, иногда безжалостно.

Беды одних героев не так уж велики, но оказываются для них последней каплей в общей череде неудач. У других они гораздо серьезнее. Но в любом случае это про невозможность нормально жить, даже если бо‌льшая часть проблем в твоей голове.

Язык Лорри Мур, её метафоры достаточно сложны для восприятия. Неожиданные образы, странные детали, необходимость додумывать - всё это заставило меня перечитать многие рассказы. Плюс к этому приходилось углубляться в региональные особенности (место действия - США в 90-е годы) и международные отношения. И только со второго прочтения стала понятнее тональность, открылась ещё и ироничность многих моментов.

В рассказе "В отличие от некоторых" Эбби с матерью путешествуют по Ирландии. Их основная цель - посетить Бларни, камень красноречия, "самую негигиеничную достопримечательность в мире" (я долго не могла понять, для чего это делать и каким образом надо поцеловать этот камень, оказывается, надо было смотреть "Бойцовский клуб"). Отношения героинь токсичны, но в итоге Эбби смогла почувствовать жалость к матери, и это очень трогает.

В рассказе "Птички затихли в саду" героиня тяжело переживает смерть кота, впадает в запой, не может вернуться к обычной жизни. При этом психотерапевт, который должен ей помочь, найден по рождественской скидке и засыпает от её рассказов, так что ему приходится иногда давать оплеуху. Сквозь слезы и боль у героини прорывается негодование на цены на ветеринарные услуги ("вскрытие кошелька"). И, конечно, она понимает, что когда-то ей придется прекратить горевать, что это не конец, и у неё прекрасные муж и дочь, которым нужно её внимание. Но горе нельзя просто отменить, его работе нужно время. И это тоже часть жизни.

"Она поз­во­ли­ла коту по­быть на ка­мине и опла­ка­ла его как по­до­ба­ет. Нель­зя при­тво­рять­ся, что ты ни­че­го не по­те­ря­ла. Умер хо­ро­ший кот. С это­го нуж­но на­чи­нать, но не до­пус­кай, что­бы у тебя за­ле­де­не­ла кровь. Если твоё серд­це от­вра­тит­ся от это­го, оно от­вра­тит­ся и от чего-ни­будь мно­го бо­лее важ­но­го, даль­ше — боль­ше, и в кон­це кон­цов так и оста­нет­ся — от­вер­нув­ше­е­ся к стене, за­стыв­шее, и ты изы­мешь своё во­об­ра­же­ние из мира и пе­ре­рас­пре­де­лишь его вда­ли от ре­аль­но­сти, по неточ­ным кар­там сво­е­го «я», затх­лым лу­жи­цам соб­ствен­но­го пуль­са, соб­ствен­ных кро­хот­ных, мел­ких, бес­смыс­лен­ных хо­те­лок".

В книге есть и ещё более душераздирающие сюжеты, после которых нужно переводить дыхание и проверять, всё ли у тебя в порядке (далеко не всё, и что-то откликается в сердце тупой болью). Но Мур делает из этого литературу, и ты отвлекаешься от своего, и восхищаешься, и опять ужасаешься.

"...чувства Рут эволюционировали за пределы ярости — сначала в сарказм, а потом в карциному".

При чтении несколько раз всплывали строчки Марии Петровых:

"Как ты, одиноки все люди на свете,
Все люди несчастливы и одиноки".

Но при всей тяжести и невыносимости автор иногда приподнимает бетонную плиту, и то тут, то там мелькает лучик надежды.

"Я го­во­рю им: та­нец на­чи­на­ет­ся, ко­гда мо­мент боли сов­па­да­ет с мо­мен­том ску­ки. Я го­во­рю: это тело само тя­нет­ся, что­бы раз­до­быть воз­ду­ху. Я го­во­рю им: это тор­же­ство серд­ца, по­бед­ная песнь ног, утон­чён­ный ва­ри­ант зве­ри­но­го брос­ка и бег­ства, чи­стей­шая ме­та­фо­ра пле­ме­ни и соб­ствен­ной са­мо­сти. Это жизнь по­ка­зы­ва­ет смер­ти непри­лич­ный жест".

Есть ощущение, что у меня появилась ещё одна любимая писательница — Лорри Мур. На днях дочитала сборник её рассказов «Птицы Америки», изданный «Подписными изданиями». Вообще я сделала вывод, что любимый магазин прицельно выпускает настоящие жемчужины, тщательно выискивая их в безбрежном океане мировой литературы: что ни книга, то обязательно шедевр, причём совершенно не известный доселе в нашей стране. До этого с удовольствием прочла «Семейный лексикон» итальянской активистки Наталии Гинзбург и «Тайну моря» Брэма Стокера. Но сейчас подробнее о Лорри Мур!

Приятное ощущение от этого сборника крепнет и осмысляется с каждым днём, приятно шуршит и оседает в душе — как будто приобщилась к чему-то глубокому, и мне при этом очень трудно подобрать слова, к чему именно, но я понимаю, почему Лорри Мур относят к пантеону лучших американских писателей.

Герои ее рассказов — одинокие, в разной мере (от лёгкой до самой крайней) отчаявшиеся, неприкаянные люди. В основном женщины, в основном среднего возраста. Непонятые и не понимающие, что им с этой своей жизнью делать. Для своих женщин автор выбирает прекрасно-журчащие имена – Сидра, Диона, Адриенна – ну просто музыка. Все они прошли или проходят через какие-то сложности, травмы, проблемы и отчаянно ищут успокоения. И этой своей неприкаянностью очень трогательны, а ещё – чувствуется между строк любовь автора и смутный такой оптимизм, надежда на то, что всё образуется. А, может, и нет. Жизненно, в общем – тем и берёт за душу.

Но меня взяла не только жизненность, но в большей даже степени – странность слога. Да, язык Лорри Мур странный. Какой-то он... не от мира сего. Простой и вместе с тем – открывающий бездны. Как будто прямо перед тобой открываются двери в космос, как будто шепчут в ухо самую истину, правда, ты её на следующий день забываешь.

А ещё у неё в каждом рассказе обязательно присутствует игра слов! И в связи с этим я, во-первых, не могу не восхититься работой переводчицы, а во-вторых – мне ужасно интересно, как же оно было в оригинале.

Благодаря Лорри Мур я узнала о языковой забаве под названием «Том Свифти» – фразах с прямой и авторской речью, образующих каламбур.

Это примеры из Википедии, а вот что у Лорри:

В общем, я очень радуюсь тому, что на книжной полке меня ждёт новое удовольствие — целый роман в исполнении Лорри Мур (и за это я тоже неустанно благодарю «Подписные издания»). А ещё — созреваю на покупку Лорри Мур в оригинале.

На эту книгу я посматривала давно, но купить не решалась. Во-первых, мне тяжело даются сборники. Во-вторых, цена откровенно кусалась. В-третьих, мне мимоходом сказали, что автора сравнивают с Хемингуэем, а я его терпеть не могу. Но в итоге перед самым новым годом поддалась атмосфере и купила.
Первые страницы меня совсем не впечатлили. Хотелось бросить. Привычка не читать короткую прозу взяла свое, мне не хватало массы. Но вот прошло два дня, и книга закончилась. Чудо, не иначе. Что в ней хорошего?
Первое, о чем стоит упомянуть, это то, что книга потрясающе приятная на ощупь. Ее хочется трогать, страницы идеальной толщины. Покупать стоило только ради этих ощущений.
Второе. Я поймала себя на мысли, что так или иначе понимаю все чувства и эмоции, которые автор заложил в своих рассказах. Все люди в определенном возрасте сталкиваются с ситуациями, которые выбивают их из колеи. Они могут быть пугающими, как в случае Матери и ее больного ребенка. Могут быть тревожащими, как история мужчины, который путешествовал с партнёром, но внутри воевал с самим собой. А могут быть полными надежды.
В этих рассказах без начала и без конца слишком много жизни. И, пожалуй, слегка больше отчаяния, чем надежды. Однако от книги можно получить удовольствие, как минимум анализируя свои чувства и проводя параллели. Правда, возможно, это внесёт в жизнь некоторые сомнения. Тем лучше.

Прочитав эпиграф книги, сразу стало понятно, про что же будут эти 12 рассказов:

«Для нас не ново, что живём мы в мире,
Где красота необъяснима
И погибает без предупрежденья,
И ходит по накатанным дорогам. Мы часто далеки
От дома, в тёмных городах, и наши скорби
Так нелегко перевести на тот язык,
Что понимают люди»

Я не поклонник малой прозы. Слишком сложно мне ее читать, слишком сложно — только породниться с персонажами и тут же их отпускать, до конца не поняв. Однако, Лорри Мур произвела на меня впечатление.

Стилистически книга написана потрясающе. Красиво, остро, объемно, слегка запутанно — то, что надо для описания… человеческих чувств. Все 12 рассказов повествуют о болях — маленьких и больших — разных людей. Как они эти боли переживают, справляются, а потом снова падают в пустоту. И мы не узнаем никогда — справились ли они? Смогли? Последние слова всех рассказов оставляют за собой этот немой вопрос.

Описывать боль — сложно. Когда не просто «ну вот это неприятно», а когда на самом деле пытаешься описать чувство. Чувство — бессистемно, непонятно, у всех по-разному, оно переливается, оно извивается, оно меняет окрас ежесекундно, его почти невозможно описать другому человеку, однако у Мур, как мне кажется, это получилось.

Многие говорят, что эта книга вгоняет в депрессию, на меня она такого эффекта не произвела. Я читала и чувствовала истории людей и болела за них — безусловно! — но мне было интересней разбираться не в самих историях — они не новы — а в том, как авторка пытается донести до читателей свое видение эмоциональной составляющей этих историй. Это захватывающе! Кажется, непостижимо, однако — вот оно. Я фанат тонкого чувствования.

Чтение однозначно познавательное — именно для души. И, имхо, не скажу, что душераздирающее. Для меня оно оказалось неким исследованием сердца; энциклопедией переливов внутренностей, не пытающимся вытянуть слёзы; абстрактным представлением такой сложной субстанции, как чувства.

В планах у меня ее полноценный роман «Запертая лестница», и я почти уверена, что мы с ним подружимся, потому что написано и правда очень талантливо. Кажется, что в будущем даже захочется перечитать этот сборник со всеми этими закладками и карандашиками, чтобы почерпнуть побольше мыслей и запомнить их. Так что лучше сразу начинать ее с карандашиками и закладками. Но главное — начинать.