My Cousin Rachel

— По-моему, все молодые англичане курят трубку, — заметил он. — Причина, видно, в том, что это способствует хорошему пищеварению, но, как мне говорили, вредит дыханию.

— Как и коньяк, — ответил я, — который к тому же вредит еще и голове.

После обеда Эмброз и я раздавали подарки с елки: мужчинам — всегда деньги, женщинам — новые шали и каждому — по большой корзине с едой.

Если что-то причиняло ему боль или шокировало, он делал вид, будто ничего не замечает.

— Разве давать уроки итальянского позорно?

— Вообще — нет, — сказал я, — но в вашем случае — да. Для миссис Эшли давать уроки итальянского позорно. Подобное занятие бросает тень на мужа, который не дал себе труда упомянуть жену в завещании.

— Значит, я должна поступать, как мне приказывают, — ответила она. — Это тоже входит в женское воспитание.

Все говорит и говорит, пока у тебя не возникнет желания закричать.

Обретение религии не всегда способствует совершенствованию человек...

— Вероятно, она некрасива и скромна, — сказал я, — и он не чувствует себя вынужденным говорить ей комплименты. Я в восторге.

Оба мы были мечтатели — непрактичные, замкнутые, полные теорий, которые никогда не проверялись опытом жизни; и, как все мечтатели, мы были глухи к бурлящему вокруг нас миру. Испытывая неприязнь к себе подобным, мы жаждали любви, но застенчивость не давала пробудиться порывам, пока они не трогали сердца. Когда же это случалось, небеса раскрывались, и нас обоих охватывало чувство, будто все богатство мироздания принадлежит нам, и мы были готовы без колебаний отдать его.

Мы будем вместе грезить в чистилище.

Она разбила его грезы, и он убил ее.

На небеса он все равно бы не попал, но и ад его жизни был для него потерян.

Свершенное однажды и оставшееся нераскрытым женщина может совершить и во второй раз.

Не могут два человека жить одной мечтой.

Наши настроения меняются со сменой дня и ночи, иногда даже с часа на час. Мы люди, и это наш недостаток.

Я говорил «да», «нет», «право, это прекрасно», но никогда не слушал по-настоящему. Мне доставляло удовольствие видеть ее увлеченность любимым делом; видеть, как, нахмурив брови, с карандашом в руке она сосредоточенно размышляет над тем, какую из двух картинок выбрать; наконец, видеть, как ее руки тянутся то к одной книге, то к другой…

Дух Эмброза покинул бренное тело, вернулся домой и, ожив во мне, повторил былые ошибки, вновь покорился власти старой болезни и погиб дважды.