My Cousin Rachel

Эмоциональные женщины нелегко сдаются. Называйте это гордостью, упрямством, как угодно.

кома, сон смерти

Забавно, что мы осуждаем других и даже не понимаем, как жалко, глупо наше к ним снисхождение, до тех пор пока не потеряем их, пока их у нас не отнимут. А их отнимают, потому что они никогда нам и не принадлежали...

Кроме того, вы должны просветить их невежество. Откуда им знать, что итальянцы не чернокожие!

В старину преступников вешали на перепутье Четырех Дорог. Но это было давно.

Она поцеловала меня. Но не так, как раньше. И, обнимая ее, я подумал про себя: нет, не от тоски по дому, не от болезни крови, не от воспаления мозга - вот от чего умер Эмброз.

В огне есть особая, очистительная сила. Ничего не остается.

Нет ничего столь саморазрушительного, нет чувства столь же презрительного, как ревность.

– <…> Меня ничуть не удивляет, что в церкви вы играли в шарики. Странно, что вы не вытворяли чего-нибудь похуже.
– Однажды натворил, – сказал я. – Принёс в кармане белых мышей и пустил их бегать по полу. Они вскарабкались по юбке одной старой дамы с соседней скамьи. С ней случилась истерика, и её пришлось вывести.
– Эмброз вас за это не высек?
– О нет! Он-то и выпустил мышей на пол.

– Итак, – сказал я, – какова же дальнейшая история тётушки Фебы?
– Простуда оставила её через двадцать лет – после того, как взору тётушки явился другой викарий. Но к тому времени тётушке Фебе исполнилось сорок пять, и сердце её было уже не таким хрупким. Она вышла замуж за второго викария.
– Брак был удачным?
– Нет, – ответила кузина Рейчел, – в первую брачную ночь она умерла от потрясения.

Тот, кто не перенес никаких заболеваний, становится жертвой первого же удара, который наносит ему Природа.

 Беда всех очень высоких людей в том, — как-то сказал он, — что они роковым образом расположены к сутулости.

Женщины, особенно Рейчел, в своих поступках руководствуются эмоциями. Мы, мужчины, как правило, хотя и не всегда, - рассудком.

Я пытался придумать, что еще я могу отдать ей. Ей принадлежали имение, деньги, драгоценности. Ей принадлежали моя душа, мое тело, мое сердце. Имя? Но и его она уже носила. Ничего не осталось. Разве что страх...

Разве я был обозлен? Разве я был жесток? Я так не думал. Мне казалось, что все дело в ней. И не существовало средства сломить ее суровость.

— Когда вы говорите «мы», то употребляете это слово в королевском смысле, как если бы город принадлежал лично вам, или оно взято из юридического лексикона? — поинтересовался я.

— Он тот человек, который был рядом со мной во всех испытаниях и бедах. Который никогда не переоценивал меня и не старался видеть во мне то, чего нет. Он знает мои недостатки, мои слабости и не осуждает за них, а принимает меня такой, какая я есть. Без его помощи на протяжении всех тех лет, что я с ним знакома и о которых вам ничего не известно, я бы просто погибла. Райнальди — мой друг. Мой единственный друг.

...пожалел, что не могу, как в старых волшебных сказках, обнести имение высокой оградой и не подпускать к нему посетителей, а заодно и беду.

Я не знал, как мужчина просит женщину стать его женой. Как правило, прежде всего необходимо получить согласие родителей. Если родителей нет, существуют ухаживание, обмен любезностями, прощупывание почвы. Все это не относилось ни к ней, ни ко мне.

— Не помню, чтобы я вообще когда-нибудь болел, — ответил я.

— Что само по себе уже плохо, — сказал он. — Тот, кто не перенес никаких заболеваний, становится жертвой первого же удара, который наносит ему Природа.